— Нет! — истошно вопит Верочка, когда я швыряю статуэтку вниз.
Я успеваю схватить её за платье и оттащить в межоконный проём. Одновременно с этим снизу раздаётся грохот.
Хорошо хоть стекло не вылетает. Просто трескается. Откуда-то издалека доносятся крики.
Ошарашенная Верочка замирает на месте. В лице — ни кровинки.
Не успеваю ничего сообразить толком, как в комнату врываются двое мужчин в форме. Вот не разбираюсь я во всех этих прибамбасах! То ли полиция, то ли охрана какая-то.
— Вот они, голубушки! — кричит бегущий следом за ними тип в фуражке, указывая на нас с Верочкой.
Я в полной растерянности. Кажется, нас сейчас арестуют!
Но ведь я ни в чём не виновата! Да и Верочка тоже. Этот Благовольский просто задурил ей голову. Однозначно с помощью магии. Что теперь будет?
Сопротивляться с помощью дара? Тотчас отметаю эту идею. В конце концов, эти люди — не враги!
Всё это бешеным галопом проносится в голове, пока я, наконец, не ощущаю, как двое полицейских крепко держат меня за локти. Откуда их столько понабежало-то? Ну да, Строганов же...
С ужасом замечаю, как Верочка дёргается в руках полицейских, а потом беспомощно обмякает. Упала в обморок? Или что-то хуже?
— Помогите ей! — прошу я, невольно вырываясь из цепких рук.
— Не трепыхайтесь, дамочка! — возмущённо произносит полицейский. — Раньше надо было думать!
— Да сделайте же что-нибудь! — отчаянно кричу я. — Позовите доктора! Она ни в чём не виновата!
— Вот они, эти нигилистки! — высокопарно произносит один из полицейских, обращаясь к вошедшему в комнату офицеру. — Что-то у них, видать, не так пошло! Не попустил Господь!
Впериваю в вошедшего молящий взгляд:
— Я всё объясню! Просто это долго рассказывать! Давайте сядем и спокойно обо всём поговорим!
— Да уж сядете теперь, можете не беспокоиться на этот счёт! — ехидно приговаривает всё ещё удерживающий меня за локоть полицейский.
Глава 41
Это кошмар какой-то! Я, Надежда Баратынская, дворянка, сижу в полицейском участке, как самая настоящая преступница! Просто стыд и ужас! Что будет с мамой, когда она узнает? Получится ли разрулить ситуацию до вечера? Очень сомневаюсь.
Хорошо хоть с Верочкой всё более-менее в порядке. К ней всё-таки позвали доктора. Просто удивительный гуманизм даже по меркам XXI века, учитывая, за кого нас принимают.
Впрочем, с Верочкой всё действительно сложно. И мне за неё реально страшно. В таких делах даже связи её семьи не помогут.
Я надеюсь лишь на то, что следствие примет во внимание её состояние. Она ведь не по доброй воле в это влезла. Да ещё и погибла бы вместе со Строгановым, если бы у меня не получилось отнять и выкинуть ту статуэтку.
Кажется, мне действительно удалось изменить ход истории! — осеняет вдруг меня.
Или всё-таки нет? Кто помешает организовать ещё одно покушение на графа, желающего разрешить рабочий вопрос безо всяких революций?
Уже в третий раз рассказываю про своё знакомство с Благовольским и последовавший затем конфликт. Кое о чём умалчиваю, конечно. Наши с ним поцелуи и его печальная семейная история точно не имеют никакого отношения к делу о покушении на Строганова!
Внезапно дверь с грохотом распахивается. Я аж подскакиваю на своём жёстком стуле.
Князь Вяземский! А следом за ним какой-то усатый незнакомец в дорогом костюме.
— Это ещё что такое? Кто вас сюда пустил? — возмущённо произносит хозяин кабинета.
— Я настоятельно требую допустить к Надежде Павловне Баратынской присяжного поверенного! — безапелляционно заявляет Борис.
Поднимаю на него совершенно растерянный взгляд. Присяжной поверенный — это же адвокат, — соображаю я. Именно так их называли до революции. Но почему вдруг? Или это Натали подсуетилась?
Я поднимаюсь со стула и бросаюсь навстречу князю.
— Моя мама! Вы не могли бы навестить и успокоить её? Я очень за неё переживаю!
— Не волнуйтесь, Надежда, я обязательно это сделаю! — отвечает Борис.
— И Верочка! Она ни в чём не виновата! — принимаюсь объяснять я. — Это всё Благовольский! Задурил ей голову! Не только ей, впрочем. Я вообще подозреваю, что он — ментальный маг!
Борис прикладывает руку к груди и произносит:
— Можете быть уверены, я этого так не оставлю! Главное, ни о чём не беспокойтесь! Я сделаю всё, чтобы вы оказались дома сегодня же! Вас покормили, кстати?
— Я не голодна! — уверяю его.
Он обращает негодующий взгляд на офицера за столом.
— Я закажу вам обед! — решительно произносит князь.
Перед тем, как уйти, он представляет поверенного. Тот усаживается рядом со мной.
— Так что же побудило вас выбросить статуэтку в окно? — спрашивает офицер.
— Мой дар огня позволяет ощущать присутствие рядом некоторых веществ! — отвечаю я.
— У вас имеется магический дар?
— Да, даже официальный сертификат есть!
Офицер взглядывает на меня с некоторой опаской. Потом переводит глаза на адвоката.
— Вы, главное, не волнуйтесь! — стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и непринуждённо, говорю я. — Я ведь уже сто раз могла его применить. Но у меня и в мыслях этого нет!
По спине пробегает лёгкий холодок страха. Не хватало ещё, чтобы мой дар заблокировали. Игорь Васильевич объяснял же...
— Мне ни к чему вас обманывать! — продолжаю я. — Главное — граф Строганов не пострадал. И Вера Новосельцева жива осталась. Она даже не подозревала, что со статуэткой что-то не так!
Посыльный из трактира приносит мне обед. После этого я вновь отвечаю на кучу вопросов и подписываю всякие протоколы. Правда, перед этим их прочитывает адвокат.
Ближе к вечеру опять появляется Борис. Чтобы отвезти меня домой.
С облегчением вздыхаю, оказавшись на свежем воздухе. Даже в машину садиться не хочется. Но предложить князю пройтись пешком было бы слишком нагло с моей стороны. Он и так столько для меня сделал. Неудобно перед ним просто до жути.
— А Верочка? — спрашиваю я.
— К сожалению, пока не дома, — отвечает Борис. — Впрочем, и не в камере. Её отвезли в больницу. Будут обследовать на предмет ментального воздействия. Она ведёт себя... скажем так, не совсем адекватно.
— Но вы же верите, что она — не виновата? — настойчиво переспрашиваю я.
— Расскажите мне, как это случилось! — просит князь.
— Я... с удовольствием бы! Только это слишком долго будет. И потом, у меня уже язык заплетается! Я сегодня всё это столько раз повторила! Но если вы настаиваете...
— Что вы, я понимаю! — улыбается он. — Как-нибудь в другой раз.
Борис заводит двигатель и автомобиль трогается. Князь высаживает меня у дома и тоже выходит.
— Вот, Елизавета Петровна! Доставил в целости и сохранности!
Мама всхлипывает и бросается мне на шею. Я растерянно лепечу слова утешения. Понимая, что это бесполезно. Обнимаю её и поворачиваюсь к Борису:
— Не знаю, как мне благодарить вас!
— Что вы, Надежда Павловна! — отвечает он. — Это всего лишь мой долг! Ах да, я совсем забыл! Это от моей кузины!
Он протягивает мне свёрнутый листочек. Я отцепляюсь от мамы и разворачиваю его. Записка от Натали!
Не падайте духом, Надежда! Я за вас молюсь! И девочки вас ждут!
На сердце становится тепло. Я даже улыбаюсь.
Борис прощается и уходит. Я накидываю засов и иду ставить чайник. Надо приводить маму в чувство. Придётся рассказывать о случившемся. Аккуратно, выбирая выражения. А у меня правда язык заплетается. Но ведь она не уснёт, если я её не успокою.
— Князь Вяземский сказал, меня вызовут, как свидетеля! — горестно всхлипывает мама.
— Там не чудовища сидят! — спокойно произношу я. — Самые обычные люди. Просто надо будет ответить на вопросы, вот и всё!
Я реально удивлена, кстати. Мне никто не тыкал, не угрожал. Всё было предельно вежливо. Это потому, что я дворянка? Или здесь в принципе принято такое обращение даже с подозреваемыми в тяжких преступлениях?
