– С вашего позволения, багин, я бы и сам мужиков кликнул, – предложил Гаврила. – Знаю, кого звать. Есть в Васильевке толковые мужики. Не бездельники.

– Хорошо, – согласился я. – Плачу по рублю каждому за всю работу. Тебе – полтора. Как старшему.

У Гаврилы заблестели глаза. Рубль для деревенского мужика – деньги немалые. За такую сумму можно и крышу починить, и корову подковать, и жене на новое платье останется.

– Договогились, багин! – он энергично кивнул. – Я мужиков сейчас же кликну. Засветло ещё успеем до соседнего леса добгаться – начнём губить. К вечегу, глядишь, пегвую пагтию бгёвен пгитащим.

– Действуй, – одобрил я. – Как закончите на сегодня, приходите ко мне в поместье. Рассчитаемся, обсудим дальнейшее.

Гаврила кивнул и рысцой побежал в деревню – собирать артель. Мы со Славой двинулись обратно.

Остаток дня прошёл в относительном покое.

Мастер починил телефон. Елизавета, помимо изучения клеща в лаборатории, успела принять двоих крестьян из Васильевки – те, прослышав, что у барина Дубровского есть целительница, заявились просить о помощи.

У одного скакало давление, другой маялся затяжной простудой. Ничего сложного. Елизавета управилась за час.

Виктор и его охотники приводили в порядок снаряжение. Архип носился по двору, выполняя мелкие поручения. Степан готовил ужин.

Нормальная жизнь. Или то, что сходило за нормальную жизнь в моём безумном хозяйстве.

К вечеру я ожидал Гаврилу с мужиками – после вырубки они должны были зайти ко мне, доложить о результатах первого дня.

Но когда у ворот раздался стук, я понял, что что‑то пошло не так.

Во‑первых, стучал кто‑то один. Во‑вторых, стучал он не рукой, а, судя по звуку, головой. Или плечом. Слабо, неровно, как будто из последних сил.

Я выскочил на крыльцо. Слава уже стоял у ворот, распахнув одну створку.

На пороге стоял Гаврила.

Рубаха разодрана в клочья. Лицо – сплошной кровоподтёк. Левый глаз заплыл, правый едва открывался. Губа рассечена, из неё текла кровь.

Рука прижата к рёбрам – похоже, ему досталось и по корпусу. Он шатался, как пьяный, но в нём не было ни капли хмеля. Только боль и отчаяние.

– Гаврила! – окликнул его Слава, подхватывая под руку.

Гаврила вцепился в здоровяка, как утопающий в бревно. Поднял на меня разбитое лицо и просипел:

– Багин… Беда…

– Внутрь его! – скомандовал я.

Мы затащили Гаврилу в дом, усадили на лавку. Елизавета, услышав шум, выбежала из лаборатории, ахнула и тут же метнулась за тряпками и водой.

Я сел напротив Гаврилы. Ждал, пока тот отдышится. Елизавета обтёрла ему лицо, остановила кровь из губы. Плотник благодарно кивнул и наконец заговорил.

– Я, как и обещал, мужиков собгал. Пятегых, включая себя. Пошли сгазу с топогами и пилами. Засветло до соседнего леса добгались, начали губить. Пегвые два ствола уже повалили…

Он сглотнул. Скривился от боли и продолжил:

– А тут – нагянули. Семего их было. С дубинами пришли и гужьями. Окгужили нас, а мы что против гужья сделаем? Ничего, сдаваться пришлось. Меня пинками отделали и пгочь выбгосили. А мужиков… Повязали. Увезли куда‑то.

– Кто? – спросил я.

– Люди Тумалина, – ответил Гаврила. – Я их пгизнал. Видел этих мегзавцев, и не газ.

Внутри меня что‑то сжалось. Холодно. Жёстко.

– Тумалин? – переспросил я.

Гаврила кивнул.

Имя было знакомо. Барон Тумалин – мелкий вассал графа Бойкова. Землишки у него – кот наплакал, зато слава о его жестокости разнеслась по всей округе.

Говорили, что в его деревнях живут только те, кому совсем уж некуда податься. Отчаявшиеся, нищие, бесправные. Тумалин обращался с ними, как со скотиной, и никто не мог ему помешать – Бойков закрывал на выходки своего вассала глаза. Но почему – мне было неизвестно.

Этих слухов я в городе наслушался. И сейчас понимал, что в большинстве своём они не врали.

– Они что‑нибудь сказали? – уточнил я. – Объяснили, зачем забрали мужиков?

– Сказали, – кивнул Гаврила и скривился, сплёвывая кровь. – Сказали, что мужики с Васильевки не имеют пгава габотать тут. Что тот лес – владения Тумалина. И что он не потегпит, чтобы на его земле кто‑то губил дегевья без его ведома.

– Его земля? – переспросил я. – А ничего, что тот лес – казённый? Общего пользования.

Владения самого Тумалина начинались чуть дальше.

– А им плевать, багин, – Гаврила посмотрел на меня здоровым глазом. – Тумалин давно на те угодья лапу наложил. Кто сунется – того бьют.

– Значит, будем возвращать своими силами, – я поднялся, посмотрел на охотников, Архипа, Степана и Елизавету, которые уже находились тут – всем ведь было любопытно. – Кто со мной?

На удивление руки подняли все, даже Гаврила. Но его руку я самолично опустил – хватит с него.

– Барин, мы‑то готовы. Но есть по поводу Тумалина нюанс один… – подал голос Виктор. – Боюсь, что просто так мы мужиков не вытащим.

Я и не сомневался, что даже вызволение моих работников обязательно осложнится дополнительными нюансами. Но, к счастью, Виктору что‑то известно. Надо бы расспросить Сокольникова перед отправлением. Я должен понимать, с чем нам предстоит столкнуться.

От его ответа зависит, сколько людей я с собой возьму и кого решу оставить в своём особняке. Всё‑таки некоторыми из них рисковать нельзя. Тот же Степан – уж точно не воин. Если в имении Тумалина опасно, его брать с собой я не стану.

– Ты, судя по всему, знаком с господином Тумалиным, – обратился к Виктору я. – Расскажешь, что тебе известно? Почему, по твоим словам, спасти мужиков будет не так уж и просто?

– Я как‑то подрабатывал ловчим в его землях, – ответил Сокольников. – Когда ещё только начал свой путь. Пришлось трудиться под его началом. Больше меня никуда не брали. Это было года три назад. Но уже тогда я понял, что Тумалин безумен. Он увлекается охотой. Очень нездорово увлекается, если вы меня понимаете.

Все присутствующие, недоумевая, взглянули на Сокольникова. Похоже, никто не смог понять, что он имеет в виду. И я в том числе.

Однако Виктору явно было тяжело об этом рассказывать. Наверное, опыт работы у Тумалина ему здорово не понравился.

– Подробнее, Виктор, – попросил я. – Слухи о нём ходят недобрые – это факт. Но мне нужно понимать, с кем придётся разбираться.

– Такого безумца, как барон Тумалин, я в жизни не встречал, Всеволод, – покачал головой Виктор. – Все думают, что он просто жестокий землевладелец. Многие называют его тираном. Но это слишком мягко сказано. Он – садист. Люди, которые попадают к нему на службу, потом уже не могут уйти. Подписывают контракт, от которого практически невозможно избавиться. А те, кто провинился, становятся его жертвами. Я ведь уже сказал, что Тумалин – охотник, да? Так вот – больше всего он любит охотиться на людей.

– Как это? – озадаченно уточнил Архип. – Я, конечно, слышал про охотников за головами. Но обычно ими выступают вовсе не дворяне.

– Ты не понял меня, – помотал головой Сокольников. – Он охотится в буквальном смысле. Выпускает провинившегося в лес. А затем ищет. Отлавливает как дичь. Если мы хотим спасти мужиков из Васильевки, нужно поспешить. Иначе через пару дней он всех перебьёт. Но имей в виду, Всеволод, – Виктор перевёл взгляд на меня. – Связываться с этим ублюдком опасно. Переговоры с ним абсолютно бесполезны. Есть риск, что живыми мы оттуда не уйдём.

Да уж, непростое же решение мне предстоит принять. Но к этому я уже привык. Трудные решения, из‑за которых могу пострадать и я, и мои люди, принимать мне приходится очень давно. Ещё с тех времён, когда я впервые создал свою компанию. Новая жизнь лишь добавила остроты – вот и всё.

Теперь на кону стоят не только деньги и репутация, но ещё и жизнь.

– Значит, поступим следующим образом, – заключил я. – К Тумалину отправимся только мы с охотниками. Не хочу лишний раз рисковать жизнью своих соратников.