Я уже всё для себя решил. Сегодня ночью мне придётся туда проникнуть. Нарушить границы, залезть в чужое владение и, возможно, снова пустить в ход силу. Но если я этого не сделаю, рано или поздно произойдёт прорыв. Нельзя этого допустить.

– Ну что, дед, – прошептал я, не отрывая взгляда от карты. – Ты говорил, что я должен стать либо охотником, либо наживкой? Я сделал свой выбор.

Я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Войти через парадную дверь нельзя. А ломиться напролом – значит подставиться под удар закона. Нужно найти третий путь. Тот самый, который не видит ни Шатунов, ни его стража.

В голове внезапно сложился чёткий, дерзкий и чертовски рискованный план. Я тут же вскочил на ноги и метнулся к телефону. Быстро нашёл в справочнике номер человека.

Единственного дворянина, который может мне помочь в этом нелёгком деле.

Да… Главное, чтобы я не пожалел об этом решении.

Мои пальцы набрали номер Николая Семёновича Нефёдова.

Он не заставил себя долго ждать. Как только я назвал взявшему трубку слуге своё имя, её тут же передали Нефёдову.

– Всеволод Сергеевич! Какая неожиданность, – протянул он. – Неужто уже соскучились по моей компании? Мы ведь с вами совсем недавно…

– Обойдёмся без лишней болтовни, господин Нефёдов, – перебил его я. – Мы с вами заключили неплохую сделку. Как насчёт ещё одной?

По ту сторону провода повисла тишина.

– Слушаю вас, господин Дубровский, – наконец заговорил Нефёдов. В голосе барона читалось пылающее любопытство.

– Вы ещё не пытались договориться с Шатуновым насчёт того артефакта? – поинтересовался я.

– У вас превосходное чутьё, Всеволод Сергеевич. Я еду к Игорю Станиславовичу завтра утром. Рассчитываю выкупить артефакт. А почему вы вдруг спрашиваете?

Пожалуй, следующее заявление Нефёдов от меня точно услышать не ожидал.

– Я еду с вами.

По ту сторону провода повисла такая тишина, что я слышал, как потрескивает телефонная линия. Нефёдов молчал секунд пять – для человека, который не мог продержаться без болтовни и минуты, это было равносильно обмороку.

– Вы в своём уме, Всеволод Сергеевич? – наконец выдавил он. – Шатунов после дуэли мечтает увидеть вас исключительно в гробу. Причём в закрытом. И желательно без таблички с именем!

– Представляю, – усмехнулся я. Шатунова я не боялся, но хотелось избежать юридических проблем касательно проникновения на его земли. Иначе снова идти на разбирательство к графу. – Именно поэтому мне нужен ваш экипаж. Вас проверять на границе тракта не станут, а даже если и станут – явно не все люди Шатунова знают меня в лицо. Представите своим экспертом по артефакторике.

– Мой экипаж? Дубровский, вы серьёзно? Я вам не извозчик, – в голосе Нефёдова проступила обида, но я‑то слышал, что любопытство уже грызло его изнутри. – Объясните хотя бы, зачем вам понадобилось лезть в пасть к волку в этот раз.

– Мне не нужно его поместье, Николай Семёнович. Мне нужна его земля, на которой находится известная нам обоим печать. На час, не больше. После этого Шатунов мне ещё спасибо скажет.

Хотя нет, не скажет. Шатунов скорее язык проглотит, чем поблагодарит меня.

– "Спасибо"? – Нефёдов коротко, нервно рассмеялся. Я почти видел, как он крутит в пальцах свою проклятую табакерку. – Вы определённо сумасшедший, Дубровский. Но именно это и делает вас таким… увлекательным знакомым. Хорошо. Допустим – только допустим! – я согласен.

– Тогда завтра утром подберёте нас на тракте, у старого межевого столба. Знаете место?

– Каменный столб с гербом, который кто‑то расстрелял дробью лет двадцать назад? – он хмыкнул. – Романтичное место для начала авантюры. Вы сказали "нас"? Берёте с собой этих своих охотников? Одноглазого, который смотрит так, будто уже выбрал место для твоей могилы?

Это он про Виктора. Метко подмечено. Впрочем, Сокольников на незнакомых людей именно так и смотрит.

– Нет. Меня и моего лекаря.

– Лекаря? Это та самая девица, из‑за которой Шатунов устроил вам пожар и потерял половину зубов на дуэли?

– Елизавета. Да, она, – не было смысла отрицать очевидное.

– Друид, целительница и земли вражеского барона. Звучит как начало скверного романа, которые так любят читать мои кузины, – в голосе Нефёдова уже плясал тот самый нездоровый азарт, который я научился в нём различать ещё на совете. – Ладно, Дубровский. Я буду у столба в семь утра. Но! У меня условие.

– Слушаю.

– На обратном пути вы пригласите меня к себе. Не отнекивайтесь! Я давно мечтаю побывать в вашем знаменитом поместье. Посмотреть на ваши "ходячие деревья", о которых столько слухов. А ещё…

– Даже не напоминайте про охоту, это на моих землях запрещено, – напомнил я в очередной раз. – Однако у меня есть кое‑что получше оленины. Приезжайте – покажу. Думаю, не пожалеете.

Я и сам пока не знал, чем именно его удивлю. Но было у меня несколько идей.

– Получше оленины? – Нефёдов оживился мгновенно, как гончая, учуявшая след. – Вы меня интригуете, Дубровский. Ладно, по рукам. Завтра в семь. И учтите – если вас убьют на шатуновских землях, я буду крайне раздосадован. Мне только‑только стало с вами интересно.

Короткие гудки.

Я положил трубку и потёр переносицу. Мне предстоит чистой воды авантюра. Если Шатунов обнаружит меня на своей территории – это формальный повод для ареста. Барон после дуэли озлоблен и напуган, а напуганный зверь кусает больнее голодного. Даже если он едва может встать с кровати. Но сделка есть сделка.

Если я не починю его печать – аномальная зона расширится, лес ослабнет, и Тенелист получит всё на блюдечке. Без боя.

Хаос или риск. Прекрасный выбор.

Я повернулся к двери. Лиза стояла в проёме. Она не скрывала, что слушала. Руки скрещены на груди, подбородок вздёрнут.

– Ты едешь на территорию Шатунова, – произнесла она.

– Да, и ты поедешь со мной, – в этот раз даже не стал её отговаривать. Всё равно это бесполезное занятие.

– Правда? – она округлила глаза.

– Да, твоя помощь может пригодиться, если я потрачу на печать все силы. Хотелось бы вернуться домой на своих двоих.

Она шагнула в комнату и прикрыла за собой дверь. Движение было таким решительным, что даже растения на подоконнике, кажется, подтянулись.

– Я видела тебя после ночи с "живыми слезами". Ты был бледный как полотно, и руки дрожали так, что чашку удержать не мог. Утром ты тренировался с Яриной и выложился до предела. Я это чувствую – у тебя магические каналы до сих пор не восстановились. И ты собираешься лезть на чужую территорию, где тебя не подпитывает собственный лес, и тратить там ману?

Она говорила тихо, но каждое слово падало, как камень в колодец. И я знал, что она права. На территории Шатунова я буду отрезан от своего леса. Только собственный запас маны, который и так не пришёл в норму. Если придётся выложиться по полной – а что‑то мне подсказывало, что придётся – рядом должен быть человек, который не позволит мне сдохнуть от истощения посреди чужого бурелома.

– Ты всё правильно поняла.

Можно было, конечно, взять Ярину. Но Ярина – чужой человек. Я знаю её меньше суток. Она импульсивна, непредсказуема, а её чемоданы и без того чуть не устроили дипломатический инцидент у моего крыльца.

Лиза – другое дело. Она рассудительна, её артефакт видит магические потоки, а руки целительницы стоят дороже любого оружия. И – чего уж скрывать от самого себя – я ей доверял.

– Но есть условия, – продолжил я. – Ты держишься позади. В бой не лезешь. При первом знаке серьёзной опасности – уходишь.

Лиза кивнула. Слишком быстро. Она и не собиралась выполнять эти условия – я это знал, она это знала, и оба мы знали, что другой это знает. Но ритуал был соблюдён.

Утром собирались мы быстро. Я взял минимум: пару склянок с настойками, нож, карту. Лиза – свою сумку целителя.