– Я направляю клиентов к вам, а вы ко мне, – закивал Станислав. – Хорошая идея, господин Дубровский.

– Знаю, что хорошая. Только учтите – если ещё хотя бы раз вы попытаетесь меня обмануть, слава о вас пойдёт отнюдь не добрая. И покупателей своих вы сможете сосчитать на пальцах одной руки, – пригрозил я.

– Я согласен! Только есть одна проблема, сударь. Нет у меня сейчас такой суммы. Я вам только двести готов заплатить.

Он ещё и торгуется. Но я знаю, как это дело пресечь.

– Добро. Двести рублей меня устроят, – ответил я. – Но мы подпишем с вами документ. Ещё двести выплатите мне, как только накопите деньги с проданных вами растений.

Эх и не хотелось Макееву подписывать эту бумагу, но выбора у него не было. Заключить договор мы смогли только со второй попытки, потому что купец умудрился допустить ошибку в моей фамилии. То ли специально, то ли перенервничал. Но если бы я не перепроверил бумаги, о второй половине суммы можно было забыть.

Лавку я покинул с полным кошельком денег. Наконец-то мне удалось сколотить стартовый капитал! Правда, отправлять эти деньги в налоговую я не стану. Для начала нужно закупить всё необходимое для кабинета Елизаветы.

Вот только в один заход я все магазины обойти не смогу. А ездить в город каждый день – не вариант. Надолго оставлять лес нельзя.

Но я уже знаю, как решить эту проблему в будущем. В этом веке уже есть возможность провести телефонную линию. И в этом плане мне повезло, ведь отец предшественника позаботился об этом до меня. Телефон у нас есть, но связь отключена за неуплату.

Цены здесь бешеные. Пятьдесят рублей в год за обслуживание! Больше сотни тысяч рублей в переводе на деньги из моего мира.

Да, всё опять упирается в долги. Я видел, что в Волгине есть филиал “Имперского общества электрического освещения и связи”. Если пойму, что у меня остаются лишние средства – загляну к ним и восстановлю связь.

Тогда я смогу заказывать всё необходимое прямо из дома. Более того, телефон пригодится нам, чтобы принимать звонки от будущих клиентов.

– Ну что, Всеволод, теперь за покупками? – с надеждой спросила Елизавета.

Я уж было собрался ответить девушке, но меня перебил громкий возглас незнакомца за моей спиной.

– Кого я вижу! Сева, друг мой, ты ли это? Да ещё и с прекрасной дамой!

А это ещё кто такой? Разве у моего предшественника были друзья?

Ох, что-то я в этом сомневаюсь!

Я обернулся. Ко мне приближался высокий худощавый мужчина лет тридцати пяти в потёртом, но некогда дорогом сюртуке. Рыжие усы торчали в стороны, как у кота, а на впалых щеках алел нездоровый румянец. Глаза у него были весёлые, но с тем характерным блеском, который появляется у людей, давно не евших досыта.

Он раскинул руки и бросился ко мне, словно собирался обнять:

– Сева! Сколько лет, сколько зим! Вот это я удачно тебя встретил! Ты мне лучше скажи, почему на письма не отвечаешь?

Елизавета вопросительно посмотрела на меня. Я едва заметно пожал плечами. Понятия не имею, кто этот человек. Но если он называет предшественника по имени и считает другом – значит, были достаточно близки.

– Рад видеть, – осторожно ответил я, позволив ему пожать мне руку. Мужчина тряс её с такой силой, будто качал воду из колодца. – А вот писем никаких не получал. Затерялись по пути, видимо.

Я и правда не видел никаких писем от друзей своего предшественника. В доме были сплошь счета и письма с предупреждениями от налоговой.

– Да ты что такой холодный, Сева? Это же я, Мишка! Ну? Не узнал, что ли? – расплылся он в улыбке.

– Узнал, конечно, – соврал я. – Просто давно не виделись. Ты изменился.

– Я изменился? – он расхохотался и хлопнул себя по впалому животу. – Скажи лучше – усох! Ну да ничего, это дело поправимое. Было бы чем поправлять!

“Мишка” перевёл взгляд на Елизавету и снова расплылся в улыбке.

– Сударыня, позвольте представиться. Михаил Фёдорович Горенков. Потомственный дворянин. Друг вашего спутника ещё с тех славных времён, когда мы с ним в Саратове гуляли!

– Елизавета Павловна, – сдержанно кивнула Лиза.

– Прелестно! – Горенков аж засиял. – Сева, ты ведь познакомишь нас поближе? Впрочем, это подождёт. Главное – ты здесь! Я ведь как раз собирался к тебе ехать.

– Ко мне? – насторожился я.

– А к кому же ещё? – он понизил голос и слегка наклонился. – Ты же помнишь наш уговор? Говорил: «Мишка, приезжай, когда захочешь. У меня в лесу зверья – пропасть. Кабанов одних на три охоты хватит. Устроим себе славную забаву!»

Вот оно что. Охота.

Предшественник, видимо, любил пускать пыль в глаза. Обещал то, чего не имел права обещать. Или имел, пока не стал друидом.

В любом случае, сейчас пустить кого-то охотиться в мой лес – это всё равно что пригласить поджигателя к себе домой и вручить ему спички.

Лес и без того мне пока не до конца доверяет. А если я притащу на его территорию вооружённого человека, который начнёт палить в местную живность… Даже думать не хочу, что случится. Хорошо если просто ось у повозки сломается. А если дерево на голову упадёт? Мне бы ещё раз таким способом умирать не хотелось. Да вообще никаким не хотелось.

– Помню, – кивнул я, хотя ничего, разумеется, не помнил. – Только обстоятельства с тех пор изменились, Михаил Фёдорович.

Так я попытался обозначить границу. Чтобы этот человек знал: дружба осталась в прошлом.

– Мишка! – поправил он. – Для тебя – Мишка. Когда это мы на «вы» перешли? Ты меня пугаешь, Сева!

– Хорошо, Мишка, – поправился я. – Так вот, с охотой пока не получится.

Улыбка с его лица не сползла, но глаза потухли. Было видно, что он рассчитывал на этот визит.

– Это как же «не получится»? – переспросил Горенков. – Ты же сам говорил! Клялся даже! «Мишка, – говорил, – у меня там рай для охотника. Приедешь – не пожалеешь. Будешь жить у меня, сколько захочешь». Дословно помню, Сева.

Ну конечно. Предшественник, видать, был щедр на обещания, особенно в подпитии. А теперь мне расхлёбывать.

– Я не отказываюсь от своих слов, – аккуратно начал я. – Приехать ко мне – всегда пожалуйста. Но охоту я в своих угодьях запретил. Для всех, включая себя.

– Запретил? – Горенков моргнул. – Ты? Охоту?

– Именно.

– Сева, ты заболел? – он участливо потрогал мой лоб. – Ты же сам мне рассказывал, как волка завалил! С одного выстрела! И теперь – запретил?

Елизавета прикрыла рот рукой, пряча усмешку. Ей, видимо, было забавно наблюдать за этим представлением.

– Я серьёзно, Мишка. Во мне сила рода проснулась, – твёрдо сказал я. – Лес сейчас под моей охраной, и моя сила напрямую от этого леса и зависит. Там и так зверья поубавилось. Надо восстанавливать популяцию, а не убивать.

Горенков нахмурился. Видно было, что он пытается уложить новую информацию в голове, и она туда категорически не влезает.

– Ладно, – протянул он. – Допустим, зверьё ты бережёшь. Благородно. Но ты же понимаешь, Сева… Мне сейчас несладко приходится. Совсем несладко.

Он оглянулся по сторонам, убедился, что никто нас не подслушивает, и заговорил тише:

– Я ведь без кола без двора остался. Имение отцовское за долги забрали. Всё, что было – ушло. Живу сейчас в Волгине, комнату снимаю у одной вдовы. Денег едва хватает на хлеб. А тут ты обещал… Я и подумал – поеду к Севе, поохотимся, шкуры продам, хоть немного на ноги встану.

Вот теперь картина стала яснее. Горенков не просто хотел развлечься. Он рассчитывал на охоту как на заработок. Шкуры, мясо – для разорившегося дворянина это реальные деньги. И предшественник, судя по всему, был для него последней надеждой.

Мне стало его жаль. Но пустить его в лес с ружьём я всё равно не могу. Это не обсуждается.

– Послушай, – я положил руку ему на плечо. – Я понимаю, что ситуация у тебя непростая. Но охота – не выход. Поверь мне.

– А что тогда выход? – горько усмехнулся он. – Милостыню на площади просить? Я, знаешь ли, ещё до такого не дошёл, но к тому идёт.