Ярослав смотрел на меня снизу вверх. В его вертикальных зрачках боролись два начала – змеиная настороженность и что‑то новое, человеческое, ещё не оформившееся.

– Договорились, – сказал он. И добавил тише: – Попробую.

– «Попробую», – передразнила Ярина, когда мы вышли из людской. – Вот уж обнадёжил. Этот парень – как волк в овечьей шкуре, Дубровский. Только шкуру ещё и надеть толком не может.

– А твоя задача – помочь ему надеть, – отрезал я. – Не спускай с него глаз ни на минуту. Если он снова сорвётся при рабочих – мне придётся его увести в лес. Тенелист только этого и ждёт.

Ярина поджала губы, но кивнула. Она понимала, каковы ставки.

Я оставил её и направился к санаторию. Нужно было ввести Лизу в курс дела.

Самарин сидел в гостевой комнате, когда мы зашли. Степан, надо отдать ему должное, всё устроил – чистая постель, горячий чай, миска с мясом. Самарин ел медленно, без аппетита, но ел. Это хороший знак.

Лиза подошла чуть позже меня, когда трапеза закончилась, видимо, только освободилась. И я увидел, как её лицо изменилось – от профессиональной собранности к острой настороженности. Она почувствовала то же, что и я. А может, и больше.

– Снимите рубашку, – попросила она Самарина после того, как я её представил. – И сядьте ровно.

Самарин подчинился. Лиза положила руки ему на спину, закрыла глаза. Несколько секунд молчания, и я увидел, как её пальцы дрогнули. А потом побелели от напряжения.

Она отстранилась. Посмотрела на меня.

– Выйдем, – коротко попросила она.

Мы вышли в коридор. Лиза прикрыла дверь и повернулась ко мне. Её лицо было бледнее обычного.

– Паразит, – сказала она тихо. – Магический паразит. Сидит глубоко, у корня лёгкого, плотно обвил бронхи и подбирается к сердцу. Питается его жизненной энергией. Если ничего не делать – два‑три месяца, и он погибнет.

– Можешь убрать? – спросил я.

– Могу, – Лиза кивнула. – Но это не один сеанс в источнике. И твоя помощь тоже понадобится.

В этом я не сомневался.

– Паразита нужно сначала ослабить, отрезать от питания. Для этого нужны специальные отвары, дважды в день. Потом, когда он ослабнет,  источник. Вода вымоет его, но только если я правильно подберу состав, – задумчиво объяснила она.

– Сколько времени потребуется?

– Три дня, если повезёт. Четыре, если паразит окажется глубже, чем я думаю. Мне нужна полынь горькая, свежая, не сушёная, – сказала она. – И чернокорень. В сочетании с корнем аира и маточным молочком это даст основу для антипаразитарного состава. Полынь есть?

– Найдём, – кивнул я. – Что‑нибудь ещё?

– Тишина и покой для пациента. Никакого стресса. Паразит реагирует на выбросы адреналина – питается ими. Чем спокойнее Самарин будет, тем проще мне ослабить паразита.

– Тишина и покой, – повторил я.

И мысленно добавил: рядом с поместьем, где живёт бывший дух‑змей с человеческим телом и змеиными рефлексами, друидка с чемоданами‑фамильярами и призрак моего деда, который комментирует каждый мой шаг. Тишина и покой. Ничего проще.

Попробую запретить им всем приближаться к санаторию. А если не поможет, то придётся думать, как магией огородить.

В дальнейшем, когда у нас будет больше гостей, это точно будет актуально.

– Я начну прямо сейчас, – Лиза уже развернулась к двери. – Первый отвар дам пациенту через час. К утру посмотрим, как паразит отреагирует.

– Лиза, – я остановил её. – Спасибо.

Она обернулась.

– Пока не вылечу – не за что благодарить, – чуть улыбнулась она.

Она ушла к Самарину, а я остался в коридоре. Прислонился к стене, закрыл глаза. Голова гудела. Паразит, Корнилова, Ярослав, Тенелист, Астахов, Озёров – нити переплетались, и каждая тянула в свою сторону.

Нужно было хотя бы на час отключиться от всего этого безумия. Привести мысли в порядок. И я знал, где это лучше всего получается.

Библиотека Валерьяна. Здесь пахло старой бумагой и сухими травами. Здесь было тихо. И здесь, среди пожелтевших страниц, я чувствовал себя ближе всего к пониманию того, кем должен стать.

Я сел за стол и раскрыл трактат, который начал изучать ещё на прошлой неделе. «О природе духов и их связи с землёй», том второй. Валерьян писал тяжеловесно, путано, перескакивая с темы на тему, как подвыпивший профессор на лекции. Хотя, скорее всего, так оно и было.

Но среди этого хаоса встречались крупицы бесценного знания – именно те, которые позволили мне переродить Полоза. И нужно разобраться, что именно пошло не так. Была ли это магия Ярины или влияние Тенелиста, или что‑то третье, чего я пока не понимаю.

Я перелистывал страницы, делая пометки на полях карандашом. Валерьян, будь он жив, убил бы меня за порчу книг. Впрочем, будучи мёртвым, он тоже пытался – но его бесплотные подзатыльники скользили сквозь мою голову, не причиняя вреда.

Время текло незаметно. За окном стемнело. Я зажёг лампу и продолжил читать. Глава о слиянии духов с живой материей, параграф о риске утраты исходной личности при перерождении.

Валерьян писал: «Дух, лишённый формы и памяти, становится чистым сосудом. Он впитывает характер той силы, которая его воскресила. Если друид использует собственную ману – дух обретёт черты друида. Если чужую…»

Чужую. Ману Ярины.

Вот оно! Ярослав впитал не мою волю, а её. Дикую, необузданную, стихийную. Поэтому он такой – непредсказуемый, своенравный, с трудом подчиняющийся правилам. В нём больше от Ярины, чем от Полоза. Или от меня.

Я откинулся на спинку стула, переваривая прочитанное. Это многое объясняет. И ставит новые вопросы. Если Ярослав несёт в себе отпечаток магии Ярины – значит, между ними есть связь. Связь, которую ни он, ни она пока не осознают.

Вдруг дверь библиотеки распахнулась с таким грохотом, что я чуть не свалился со стула.

На пороге стояла Ярина. Волосы растрёпаны, глаза горят, на щеке – царапина от ветки. Она тяжело дышала.

– Дубровский! – выпалила она. – Этот идиот сбежал! Говорила же, надо было его цепями к стене приковать!

Я закрыл трактат.

– Кто? – спросил я, хотя прекрасно знал ответ.

– Ярослав твой! Кто ж ещё?!

Мы неслись по лесу, едва разбирая дорогу. Ветки хлестали по лицу. Дыхание Ярины сбилось. Она едва поспевала за мной.

– Дубровский, помедленней! – выдохнула она, спотыкаясь о корень. – Ты же сам понимаешь… он сейчас как оголённый провод. Он опасен!

– Вот именно поэтому мы должны его поймать, пока он не навредил ни себе, ни лесу! – я резко обернулся. – Почему он сорвался, Ярина? Что ты скрываешь?

А я ведь чувствую, что между нами остаётся недоговорённость.

– Да ничего я не скрываю! – она почти сорвалась на крик. – Перед тем, как он выбил дверь, у меня в голове словно струна лопнула. Боль такая, будто в мозг раскалённую иглу всадили. И он… он тоже это почувствовал. Я видела его глаза. Он не только от нас убегает, Всеволод. А ещё и от боли бежит.

Я на мгновение замер. Значит, связь через ману работает в обе стороны. Если Ярине плохо – Ярослав тоже начинает страдать.

Проклятье, да что же такое мы создали? Дух он или человек? Маг или нечто большее? Чувствую, скоро мы узнаем правду.

Мы выскочили на поляну и застыли. Лес впереди выглядел неправильно. Деревья переплелись ветвями. Из ниоткуда образовалась глухая древесная стена. А тропа, по которой мы шли, внезапно разделилась на пять одинаковых полосок. Это не похоже на обычный лес, по которому я привык ходить.

Мы попали в настоящий лабиринт. Хотя ещё день назад я мог ориентироваться в этих краях с закрытыми глазами.

– Это он сделал? – озираясь, прошептала Ярина. – Духи природы сильны. Но даже они не способны менять природу… так сильно! Дубровский, а твой Полоз умел такое делать?

– Полоз – нет, а Ярослав, накачанный твоей дикой магией – вполне. Он перестраивает лес под себя, – заключил я. – И что‑то мне подсказывает, что он свою силу даже не контролирует.