Степан тяжело вздохнул. Видно было, что ему тяжело об этом говорить.

– Сергей Николаевич торговал… как бы это сказать… обитателями леса, – осторожно проговорил слуга.

– В смысле? Дичью? Или мехами какими?

– Нет, барин. Духами.

– Повтори-ка, – мне самому не верилось, что можно торговать духами!

– Духами, – Степан отвёл взгляд. – Лесавками, русалками, мелкими лешими. Ловил ваш батюшка их и продавал. Богатые господа хорошо платили за такой товар. Кто для коллекции, кто для опытов магических. А кто и просто похвастаться перед гостями.

Вот теперь многое встало на свои места. Почему лесавка был в банке без этикетки. И недоверие Моха, как и остальных стражей, тоже стало понятно.

– Сколько он продал? – решил уточнить я.

А то, может, в моем лесу уж почти никого не осталось и придётся возвращать. Это ещё хорошо, что Валерьян мне пока такое условие для выживания не ставил. Тогда я бы точно спятил, ибо где, спустя столько лет, проданных искать – непонятно.

– Не могу знать точно, барин. Но много. Лет десять он этим занимался, пока не… – Степан замялся.

– Пока не что? – нахмурился я.

– Пока не спился окончательно. Последние два года он уже и из дома почти не выходил. А потом и вовсе помер.

Выходит, мой отец был в каком-то смысле браконьером. Только охотился он не на зверей, а на духов. На тех самых существ, с которыми я теперь пытаюсь наладить отношения.

Неудивительно, что лес мне не доверяет.

– Кто покупал? – спросил я. – Имена знаешь?

– Некоторые знаю, – кивнул Степан. – Граф Озёров был постоянным клиентом. У него целая коллекция в подвале, говорят.

Ну конечно. Вот откуда Озёров знает про мои земли. Вот почему он так уверен, что имеет на них какие-то права. Он годами покупал у моего отца «товар» и теперь считает, что может просто забрать источник поставок.

– Кто ещё?

– Барон Шатунов тоже захаживал. Правда, редко. Ему нужны были духи для каких-то ритуалов. Магия крови, сами понимаете.

Потом Степан назвал ещё несколько фамилий, которые мне были незнакомы.

– И ещё кое-что, – побледнел слуга, а руки его слегка затряслись. – Есть в подвале один тайник, за винными бочками. Я туда не заглядывал, барин. Не моё это дело. Но знаю, что Сергей Николаевич там что-то хранил.

– Показывай, – велел я.

– Может, не надо, Всеволод Сергеевич? Там же… – он сглотнул. – Там же они живые могут быть. Некоторые, по крайней мере.

– Именно поэтому и надо.

Степан неохотно поднялся. Медленно задвинул стул. Всем своим видом слуга показывал, как боится идти к этому тайнику. Видимо, именно поэтому он раньше о нём и не рассказывал.

– Мести духов боишься? – уточнил я, когда Степан всё-таки задвинул несчастный стул.

– Боюсь, – на выдохе признался он.

– Не стоит переживать. Я же друид. Они меня послушают, – заверил я его. – Надеюсь.

Последнее слово я произнёс уже себе под нос. Потому что на самом деле ни в чём не был уверен. Одно дело – договариваться с духами, которые на свободе. Другое – освобождать тех, кто годами сидел в заточении по вине моей семьи.

Но несмотря на все риски – а духи могли оказаться враждебно настроены по отношению к моему роду – я не собирался оставлять их взаперти и дальше.

Душа друида ныла при этой мысли. Я чётко ощущал, как моё второе сердце начинало биться чаще и по телу то и дело проходили импульсы тепла.

Я стал другим. Уже не тем бизнесменом, кем был в прошлой жизни. Тот человек без зазрений совести выбрал бы более безопасный и выгодный вариант. А может, и вовсе бы продолжил дело отца.

Но во мне пробудилась та магия, что была недоступна ни ему, ни деду. И я благодарен не только за возможность прожить вторую жизнь, но и за шанс обрести великую силу. Это стоит того, чтобы изменить свои старые принципы.

Есть в бизнесе одно правило. Если ты предприниматель, то обязан быть гибким – подстраиваться под обстоятельства и искать в них новые возможности. А иначе изначальная схема заработка быстро устаревает, и бизнес чахнет.

Так и здесь. Чтобы получить нечто большее (и речь сейчас совсем не о деньгах), мне нужно адаптироваться к этому миру. К этому лесу, который может стать как самым страшным врагом, так и самым верным другом.

Хотелось бы, чтобы в итоге вышел второй вариант. И все остались бы в плюсе – и я, и лесные духи, и все прочие местные обитатели.

Степан повёл меня в подвал. Мимо полок с соленьями, мимо пустых винных бочек, в самый дальний угол. Там, за грудой старых досок, обнаружилась неприметная дверца. Настолько неприметная, что я бы сам её ни за что не нашёл.

– Вот, – слуга остановился. – Дальше я не пойду, барин. Не серчайте уж. Не могу.

– Жди здесь, – кивнул я.

Затем толкнул дверцу и вошёл внутрь.

Комната была маленькой, не больше чулана. Вдоль стен висели полки. А на полках стояли десятки банок. Такие же, как та, в которой сидел лесавка.

И в некоторых из них что-то шевелилось.

Я подошёл ближе. Поднёс к ближайшей полке масляную лампу, которую прихватил у входа.

В первой банке обнаружил комок сухих листьев. Мёртвый лесавка. Не дождался свободы.

Очень жаль это существо. Надо будет хотя бы похоронить их по чести.

Во второй банке увидел что-то похожее на клубок водорослей. Тоже не шевелится.

Черт, до боли обидно!

В третьей сидело существо, похожее на крохотную девочку с зелёными волосами. Ростом не больше ладони. Она смотрела на меня огромными глазами, полными ужаса.

Русалка. Точнее, мавка – так, кажется, называются речные духи. Про них я читал в одной из книг Валерьяна.

– Нашёл-таки, – вот вспомнишь заразу, появится сразу. Так и призрак старика снова появился в самый неподходящий момент. – А я всё думал, какое решение ты примешь, когда найдёшь это место.

– Сомневался во мне? Спасибо. Очень приятно, – с сарказмом ответил я и открыл банку с мавкой.

– Ещё бы в тебе не сомневаться! Я ж прекрасно знаю, кем ты раньше был, – съязвил дух.

А я опустил банку на пол, и дух очень осторожно выглянула из неё.

– Ты свободна. Возвращайся в лес, больше тебя никто не тронет. Даю слово друида. Я защищу эти земли и всех их обитателей, – постарался улыбнуться, но вышло криво.

Взгляд то и дело метался к другим банкам, где духов было уже не спасти. Это злодеяние совершил отнюдь не я, но сейчас мне было совестно. Накатил стыд за действия отца моего предшественника.

Через пару секунд мавка что-то пискнула в ответ – я не разобрал. И спешно побежала к открытой двери. Словно опасалась, что всё это шутка и я буду её догонять.

– Сколько же вас тут? – прошептал я, оглядывая полки.

Работы предстояло много. Это как разбирать завалы на складе после банкротства. Только вместо просроченного товара – загубленные жизни.

Чёрт, мне уже не нравится это сравнение с прошлой жизнью. Не в данном случае.

Дальше я методично открывал банку за банкой. Живых оказалось семеро: три лесавки, две мавки и два существа, которых я вообще не смог опознать. Были похожи на светящихся мотыльков размером с кулак.

– Это огневики, – подсказал Валерьян, наблюдая за моей работой. – Редкие духи. Удивительно, что выжили. Они свет любят, а тут темно.

Огневики упорхнули в темноту подвала, едва я снял крышку. Остальные духи тоже не задержались – разбежались кто куда, только пятки сверкали. Благодарить меня никто не стал. Да я и не ждал.

А вот мёртвых я насчитал четырнадцать. И сложил банки с ними в большую корзину.

Выглядело это жутко: куча сухих листьев, увядших водорослей, потускневших перьев. Но я старался не думать об этом.

– Что с ними делать? – спросил я Валерьяна. – Как их хоронят?

– В земле, – на этот раз серьёзно ответил призрак. – Духи из земли рождаются, в землю и уходят. Только место нужно правильное. Под старым деревом, которое силу имеет.

– Есть у меня одно на примете, – тихо произнёс я и поднял корзину.