Степан проводил меня испуганным взглядом, когда я прошёл мимо него.

– Барин, вы куда это? – он смотрел только на корзину.

– Хоронить, – коротко ответил я.

На улице уже смеркалось. Я дошёл до дуба, с которым первым познакомился на этих землях, и опустился на колени у его корней.

– Помоги мне, – попросил я дерево. – Они заслужили покой.

Дуб откликнулся. Земля у корней стала мягкой, податливой. Я начал копать руками – лопату искать не хотелось. Да и казалось это каким-то неправильным. Слишком человечным, в то время как духам хотелось дать полное единение с природой. Пусть даже после смерти.

Когда яма стала достаточно глубокой, я осторожно переложил в неё содержимое корзины, достал всех из банок. Положил останки рядами и присыпал землёй.

Затем положил ладони на образовавшийся холмик.

– Простите, – тихо сказал я. – За отца. За то, что он с вами сделал. Я не могу это исправить, но могу хотя бы вернуть вас матери-природе.

– Дай им немного магии своей, так им спокойнее будет, – посоветовал Валерьян.

Так я и сделал. Небольшой поток энергии отстранился от моих рук и впитался в землю.

И вдруг почва под моими ладонями потеплела. Потом стала горячей. А затем, всего через несколько секунд, из холмика полезли ростки!

Они тянулись вверх, переплетались между собой, образуя своеобразные узоры.

– Что происходит? – отстранился я.

– Не двигайся! – рявкнул Валерьян. – И руки не убирай! Процесс пошёл.

– Какой ещё процесс?!

Призрак не ответил. Только ухмыльнулся в свою дурацкую бороду.

Ростки продолжали расти. Свет от них становился всё ярче, пока не превратился в настоящее сияние. А потом они начали распадаться на искры.

Из первого такого сияющего облака выступил лесавка. Живой! Он посмотрела на меня удивлёнными глазами, будто не понимал, где находится и как тут оказалась.

Из второго появился ещё один. Затем стали возникать и другие духи.

Через минуту вокруг меня стояли четырнадцать духов. Тех самых, которых я только что похоронил!

Я с непониманием уставился на Валерьяна.

– Ты знал?

– Знал, – призрак даже не пытался отпираться.

– И не сказал?!

– А зачем? Чтобы ты провёл ритуал без души? – Валерьян покачал головой. – Нет, Сева. Так это не работает. Дуб откликается только на искренние чувства. И только тогда помогает. Если бы ты знал, что они оживут, то думал бы о результате, а не о них.

Я хотел возразить, но, чёрт возьми, он был прав.

Если бы я знал про воскрешение, то воспринял бы это как задачу. Как тот же бизнес-процесс. Положить духов в яму, добавить магии, получить результат. Галочка, следующий пункт.

А так я действительно переживал за них. Действительно просил прощения. И чувствовал стыд за то, что натворил мой отец.

Вот же хитрый призрак! Это с одной стороны. А с другой стороны, он только что показал мне, что духов надо беречь.

– Запомни этот урок, друид, – Валерьян поднял палец. – Магия леса – это не инструмент.

– А что тогда?

– Отношения. Как с женщиной. Будешь относиться как к вещи, то получишь скалкой по голове. А будешь с уважением… – он мечтательно вздохнул. – Эх, была у меня одна русалка…

– Валерьян!

– Что? Я же про уважение говорю!

Думаю, после всего произошедшего сегодня я запомню это навсегда.

– Мы запомним это, друид, – одна из мавок склонила голову. – Дубровские причинили нам много боли. Но ты – другой. Мы расскажем об этом всему лесу.

Я не нашёлся, что ей ответить. Но оно было и не нужно. Духи начали расходиться. Растворялись в сумерках, уходили туда, откуда их когда-то забрали. Возвращались домой.

Я же остался сидеть под дубом.

– Знаешь, Валерьян, – откинулся спиной на ствол. – Ты тот ещё манипулятор.

– Я наставник, – поправил он, подняв вверх указательный палец. – А наставник должен учить. Иногда – словами. Иногда – хитростью. А иногда… – он прищурился. – …нужно просто не мешать ученику совершить правильный поступок.

Слухи разойдутся по лесу быстро. И, может быть, мне станет чуть легче договариваться с его обитателями. Так что не зря я решил поступить по чести.

– Ладно, урок усвоен, – я потёр переносицу. – Но скажи мне вот что. Этих четырнадцать мы вернули. А что с остальными? С теми, кого отец продал?

Валерьян помрачнел. Улыбка сползла с его лица, и впервые за всё время я увидел в глазах призрака настоящую боль. Хотя раньше мне казалось, что у этого призрака единственным настоящим чувством было желание выпить, которое его и погубило.

– Их уже не вернуть, Сева, – тихо сказал он.

– Почему? Может, их найти, выкупить обратно?

– Не поможет, – покачал головой Валерьян. – Духи привязаны к своей земле. К своему лесу, реке, болоту. Вдали от дома они слабеют. Чахнут. Год, может, два – и всё. Гаснут, как свечи на ветру.

– Выходит, я уже ничего не могу исправить?

– Не всё, – Валерьян присел рядом. – Но кое-что можешь. Этих вот вернул. И можешь сделать так, чтобы такое больше не повторилось на нашей земле.

Было печально осознавать, что сделанного отцом не вернуть. Но не настолько, как видеть тела духов в закупоренных банках.

Я хотя бы могу честно сказать, что сделал всё возможное для их спасения. И четырнадцать мне удалось спасти.

– Я стану сильнее, – кулаки невольно сжались. – Чтобы больше никто не посмел трогать моих духов!

– Тогда твой лес станет самым могущественным в этой империи, – печально улыбнулся Валерьян и исчез.

Встав, я побрёл к дому. В голове роились мысли, одна мрачнее другой.

Теперь я понимал, что мало обезопасить деревья от вырубки. Надо сохранить магию леса, которая таится в самой природе – в деревьях и духах. Вот чем на самом деле ценен этот лес. Своей жизнью.

Вернувшись в комнату, я вырубился без задних ног. А когда встал с утра, голова гудела – видимо, слишком много магии вчера потратил.

Однако бывало и хуже. Например, после переговоров с китайцами, которые длились тридцать часов без перерыва, я чувствовал себя примерно так же.

Но помимо усталости, чувствовал кое-что ещё. Будто тепла внутри меня стало больше. Словно лес вознаградил меня увеличением сил за вчерашний поступок.

Спустился на кухню. Там уже сидели все: Степан хлопотал у печи, Елизавета задумчиво помешивала чай, Архип уныло ковырял кашу. Обычное утро в поместье Дубровских.

– Доброе утро, барин, – Степан поставил передо мной тарелку. Мне досталась каша с вареньем. – Как спалось?

– Нормально, – я принялся за завтрак. – Сегодня у нас много дел.

Архип тут же напрягся. Видимо, ждал очередного задания по расчистке лечебницы.

– Ты, – я ткнул в него ложкой, – продолжаешь работать в лечебнице. Я выдам тебе семена и объясню, где их посадить.

Мошенник вздохнул, но кивнул. Уже знал, что здесь пытаться откосить от работы бесполезно.

– Степан, а ты ему поможешь. Вместе вы за день справитесь, – обозначил я.

– Как скажете, Всеволод Сергеевич, – кивнул слуга.

– Елизавета, а ты идешь со мной, – сказал я девушке.

– Куда? Я к тяжелой работе не приспособлена, барин, сразу говорю, – захлопала она глазами.

– Сперва в деревню, мне надо амулеты защитные раздать. Потом в город. Ты в травах разбираешься, вот и поможешь мне не продешевить.

– Как раз сегодня повозка из Васильевки через три часа отправляется, – вспомнил Степан.

Я это уже знал – расписание бричек висело на стене. Степан же сам его туда повесил.

– Отлично. Значит, успеем, – обрадовалась Елизавета.

После завтрака я собрал амулеты в сумку. В другую же положил все травы, что намеревался продать. Еле влезли.

А Елизавета уже с улыбкой ждала меня у выхода. Ещё бы, у неё кроме одного платья ничего не было, поэтому она так и рвалась в город – прикупить хоть какую-то обновку. Думаю, на это средства я выделю.

Мы двинулись по дороге к деревне. Утро выдалось ясным, солнце уже поднялось над кронами деревьев. Птицы заливались вовсю.