– Садись, интеллигенция, – хриплым голосом скомандовал он. – Будем культурно отдыхать.

Студенты жались друг к другу так, будто на дворе зима, а не начало лета. Я сел с краю, поближе к тени.

Левачёв, молодец! Сразу завёл шарманку про классификацию чернозёмов, активно размахивал руками и отвлекал внимание. Стражники поначалу скалились, но бесплатная выпивка, выставленная якобы в честь нашего успешного исследования, быстро развязала им языки.

Они расслабились.

Я закрыл глаза, делая вид, что задремал, а сам направил слух в сторону соседнего стола, где сидели старшие гвардейцы.

– Слышь, а барон‑то сегодня сам не свой, – вполголоса произнёс один из них, прикладываясь к кружке. – Всё вокруг дома круги нарезает. Видать, чует что‑то.

– Ой, да брось, – отозвался второй. – С его‑то даром… Ты же знаешь, Пётр Алексеевич хорошо людей читает. Чувствует, что с жидкостями внутри них происходит. Я слышал, что он по этой схеме может даже характер человека определить. Не помню, как там эти жидкости называются… Желчь, вода, кровь… Да плевать! Какая разница? Главное, что под его началом мы всегда в безопасности.

Я зафиксировал. Водяной маг. Причём непростой. Похоже, умеет воздействовать на любые жидкости в организме человека. Стражники сейчас как раз говорят про то, что описывал когда‑то Гиппократ. Я об этом наслышан от Елизаветы.

Кровь, слизь, жёлтая желчь и чёрная желчь. Со современной наукой эти вещества не особо контачат, но способность управлять водой в телах людей куда опаснее, чем та же сила управления кровью.

Плохо. Значит, моя маскировка ауры может не спасти, если он решит просканировать поместье.

– Тише ты! – шикнул первый. – Лучше проверь, всё ли готово в гостевом крыле. Сказали, скоро высокий гость прибудет. Сам понимаешь, если что не так – барон нас в расход пустит раньше, чем гость из кареты выйдет.

Гость. Без имени. Нехорошо. Проблем становится всё больше и больше.

Я подал сигнал. Под столом что‑то зашуршало. Один из древесных разведчиков, пробравшийся в таверну через щель в полу, вцепился Савве в сапог и пустил струю сока, вызывающего резкую боль.

– А‑а‑а, зараза! – взревел стражник, вскочил и опрокинул наш стол. – Кто меня за ногу цапнул?! Да у нас тут крысы уже размером с кошку!

В таверне начался хаос. Студенты вскочили, стражники бросились давить воображаемых грызунов, которых Ярина с Ярославом наплодили в избытке. Вот только их это не убьёт. Восстановятся.

Воспользовавшись суматохой, я растворился в тенях за спинами дерущихся и выскользнул через чёрный ход.

Снаружи было уже темно. Связь с разведчиками я ещё не потерял.

Налево… десять шагов… за дерево… потом замереть!

Патруль прошёл в паре метров от меня. Я затаил дыхание, отдал приказ своей магии скрыть моё присутствие, убрать запах, замаскировать меня в окружающих деревьях.

Фамильяры работали идеально: они создавали шум в кустах на другом конце двора, отвлекая охрану. Один из них даже “случайно” уронил ведро, заставив часового уйти разбираться с источником шума.

Флигель показался впереди – приземистое здание, увитое диким виноградом. Окно на втором этаже было тускло освещено.

Я не стал лезть через дверь. Забрался по стене, цеплялся за выступы, которые подсвечивали мне мои разведчики. В итоге поднялся к окну. Замок поддался нажиму маны за секунду. И я скользнул внутрь.

В комнате, где должен был находиться отец Лизы, было очень душно. Старику даже воздуха не оставили. На кровати лежал исхудавший мужчина. Лицо бледное, глаза ввалились, но в чертах угадывалось сходство с Елизаветой. Павел Демьянович.

Я подошёл к нему и положил руку на плечо. Он вздрогнул, открыл глаза, в которых сначала отразился страх.

– Тише, – шепнул я. – Я от Лизы. Мы сейчас уходим. Телега ждёт, я вынесу вас.

Я уже потянулся к его рукам, чтобы проверить пульс и помочь встать, но старик вдруг проявил неожиданную силу. Его костлявые пальцы мёртвой хваткой вцепились в моё предплечье. Взгляд Павла Демьяновича впился в меня. И этот взгляд меня здорово напряг.

– Глупец… – прохрипел он. – Зря ты сюда пришёл. Это поместье… Это клетка. Я живым отсюда не выйду.

– Спокойно, Павел Демьянович, – я попытался высвободиться из его хватки. – Мы прорвёмся. Обещаю.

– Нет, – он покачал головой, и я почувствовал, как по полу прошла едва заметная вибрация. Вибрация магической мощи такого уровня, что у меня пересохло во рту. – Ты не чувствуешь? Земля… Она уже стонет под его шагами.

Я сразу понял, о ком идёт речь. Старик говорит о госте, которого ждёт барон Чернов. О человеке, с которым мы воюем уже давно, но с которым ещё ни разу не встречались лично.

Будь я проклят… Как же нам крупно не повезло!

Старик притянул меня ближе к своему лицу, его глаза расширились от ужаса.

– Это ловушка, парень. Он ждал, когда ты придёшь. Граф Озёров уже здесь.

Я замер над стариком, а в груди у меня будто провернулся холодный винт. Озёров здесь. И судя по всему, пришёл он не один.

Через разведчиков я уже видел двор. Только что во въездные ворота проехала машина без гербов, а следом – конный эскорт. В моём прошлом мире такое выглядело бы забавно, но не здесь, где автомобили могли себе позволить только очень состоятельные люди, а лошадей ещё вовсю использовали.

Из машины вышел высокий мужчина в тёмном дорожном пальто. Лицо я разглядеть не успел, поскольку он сразу скрылся в доме.

Но за ним из второй кареты выбрались четверо. Все в одинаковых серых сюртуках. Маги. Это читалось по тому, как они двигались: слаженно, без лишних движений, и воздух вокруг них плыл едва заметно, как над разогретым камнем. Так ощущались отголоски их ауры. Сильные, это видно сразу.

Граф привёл с собой целый отряд. Хорошо подготовился, ничего не скажешь. Тут даже ежу понятно: он держит путь к моим владениям – рассчитывает, что план с паразитом сработал.

– Слушай внимательно, сынок, – лихорадочно продолжил старик. – У Озёрова на цепочке висит артефакт. Маленький, с ноготь, словно из чёрного стекла. На чужеродную ману настроен. Других магов позволяет ему чувствовать. Если ты к нему подойдёшь ближе, чем шагов на десять, то он тебя увидит сквозь любую маскировку. Сквозь стены тоже увидит, только слабее. В доме сейчас не подходи к нему. Я знаю, о чём говорю, этот артефакт сам при нём два года держал в руках, когда кровь у него проверял.

Я медленно кивнул.

– Значит, ближе десяти шагов подходить не будем, Павел Демьянович.

– Уходи один… А я сам как‑нибудь справлюсь. Уже смирился с участью своей…

– Так не пойдёт. И отпустите мою руку, Павел Демьянович, – тихо попросил я. – Такими темпами вы её скоро сломаете.

Старик разжал пальцы.

– Не смогу я, сынок, – вздохнул он. – Ноги не те. Последний раз вставал дня три назад, и то еле‑еле. Сам не дойду, и тебя погублю.

Он не врал. Павел Демьянович и правда не дойдёт без посторонней помощи. Но благо я предусмотрел такой вариант.

Достал из‑за пазухи флакон. Плоский, стеклянный, с притёртой пробкой – Степан сам запаял мне его воском перед выездом. Внутри плескалась вода из целебного источника. Вылечить его за пять минут этим я не мог. Но хватит, чтобы он дошёл до двери, а если повезёт, то и до повозки.

– Пейте. Залпом, – велел я, протягивая флакон.

Старик взял его дрожащими пальцами, посмотрел через стекло на просвет – даже сейчас, на кровати, целитель в нём не умирал. Понюхал пробку.

– Это… – его брови поднялись. Видимо, он почувствовал что‑то знакомое.

– Пейте, Павел Демьянович. Разговоры будут потом, – напомнил я.

Он выпил.

Реакция была такой, будто ему в глотку сунули горящий уголь. Старик хрипнул, выгнулся, вцепился свободной рукой в простыню. Я прижал ладонь к его груди, пытался удержать, чтобы не свалился с кровати и не наделал шуму. Пот проступил у него на лбу крупными каплями. Секунд десять он дышал так, будто бегом поднялся на шестой этаж.