— Ты за что собралась держаться, Снегурка? За воздух? — хрипло усмехнувшись.

Прежде чем она успела ответить, он резко отвел руку назад, нашел тонкое запястье и с силой рванул на себя. Катя вскрикнула, когда её буквально впечатало в мощную спину. Её мягкая грудь прижалась к жесткой защите его куртки, а живот — к его узким бедрам.

— Обхвати меня, — приказал он. — Сильнее. Или хочешь вылететь на первом же повороте?

Он взял её ладони и сам сцепил из в замок у себя на животе, прямо над пряжкой его ремня. Катя чувствовала под пальцами твёрдый, как камень, пресс и жар, исходящий от его тела сквозь кожу куртки. Её обдало запахом океанской свежести, бензином и чистой мужской силы. Зажмурившись она почувствовала, уже знакомую, тяжесть в животе и тягучую волну, разливающуюся по бедрам. Ее обнаженные ноги впервые коснулись мужского тела, она впервые оказалась раскрытой перед мужчиной, и это кружило голову.Байк под ними ожил. Мощная вибрация мотора прошла сквозь седло прямо в её тело, заставляя её непроизвольно прижаться к нему крепче, ощущая в полной мере его стальные, напряженные мышцы.

— Вот так, отличница, — прошептал он, шлемом касаясь её визора. — Страшно? Я чувствую, как твое сердце ударяется в мои лопатки. Скажи...тебе страшно от скорости или от нашей близости?

— Это вся близость и скорость, которую ты можешь продемонстрировать? — выпалила отличница и тут же закусила губу.

— Ха, аккуратнее, маленькая! Можешь обжечься, — рассмеялся.

Он резко выжал газ. Зверь под ними рванул с места, выбрасывая в кровь Кати лошадиную дозу адреналина. Город превратился в размытые полосы неона.

— Признайся, Катя, — бросил он через плечо на крутом вираже, специально закладывая байк так низко, чтобы девчонка чувствовала в нем свое спасение и прижималась крепче. Она вскрикнула и еще плотнее прильнула к нему, упираясь головой в его лопатки. — Ты ведь мечтала об этом всю неделю. Как мои руки будут на тебе, как именно я тебя буду ласкать. Ты хотела почувствовать мою мощь между своих раздвинутых ножек...

Он снова усмехнулся, чувствуя, как она дрожит, но это дрожь вовсе не от страха и холодного ветра.

— Ну же, скажи «да», — замедляясь у светофора, грея своей горячей ладонью, вцепившиеся в него, нежные кулачки. — Скажи, что ты готова на всё, лишь бы я не останавливался.

Его голос, искаженный шлемом, вибрировал в её грудной клетке, вызывая глушащие вибрации. Она и сама не успела понять, как её рассудок начал плавиться, оставляя лишь животные инстинкты, принадлежат ему, того, кого так отчаянно хочет её тело, от кого её сердце бешено стучит, а пальцы сводит от возбуждения.

Она падает в бездну. Ослепленная. Возбужденная. Жаждущая мужского тела.Катя впивается пальцами в его живот, крепче сжимает его своими ногами, сливаясь телами. Под тяжестью скорости она передвигает свои ладони к его груди, с улыбкой замечая вырывающиеся удары его сердца. Он так же жаждет. Он так же горит в безумном желании.

Хмыкнув он опускает ее прохладные ладони в район своей ширинки, где отчетливо прощупывается его твердое возбуждение.

— Там горячее, Катя, — утробно выдыхает, борясь с самим собой, сдерживая свой дикий порыв. Зашипев, он смакует ее неуверенное поглаживание его каменного члена. Маленькие пальчики исследуют его, впервые знакомятся с мужской вырывающейся силой. Он ликует, охваченный сумасшедшим желанием, когда ее руки сжимают его, а ее раскрытые бёдра вжимается крепче.

— Да... — выдыхает она.

— Не слышу. Громче..

— Да, — выкрикивает. — Да, я хочу. Будь моим первым.

Она сама вдруг удивилась своей смелости, но туман в голове сейчас слишком густой, а тело утонуло в желании. Сейчас она хочет одного, чтобы эти руки, которые так уверенно управляют тяжелым байком, коснулись её кожи. Чтобы этот пугающий и манящий мужчина заполнил пустоту, которая мучила её всю неделю.

Штейн не вздрогнул. Не удивился. Он не нажал на тормоза. Он лишь коротко, почти хищно усмехнулся. Он слишком хорошо знал этот тип дрожи, этот прерывистый шепот девчонок. Он чувствовал её желание каждой точкой соприкосновения их тел.

Плавно притормозив в темном тупике между складскими ангарами, где свет фонарей едва достигал влажного асфальта, он заглушил мотор.

— Повтори, — приказал он, не оборачиваясь.

— Я хочу...хочу, чтобы ты был первым, — слова давались с трудом, её голос дрожал.

Штейн медленно снял руки с руля и накрыл ими её ладони, сжимающие его пресс.

— Послушай меня внимательно, отличница, — его голос стал ледяным и серьезным. — Если я сейчас повернусь, назад дороги не будет. Я даю тебе шанс остановиться на этом. Более у тебя не будет выбора и ты можешь пожалеть.

— Я не пожалею, — с уверенностью шепчет, вдыхая его опьяняющий аромат.

— Я не принц из твоих сказок, запомни это. Одна встреча. Одна ночь. Прямо здесь или там, где я решу. Завтра ничего не изменится. Я не стану твоим парнем, я не буду подвозить тебя до университета. Ты отдашься человеку, имени которого даже не знаешь, — чуть сжимая её пальцы, подводя к краю её пропасти. — Ты согласна на это? На единственный раз, после которого ты останешься такой же чужой для меня, как и была? — его голос глухой.

Он улыбается… ведь он уже знает, чем закончится их встреча и куда он ее повезет, после положительного ответа.

Почему бы не по смаковать этот момент полной капитуляции, правильной отличницы.

Катя застыла, её пальцы переплелись с его. В голове бушевал шторм, голос разума шептал о безумии, о том что она будет жалеть, когда закончится эта ночь, но тело уже предавало её. Она металась между страхом и тем неведомым восторгом, который заставлял её тело трепетать.

Он встает с байка, его высокая фигура заслоняет луну и кажется её волю. Большим пальцем он медленно, с лёгким нажимом проводит по сухим, дрожащим губам, заставляя непроизвольно открыть рот.

Катя чувствовала, как внутри нее все плавится. Её соски болезненно напряглись под тонким свитером, требуя ласки, а внизу живота разгорался настоящий пожар. Она задыхалась от близости этого мужчины, запаха кожи и аромата парфюма — океанского бриза. Его рука, тем временем, начала свой медленный путь вниз. Пальцы скользнули вниз, задерживаясь на пульсирующей жилке, опускаясь к её волнующейся груди. Когда он коснулся через одежду её возбужденного соска, Катя издала тихий, сдавленный стон, а её коленки вздрогнули от мощного импульса бьющего в самый эпицентр желания.Штейн поднёс руку к своей голове и с сухим щелчком поднял зеркальный визор.Катя замерла.Из темноты шлема на неё взглянули голубые глаза отражающие её изумленное лицо. Холодные, как сталь, но в их глубине пылал такой откровенный, голодный огонь, что у неё перехватило дыхание. В этом взгляде была Власть, Опыт и негласное обещание, которое окончательно разрушило её последнюю оборону. Эти глаза пленили её, лишая возможности мыслить.

— Да. Я согласна, — прошептала она, глядя в этот небесный омут.Ни тени удивления не отразилось в его взгляде. Он лишь едва заметно прищурился, словно подтверждая собственную догадку, ведь с самого начала знал, что ответ будет — «да», еще до того, как сама она это осознала. Он читал её тело, как открытую книгу — сбивчивый удар сердца, каждую волну жара.

Резким движением опустил визор...

— Держись крепче. Обратного пути у тебя нет.

Её пальцы судорожно сплелись на его талии, прижимаясь к жесткой коже куртки так плотно, словно от этого зависела её жизнь. Он резко выкрутил ручку газа. Мощный мотор взревел и байк сорвался с места, оставляя позади огни города и редкие фонари промзоны.Прочь от ангаров, прочь от цивилизации, туда, где кончается асфальт и начинается стихия.

Они остановились там, где дорога обрывалась в ничто. К самому краю высокого скалистого мыса, нависающего над бездонной гладью моря. Далеко внизу черная вода встречалась с острыми камнями, отражая в себе холодные, колючие звезды. Здесь правил ветер. Он был резким, пронизывающим. Он нещадно трепал волосы Кати и полы её короткой юбки, заставляя дрожать не только от холода, но и от осознания собственного ничтожества, перед этой первобытной мощью. Здесь не было полутонов — только черная бездна воды снизу и бесконечная чернота неба сверху.Это место было точным отражением его самого: величественное, опасное и абсолютно одинокое. Место, где тени становятся реальностью, а крик тонет в рокоте ветра.