Дэн в маске Джокера плавно перемещается вдоль решетки, манипулируя толпой через микрофон. Его голос звучит чисто и властно, взвинчивая азарт зрителей.

Макс в маске Черепа неподвижно стоит у края сетки, скрестив на мощной груди руки. Его литые мышцы блестят в свете софитов, а тяжелый черный взгляд прикован к рингу. Его не волнуют ставки, ему не интересны изумленные взгляды девушек на его статную фигуру, сейчас он поглощен в процесс борьбы, внутренне возгораясь в азарте при виде слабых ударов и непрофессиональных подсечек.

Артем делает очередной глоток, наблюдая за четко спланированным хаосом. Он чувствует, как сосед в кресле дергается, пытаясь разглядеть происходящее сквозь прорези маски, и едва заметно усмехается.

— Антон Александрович… ну как вам зрелище нашей Арены? Поистине, захватывает дух, не правда ли? — Артем медленно поворачивает голову в сторону неподвижной темной фигуры со скованными руками.

Голос его звучит ровно, почти убаюкивающе под аккомпанемент глухих ударов снизу.

— Людям нравятся зрелищные кровавые бои. То, что не транслируют по спорт каналам, и то, что официально запрещено. Здесь побеждают не правила, здесь победители — самые аморальные бойцы.

Артем вновь возвращается взглядом к восьмиугольнику, где на песке расплываются свежие багровые пятна.

— Но сегодня мы придумали именно то, что вас заинтересует. То, от чего ваша кровь застынет в жилах. Сегодня вы — главный зритель и критик последнего боя.В кармане его коротко вибрирует телефон. Он достает его, вглядывается в короткое сообщение от Кати, и на его избитом лице на мгновение расцветает порочная улыбка. Он молча откладывает гаджет экраном вниз и делает глоток холодного виски.

Основные бои завершаются, и гул трибун постепенно тонет в нарастающей тишине. Один за другим гаснут прожекторы, погружая ярусы во тьму, пока у арены не остается единственный, ослепительно белый луч. Он выхватывает фигуру Джокера, замершего у решетки. За его спиной в полумраке тени двух ребят беззвучно подготавливают настил к финальному акту.

Дэн начинает говорить, его голос, лишенный живых эмоций, но наполненный магнетической силой, обволакивает зал.

— Дамы и господа... Постоянные гости и те, кто сегодня впервые познал вкус нашей свободы. Мы подошли к черте, за которой заканчивается спорт и начинается чистое искусство, — Дэн делает паузу, медленно обводя взглядом затихшие трибуны. — Следующий бой будет уникальным. Это не просто поединок, это эксперимент над самой сутью человеческой воли.

Он плавно перемещается вдоль решетки, цепляясь пальцами в металлические прутья.

— Мы долго решали, кто из нас порадует вас в этом финале. Кто станет инструментом вашего правосудия? Непоколебимый «Череп»? Или я... ваш покорный «Джокер»? — он слегка склоняет голову, и застывший оскал маски кажется еще более зловещим. — Но главное не в том, кто будет внутри. Главное — в том, кто будет управлять процессом. И сегодня это будете вы.

Дэн разводит руки, словно обнимая всю Арену.

— Этот бой будет длиться ровно столько, сколько пожелаете вы. Никаких раундов, никаких судей. Только вы решаете, когда наступит конец. Продолжать танец боли или проявить милосердие... Помиловать или довести до самого края — судьба того, кто выйдет на этот песок, полностью в ваших руках.

Его голос становится тише, вкрадчивее, проникая в самые потаенные уголки сознания зрителей.

— Я должен предупредить: это зрелище не для слабонервных. Мы перешагнем порог дозволенного. Но... — он делает театральный жест, — я обещаю вам безопасность. На ваших глазах никто не умрет. Мы не убийцы, мы — ценители предела. Мы покажем вам, как ломается дух, не разрушая плоть до конца. Наслаждайтесь своим всевластием. Шоу начинается.

В ложе Артем делает глоток виски, глядя, как отец Стаса впивается взглядом в освещенный круг, где вот-вот появится его единственный наследник.

Под сводами цеха с сухим электрическим треском оживают гигантские экраны стрима, транслируя безупречную картинку из самого сердца «Арены-Х». Несколько прожекторов бьют вниз, выхватывая из темноты восьмиугольник, центр которого теперь застелен тяжелым черным настилом. Публика на ярусах замирает, вдыхая густой, наэлектризованный воздух в предвкушении чего-то выходящего за рамки обычного насилия.

В этот круг света охрана выводит фигуру, полностью облаченную в черный спортивный костюм. Ни единого открытого участка кожи, на голове — глухая балаклава. Его заталкивают в клетку, и парень начинает затравленно вращать головой, пытаясь сориентироваться в слепящем сиянии софитов.

Артем в VIP-ложе медленно наклоняется к привязанному пленнику, обдавая его запахом дорогого виски.

— Узнаешь участника главного боя? — его шепот звучит острее бритвы. — Да, Антон Александрович… это твой сын. Твой единственный наследник сейчас стоит там и будет бороться за свою жизнь.

— Дамы и господа! Перед вами — Инкогнито. Смельчак, решивший бросить вызов самой «Арене-Х», бросить вызов Черепу и мне. Но сегодня мы — лишь ваши инструменты.Дэн делает паузу...— Только вы, наши преданные зрители здесь и по ту сторону экранов, решите, кто выйдет против него. Кто станет его персональным кошмаром этой ночью? На ваших смартфонах и мониторах уже открыт доступ к голосованию.

На гигантском цифровом табло над рингом алым неоном загораются два имени: ДЖОКЕР и ЧЕРЕП.

— Выбирайте своего палача! — командует Дэн, и его сквозь прорези маски впиваются в объектив камеры. — Голосование открыто. Даем старт! — он опускает голову, смотря точно на зеркальную дверь vip, ожидая от Штейна его хода.

На своем телефоне Артем вводит комбинацию цифр. На гигантском цифровом табло алым неоном вспыхивает: START. Кривая, хищная улыбка едва заметно трогает его застывшие черты.Артем откидывается на спинку кресла, наблюдая, как на экране лихорадочно бегут цифры процентов, и чувствует, как Антон Александрович рядом начинает мелко, судорожно дрожать.

На гигантском табло под сводами цеха алым неоном вспыхивает имя: ДЖОКЕР.

Дэн делает едва заметное движение плечами, и его фигура замирает в луче прожектора.

— Кажется, сегодня я ваш палач... — его шепот, усиленный мощной акустикой, пробирает зрителей до костей, в этом голосе нет радости, только ледяное, расчетливое предвкушение.

Он медленно запускает руку в карман спортивных брюк и извлекает свой именной нож — узкое, хищное лезвие, которое мгновенно вспыхивает в свете софитов.

— Дайте ему что-нибудь по солиднее, — бросает Дэн охране, кивая на дрожащего Инкогнито. — Мы ведь хотим настоящего шоу.

Один из амбалов просовывает сквозь решетку тяжелый, массивный мачете. Оружие с глухим звоном падает на черный настил к ногам сына Антона Александровича. Парень судорожно хватает рукоять, его руки ходят ходуном, а дыхание под маской становится хриплым и частым.

— Помните, — голос Джокера вновь заполняет зал, — в любой момент этот танец может быть прерван по вашему желанию.

Зал взрывается неистовым ревом. Зрители верещат от восторга, вскидывая руки с телефонами, азартом выжигает сверкающие глаза.

— Делайте ваши ставки, господа! Джокер или Инкогнито? — с этими словами Дэн плавно заходит в клетку, и тяжелая стальная дверь за его спиной захлопывается с окончательным, лязгающим звуком.

На табло автоматически запускается счетчик времени. Ниже бешено летят строки стрима: цифры ставок растут с каждой секундой, превращаясь в астрономические суммы.

Артем в ложе делает глоток виски, чувствуя, как Антон Александрович рядом буквально каменеет от ужаса. Его единственный сын стоит в круге света против смертоносного и безжалостного монстра с лицом ангела, а в руках у него — оружие, которым он едва ли умеет пользоваться,

Антон Александрович всем телом подается вперед, насколько позволяют кожаные ремни. Его кулаки сжимаются до белизны, а из-под маски и скотча вырывается глухое, отчаянное мычание. Он пытается дотянуться до стекла, выкрикнуть протест, но Артем лишь лениво сканирует каждое его конвульсивное движение.