Плавно выжав тормоз... байк, послушно замедляясь, замер на самой кромке асфальта.

В наступившей тишине, разорванной лишь свистом ночного ветра, их прерывистое, рваное дыхание казалось оглушительным. Штейн медленно выпрямил спину, и Катя увидела, как его руки, поднятые над рулем, сотрясает неконтролируемая, крупная дрожь.Он на мгновение замер, а затем накрыл своими ладонями её маленькие кулачки, всё еще в мертвой хватке вцепившиеся в его футболку.

— Ты... как? — голос Артема, обычно стальной и уверенный, сейчас был охрипшим и надломленным. Он пребывал в глубоком шоке, осознавая, на какой грани они только что балансировали, и это чувство было для него пугающе новым.

— Я... я... хорошо, — всхлипнула Катя, судорожно втягивая воздух и пытаясь унять дрожь во всем теле. — Что это было?

— Хайсайд, — коротко бросил он, и в этом единственном слове отразился весь технический кошмар их едва не случившегося падения.

Артем скрипнул зубами так, что желваки на его лице превратились в камни, и устремил взор вдаль — туда, где на финишной прямой в лучах прожекторов праздновал свою грязную победу Марк. Внутри Штейна закипела ледяная, концентрированная ярость, вытесняя остатки испуга.

Он резко выкрутил ручку газа до упора, заставляя байк ранено взреветь, и сорвался с места, превращаясь в черную стрелу, нацеленную прямо в сердце финиширующей толпы.Артем влетел на стартовую линию, осаживая байк с таким ожесточением, что металл жалобно звякнул, когда подножка скрежетнула по асфальту. Он резко спрыгнул с седла, не заботясь о равновесии машины, и в один шаг оказался возле Кати. Его пальцы, все еще подрагивающие от пережитого стресса, подцепили край её визора, с силой вздергивая его вверх.

Он замер, впиваясь взглядом в её расширенные зрачки, в которых плескался первобытный, панический ужас. Вид её бледного лица, балансирующего на грани окончательного срыва, стал для сознания Артема тем самым контрольным выстрелом, выжигающим последние остатки самообладания. Резким, сухим движением он захлопнул её визор, отсекая её от этого мира.

— Сиди! — этот рык, неуправляемым бешенством, не оставлял места для возражений.

Артем развернулся и, срываясь на бег, метнулся в самую гущу ликующей толпы. Он двигался подобно тени, разрезая пространство своим мощным телом, и настиг Марка в тот самый миг, когда тот, сияя самодовольной ухмылкой, принимал поздравления.Не давая сопернику и шанса на вдох, Артем с лету впечатал кулак ему в челюсть, вкладывая в этот удар всю накопленную за секунды заноса тяжесть.

— Сука-а-а!!! — этот отчаянный вопль, в котором диким коктейлем смешались ярость, удушающая тревога и жажда расправы, разорвал гул аэродрома.

Марк рухнул на бетон, а Артем, ослепленный багровым туманом, уже навис над ним, готовый превратить этот финиш в кровавое побоище. В этот момент Дэн, не прекращая съемку, шагнул вперед, преграждая путь охране, пока его вспыхнувшие глаза хищно фиксировали каждое мгновение этого триумфа боли.

Артем, впившись железной хваткой в ворот кожаной куртки поверженного Марка, рывком приподнял его над бетоном. В этот момент со стороны команды соперника двинулась стена разъяренных парней, готовых вписаться за своего лидера, но путь им преградила монументальная фигура Макса.

— Шаг назад, — прошипел Скала, и его мощные грудные мышцы вздулись под тканью футболки, превращая его в живой волнорез.Рядом, вынырнул Дэн. В его длинных, красивых пальцах заблестел холодный металл именного ножа. Блондин чуть склонил голову, и его глаза методично обходили соперников, с хирургической точностью задерживаясь на сонных артериях и уязвимых нервных узлах, обещая каждому скорую и техничную расправу.

— Поиграть со мной решил, мразь?! — взревел Артем через откинутый визор.

Следующий удар, сокрушительный и точный, с влажным хрустом разбил Марку нос. Музыка стихла, и толпа, повинуясь инстинкту самосохранения, синхронно расступилась, образуя живое кольцо вокруг этой бойни.

— Я тебе устрою шоу, мудак! — выплюнул Штейн, и новый выпад кулака заставил голову противника мотнуться в сторону.

Марк лишь беспомощно закрывался окровавленными руками, пытаясь спастись от этого безжалостного града ударов, превращавших его лицо в месиво. Ярость Артема не знала границ, становясь осязаемой, удушающей. В какой-то момент Макс, заметив в глазах друга ту самую точку невозврата, резко подался вперед. Одним мощным движением он оттолкнул свирепого Артема в сторону, от реальной опасности, что эта кровная расправа может закончиться смертью прямо здесь, на глазах у сотен свидетелей.Артем, содрогаясь от бешеного выброса адреналина, тяжело хрипел, его пальцы, испачканные чужой кровью, продолжали судорожно сжиматься, ища новую цель для своего безумия.Скрипнув зубами до отчетливого хруста, он обвел замершее кольцо зрителей диким взглядом, в котором еще плескались остатки багрового тумана. Грязно выругавшись и резко встряхнув окровавленные кулаки, словно пытаясь сбросить с себя липкое прикосновение чужой слабости, он тяжелым, чеканящим шагом устремился обратно к своему байку.

Рядом, подобно хрупкому изваянию из фарфора, замерла шокированная Катя. Её расширенные от ужаса глаза неотрывно следили за каждым его движением.

— Села! Живо! — этот рык, хлестнул её по нервам сильнее, чем удар.Катя, пребывая в липком оцепенении страха, покорно забралась на сиденье, чувствуя, как под ней вибрирует раскаленный металл.

Артем был в бешенстве. Его избивало изнутри осознание того, что на этом проклятом треке он едва не потерял контроль из-за подлого приема Марка. Он злился на грозившую им опасность, на свою внезапную несдержанность и, больше всего, на то, что уже во второй раз из-за этой «простой девки» его рассудок летит к чертям, заставляя терять связь с реальностью.

Он резко выкрутил ручку газа, и байк, взвыв раненым зверем, сорвался с места, унося их прочь от аэродрома в сторону высоток пентхауса. Артем гнал, пребывая в настоящей агонии: адреналин скакал в крови, выжигая вены, а в перенапряженных мышцах пульсировала тянущая, изнуряющая боль. Он чувствовал её тело за своей спиной, и это ощущение лишь подливало масла в огонь его внутреннего шторма, который он намерен был обрушить на хрупкие плечи Сненурки.

Байк замер на бетонном полу паркинга, оставив после себя жирный росчерк жженой резины. Артем, не дожидаясь, пока утихнет эхо мотора, мертвой хваткой вцепился в тонкое запястье Кати и потащил её к лифтам. Его шаги были тяжелыми, размашистыми, пропитанными той неистовой энергией, которую он не выплеснул на треке.Едва створки сомкнулись, он рывком сорвал с Кати шлем, не заботясь о том, что пластик болезненно выдирает светлые пряди. С глухим стуком шлем отлетел в угол.

— Ай, Артем, мне больно! Идиот?!! — вскрикнула она, морщась от резкой вспышки в корнях волос.

Он же хранил гробовое молчание, скрытый за темным визором своего шлема. Одним мощным, рваным движением он подхватил её под бедра, впечатывая лопатками в холодное зеркало кабины. Катя инстинктивно обхватила его ногами, чувствуя под собой раскаленный монолит его бедер. Артем, действуя лихорадочно, с металлическим скрежетом рванул вниз замок своей ширинки.

— Ты что? Не здесь! Подожди... Тебе надо успокоиться... — Катя в панике заболтала ногами, пятками ударяя его мышцы, ощущая его прерывистое дыхание сквозь прорези шлема. Она видела в отражении свою растрепанность и его непоколебимую, пугающую мощь.

— Мне нужно кое-что другое, сучка! И сними с меня этот гребанный шлемак! — нервно мотнув головой. Его голос, сорванный на низкий рык, заставил её подчиниться.

Пока она трясущимися пальцами возилась с его застежкой, Артем бесцеремонно оттянул край её белоснежных трусиков. Шлем с грохотом упал на пол, и в ту же секунду он сокрушительным, яростным толчком вошел в неё на всю глубину.

Катя захлебнулась криком, её тело буквально подпрыгнуло на его бедрах, принимая этот первый, карающий удар. Артем стиснул зубы до скрипа, его густые ресницы сомкнулись, брови дрогнули, а по виску скатилась капля пота. В этом грубом проникновении была вся его изголодавшаяся потребность в ней — единственной, кто мог утолить этот пожар.