Тяжелая дубовая дверь кабинета закрылась за спиной Кати с глухим, окончательным стуком, отсекая её от свежей прохлады кондиционера и мужского аромата океанского волнующего бриза.Оказавшись в гулком коридоре, она на мгновение замерла, пытаясь просто вдохнуть.Внутреннее состояние напоминало временный шок, сознание словно отделилась от тела, отказываясь принимать реальность произошедшего. Но тело помнило все, его впитавшийся аромат, его проявляющиеся следы жестких пальцев и терпкий вкус на языке его личного удовольствия. Промежность все еще пульсировала тяжелым, позорным жаром, отзываясь на каждый шаг и трение мокрых трусиков. Горло саднило и стягивало жгучей болью, а губы горели, припухшие и опаленные его жадными поцелуями. Кате казалось, что на ней стоит невидимое клеймо, которое сейчас прочитает каждый встречный.

— Кааать! Ну что? Совсем хреново?! — подлетевшая Жанка, чуть не сбивает задумчивую Катю.

Она замерла перед подругой, испуганно вглядываясь в лицо отличницы. Катя стояла бледная, с расфокусированным взглядом, прижимая зачетку к груди.

— Господи, ты, плакала? — Жанна всплеснула руками, ее звонкий голос сорвался на возмущенный шепот. — Вот сволочь...все-таки довел, мразь. Ну ничего, Кать, не принимай близко к сердцу, это всего лишь зачет, пусть захлебнется своим всевластием!

Жанка порывисто подалась вперед и сочувственно подправила выбившийся локон у подруги, не замечая, как та вздрогнула от невинного жеста. Она и представить не могла, что это локон еще минут десять назад был намотан на кулак Артема Викторовича, а воспаленные глаза были вызваны слезами первого минета в жизни отличницы.

— Тише, Жан...всё нормально, просто перенервничала, — едва слышно прошептала Катя, как внутри всё сжимается от этой дикой и порочной тайны.

— Так сдала или нет?! — Жанка едва не подпрыгивала на месте, пытаясь заглянуть в зажатую ладонь подруги.

— Да, — с хрипом выдохнула Катя, — пойдем, вытащи меня от сюда...На улицу. Кофе хочу.

Она спрятала зачетку в карман рюкзака, подальше от чужих глаза, чувствуя, как пульсация внизу живота отзывается на каждое движение. Пока они пробирались сквозь толпу студентов к выходу, Катя сочиняла небылицы, про удачно сданный зачет. Она несла что-то про доп задачи по макроэкономике, сложную этику рыночных отношений. Голос казался чужим, а каждый глоток напоминал о жестком напоре Артема.

— О, Скворец, — издевательский тон Стаса полоснул по ушам. Он стоял, прислонившись к колонне, окруженной своей верной свитой таких же избалованных «золотых мальчиков». — Ну как там, в кабинете Волка? По виду заметно, что туго заходило, да, — заливаясь самодовольным смехом, с подхваченным гоготом своих гиен.

Внутри Кати в ту же секунду с надорванным треском лопнула та самая крепкая струна терпения и контроля. Его слова, такие случайные для него, наотмашь ударили горькой правдой. В глазах на мгновение полыхнули искры, но не от обиды и стыда, а от жгучего, ядовитого коктейля из пережитого шока и тайного торжества. Она замерла, расправила плечи, медленно поворачиваясь к Стасу. С безмятежной улыбкой направилась в его сторону, накидывая на ходу лямки рюкзака на плечи. Стас возвышался над ней, холенный, уверенный в своей безнаказанности. Высокий, широкоплечий, с литыми мышцами, которые отчетливо проступали под брендовой футболкой, а в руках он держал стаканчик дымящегося кофе.В следующую секунду тишину коридора разорвал резкий звук. Катя хлестко ударила по стакану, выбивая его из пальцев Стаса. Поток коричневой жидкости веером взметнулся вверх, обливая его одежду и перекошенное лицо.

— Ах, ты сссукааа, — взвыв от обжигающей волны, молниеносно хватает Катю за воротник блузки, впиваясь безумными глазами, — попутала, тварь белобрысая? — рывком отшвыривает ее к стене.

Удар лопатками о холодный камень отозвался болью, но Катя даже не поморщилась. В ее глазах не было и капли страха, который обычно сковывал ее перед силой. Лицо ее утопало в умиротворенном спокойствии. В это момент она думала о том, что еще десять минут назад видела вещи и пострашнее, ощущала власть куда более сокрушительную, чем этот выпад накаченного мальчишки. По сравнению с ледяным бешенством Волкова, ярость Стаса казалась ей детской истерикой.Прибывая в состоянии аффекта, он прижимает Катю к стене, рукой фиксируя ее шею. Карие глаза его налились кровью, желваки перекатывались, а огромное тело сотрясалось в бешенстве.

Жанна с пронзительным визгом бросилась в самую гущу, не раздумывая ни секунды.

— Козлинаааа!!!! Убери руки! — она вцепилась в его накаченное предплечье мертвой хваткой, точно разъяренная кошка, готовая выцарапать глаза.

Стас дернулся, пытаясь стряхнуть ее, но она лишь сильнее впилась ногтями в его кожу, пока Катя, с каким то интересом наблюдала за безумным блеском карих глаз. В коридоре повисла тяжелая тишина, которую нарушил лишь его негромкий, осторожный голос одного из друзей — Вадима.

— Стасян, не здесь, — пробормотал он, нервно озираясь по сторонам, ловя на их компании множество взглядов.

Стас тяжело дыша и обтекая липким кофе, все еще держал беспомощную девушку. Он медленно обернулся, приходя в себя, осознавая весь масштаб ненужных проблем. Наклонившись к ее уху, — Я тебя, сука, еще взгрею! — прошипел, обдавая запахом злобы и дешевого пафоса.С силой оттолкнув ее от себя, преднамеренно ударяя об стену, Стас резко развернулся и, огрызаясь на шепот за спиной, быстро удалился, играя бицепсами на напряженных руках.

Катя, буднично поправила воротник, застегнула верхние пуговицы блузки, подняла глаза на побледневшую подругу. Внутри она чувствовала странное, почти божественное спокойствие. Этот высокий кареглазый качек со своими угрозами казался ей просто шумным насекомым по сравнению с тем хищником, который заставлял Катю задыхаться и трепетать от восторга.

— Господи...Кать, — дрожащими руками, Жанна ощупывает плечи подруги, — ты как? Все хорошо? Ну и ну, подруга, ты даешь, — мягко приобняв Катю ведет на улицу.

Неделя превратилась в сплошное марево из обрывков воспоминаний и тягучего ожидания. Катя ловила себя на том, что подолгу замирает над раскрытым учебником, не видя строчек, — в ушах стоял то низкий рокот мотора, то вибрирующий шепот Волкова. Университетские коридоры казались пустыми и безжизненными. Артем Викторович больше не попадался на глаза, его лекций в расписании не было, что ее очень огорчало. Она тосковала по горячему льду его глаз, так же сильно, как по его жадным рукам, понимая, что эта двойная пытка стала ее единственным смыслом.

Вечером в четверг, ее телефон завибрировал. Она схватила его и улыбка озарила ее лицо, а щеки тронул румянец.Ghost_Rider прислал вам файлОна отрыла файл. На экране в ночной тьме ревел черный байк. Камера на его шлеме фиксировала видео, как он летел вперед на безумной скорости, огни города сливались в золотые полосы. Слышался только свист ветра и мощный, утробный гул мотора. В самом конце видео резко затормозил, камера повернулась в сторону зеркала, в котором на секунду отразился зеркальный визор. Ниже высветилось сообщение.«Тренируйся дышать глубже, Снегурка. В субботу на треке кислорода не хватит. Я планирую выжать из тебя остатки....»

И вот наступила суббота.

Вечерний воздух был пропитан предчувствием грозы, когда Катя замерла перед зеркалом в общежитии. Она выбрала образ, который был чистой провокацией — белый атласный сарафан, воздушный, на тонких бретельках, едва удерживающие невесомую ткань на узких плечах. При каждом движении подол мягко развевался, подчеркивая ее стройность ног в простых белых кедах. Сверху она набросила короткий жакет, прикрывая обнаженные плечи. Впервые Катя не затянула волосы в тугой хвост, а распустила, позволив волнистым локонам рассыпаться по плечам. В зеркале на нее смотрел настоящий ангел — невинный, хрупкий и сияющий. И только она знала, что под этим атласом кожа все еще хранит фантомные следы его пальцев, а за этим «ангельским» взглядом скрывается порочная бездна.