— Мало, — коротко пробасил Макс, сжимая избитые костяшки до глухого хруста. — Если не припрет этого гандона к ограде на финке, профит будет вполовину меньше. Гранж, гони трафик...

Катя невольно проследила за направлением их взглядов и замерла.

На огромном экране над треком, который обычно транслировал клипы с обнаженными девицами, сейчас показывало четкое видео, с растерянным лицом Кати и вторая картинка — сам заезд. Рядом с ее изображением в углу экрана стремительно вращался счетчик ставок и бежали строки чата.Она поняла — Дэн вел стрим. Каждое ее движение, внимание и даже вздох было выставлено на продажу.

— Ты же не думала, что мы здесь просто катаемся? — уловив на себе ее взгляд, не отрываясь от экрана. — Штейн делает тебя легендой, а я получаю выгоду.

Аэродром взорвался ликующим ревом, когда черный байк пересек финишную прямую с таким отрывом, что соперник казался сейчас лишь случайным попутчиком. Огромный экран над треком на секунду ослеп от вспышки победных цифр.

— Твой выход, куколка, — усмехнулся Дэн, хищно сверкая светлыми глазами, подталкивая в сторону остановившегося байка.

Катя, чуть шатнувшись, сделала несколько шагов по раскаленному асфальту. Щтейн выпрямился, не глуша мотор, который утробно вибрировал в ее ступнях. Он открыл визор, обнажая, лихорадочный взгляд победителя, горящий азартом гонки.

— Не заставляй меня ждать!

— Но...нас снимают...все транслируется в прямом эфире, — выдохнула Катя.

— И в чем проблема? — коротко усмехнулся, не сводя с нее глаз. — В этом вся фишка, Снегурка. Уговор был — при всех. Ты согласилась и сама устроила охуенный спектакль. Доигрывай!

Опустив глаза в асфальт, Катя выдохнула столь опасную фразу, — Ты мой Хозяин.

— Не слышууу! — Штейн издевательски приставил ладонь к шлему, — громче! Громче, Катя! — перекрикивая шум взывающей толпы.

Катя почувствовала невероятное давление. На нее смотрели. Ждали окончательного падения «ангела».Она набрала в легкие побольше воздуха...

— Штейн, мой Хозяин! — ее голос сорвался на высокой ноте. — Доволен? — почти рыча, сверкая синевой глаз.

— Пока нет.

Одним резким движением, перехватив за талию, он закинул ее лицом к себе. Артем не дал ей и секунды на то, чтобы осознать свое публичное признание. Едва ее пальцы судорожно впились в кожаную куртку, а белый атлас бесстыдно задрался обнажая ее бедра и ноги сжимающие его тело, он с оглушительным рыком рванул ручку газа.

Байк встал на дыбы, заставляя Катю вскрикнуть и еще сильнее вжаться к его груди.

Они неслись прочь от залитого светом аэродрома, прочь от свидетелей. Огни прожекторов сменились кромешной тьмой ночного шоссе, разрываемой лишь мощным лучом фары. Катя чувствовала, как встречный поток воздуха треплет ее волосы, тонкие бретельки сарафана впиваются в плечи, но жар, исходящий от Артема, был сильнее ночного холода. Временами он управлял байком одной рукой, а другой настойчиво и грубо сжимал ее бедро, сминая до красноты кожу, демонстрируя свое растущее возбуждение.

— Куды мы едем? — выкрикнула она.

— Ко мне, — Артем чуть наклонил голову, коснувшись шлемом ее виска, — сегодня ты будешь меня умолять, маленькая моя, — тяжело вдохнув чуть ударяя шлемом ее голову.

Загородное шоссе сменилось, залитым неоном проспектом, они свернули к закрытой территории элитного жилого комплекса. Огромный стеклянный небоскреб уходил шпилем в черное небо, отражая огни города.С визгом шин байк влетел в подземный паркинг, заполненный автомобилями стоимостью в бюджет небольшого городка. Артем заглушил мотор, но не дал ей опомниться. Рывком он снял её с сиденья, не отпуская запястья потащил к лифтам. Его хватка была железной, а походка стремительной.

Лифт беззвучно открыл свои зеркальные двери. Артем втолкнул ее внутрь и нажал кнопку пентхауса. Когда двери закрылись, он снял шлем и не теряя времени прижал ее к зеркальной стене, вжимая всем телом.

Ее руки уперлись в стальные мышцы груди, но он перехватил, заводя их за спину, сжимая запястья одной ладонью. Другой бесцеремонно залез под сарафан задирая до талии, сминая ее грудь. Катя пыталась протестовать, но Артем доминировал каждой клеткой своего крепкого тела, подавляя ее волю, заставляя себя чувствовать маленькой и беспомощной перед его натиском.

— Посмотри на меня.., — выдохнул он, упираясь в ее живот своей эрекцией.

Как по команде, Катя взметнула лицо вверх, не успев вдохнуть тут же врезаясь в его требовательные губы. Жадные. Поглощающие. Влажные, со вкусом сладкой горечи. Он вел. Он командовал, без права выбора. Ее роль — беспрекословно следовать его желаниям, отдать контроль.

— Ты...ты...подожди, прошу, — тяжело дыша от его мокрых, обжигающих поцелуев на шее, когда руки его уже сжимали попку, — ты...поставил меня на кон, как... — его ладони чуть раздвинули ее ягодицы, а мягкие губы вновь сорвали ее стон. Она вскрикнула, сжимаясь всем телом. Внутри все жгло, опаляло от каждого умелого касания, чувственных губ, возбужденного дыхания. Бедра ее сотрясало волнами вождения, натянутые цепи ее воли с треском натягивались, — Ты вновь при всех меня оскорбил и это происходило в эфире! Слышишь меня? — собрав остатки уплывавшего самообладания, она сжала его куртку, облизав губы, отворачивая горящее лицо от его натиска.

— Я все слышу, — почти урча ей в ухо, зарываясь носом в шею. — И ты опять промахнулась. Разве я заставлял тебя соглашаться? Ты могла отказаться. И разве я разрешил тебе к нему подходить и касаться его, целовать шлем? А? — он задрал ее подбородок к своим приоткрытым губам. — Ты вообще в курсе, что означает этот жест?

— Я просто...

— Ты не просто! Запомни, со мной ничего не бывает просто! И скажи-ка мне что ты ему шепнула?

Двери лифта, спасительно разошлись, выпуская из зеркальной ловушки открывая взор в темное пространство.

— Я пожелала ему удачи, — уводя глаза от свирепого взгляда.

— Нет. Ты не это сказала и мы оба это знаем, — он отстранился, с пола взял свой шлем, толчком буквально вышвырнул ее в огромную гостиную с панорамными окнами на весь ночной город. Катя пошатнулась, едва удержалась на ослабевших ногах.

Артем вошел следом, обходя ее и стягивая с себя кожаную куртку, небрежно бросив в кресло. Он не включил свет — только огни небоскребов за стеклом подсвечивали его хищный силуэт.

— Ну что. Посмотрим, что ты мне будешь шептать и кричать этой ночью, — он обернулся и глаза его сверкнули дьявольским огнем, а губы медленно расплылись в очаровательной, но такой порочной улыбке.

Роскошный пентхаус, утопал в призрачном свете мегаполиса и свежем аромате его парфюма. Огромная гостиная с панорамными окнами во всю стену казалась продолжением неба — огни города расстилались под ними, придавая ощущение невесомости. Интерьер дышал мужской силой и холодным расчетом: строгие линии, кожаная мебель цвета горького шоколада. Под ногами ощущался мягкий ковер, в который утопали ее кеды.Артем подошел к ней бесшумно, взяв ее запястье повел за собой к окну. Катя чувствовала холод стекла перед собой и жар его тела за спиной, когда он встал вплотную, аккуратно прижимая ее к окну.

— Повтори то, что ты сказала на треке, — его голос, наполненный вибрирующей хрипотцой, соскользнул в её сознание, лишая остатков воли.

Пальцы Артема, плавно скользя от её плеч к предплечьям, переплелись с её пальцами. Его губы, едва ощутимо прикоснувшись к её макушке, вдохнули аромат её волос, смешанный со шлейфом прохладной свежести и цветочным ароматом.

— Ты... мой хозяин, — сорвалось с её губ едва слышным стоном. Катя прикрыла глаза, трепеща всем телом от его близости, пока её сердце, бушуя в груди, отсчитывало секунды её падения.

— Смотри на меня, — он властно приподнял её подбородок, заставляя встретиться взглядом с его отражением. В темном зеркале окна его глаза, пылающие одержимостью, казались бездонными колодцами.

Артем медленно потянул за край лямки, обнажая бледное плечо, и тут же приник к нему губами, оставляя обжигающий поцелуй.