— Кто, блять? — выдохнул Макс, разглядывая лежащий перед ними байк. Его мощная фигура в свете приборов кажется еще массивнее. Он присаживается на корточки, большая ладонь ложится на разбитые фары, когда то светившие пронзающим неоном.

— Узнаем, — задумчиво произносит Дэн, сохраняя трезвое спокойствие и его платиновая прядь падает на лоб, вспыхивая в холодном свете фар. — И навестим, — склонив голову в бок, с недоброй усмешкой подмигивает.Кривая улыбка плывет на его четко очерченных губах, как предвестник надвигающейся неминуемой расплаты.

— Думаешь, их здесь нет? — Макс выпрямляется, всматриваясь в байк Артема.

— Нет. Это была ловушка, и Штейн повелся. Они в другом месте, — Дэн неторопливо поднимается, бережно откладывая шлем в сторону, проведя ладонью по глубоким царапинам.

— Макс сгоняй по координатам, проверь то место, может, что интересное там есть...если, что на связи.

Макс кивнув удаляется, прыгает на байк...

Дэн поднимает руку к шлему, где закреплена камера, работающая в режиме непрерывной записи. Это их единственная зацепка — цифровой след всех машин, встретившихся им на пути. Сняв шлем, он достает телефон и подключается к архиву.

Сконцентрированный взгляд глаз с яркой синей радужкой замирает на экране. Легкий порыв ветра колышет его локоны, а длинная серьга в ухе ловит холодный отблеск фар. Вдруг его лицо меняется, а в глазах вспыхивает азарт охотника. Он останавливает видео и, закусив губу, возвращает запись на несколько секунд назад.

— Попался, сучо-о-онок, — смакуя каждое слово.

В этот момент подъезжает Макс, у него в руках мобильник Кати.

— Никого...вот может пригодится, — протягивает гаджет.

— Нет, не пригодится, там ничего интересного, можешь только вернуть этой мадам ее вещицу. Глянь..., — поворачивая экран своего телефона к лицу Макса.

На стоп-кадре застыл серебристый внедорожник BMW, чьи фары слепо смотрят в объектив.

— Разминулись с ними буквально в паре минут, — чеканит Дэн, пока Макс, превращаясь в монолитную глыбу из мышц, сверкает чернотой глаз, — Эта тачка выезжала из проселка, когда мы только подлетали к повороту.

— И как мы их найдем? — буравя взглядом мутное изображение на экране.

Дэн лишь коротко ухмыляется, и в этом жесте сквозит ледяная уверенность. Его изящные пальцы уверенно скользят по дисплею, максимально приближая зернистый кадр. Пиксели дробятся, но сквозь цифровой шум нечетко проступают очертания гос. знака.

— А вот как! — он показывает другу увеличенную комбинацию цифр и букв. — Ну что, Скааал, поохотимся? — глаза его вспыхивают в одержимом азарте, на губах расцветает его обманчивая «ангельская» улыбка. Макс, хлопнув визором, молчаливо поднимает палец вверх.

— Для байка вызову эвакуатор....погнали! Дэн мгновенно отправляет скриншот скрытому контакту, и уже через секунду тишину проселка разрывает рев двух моторов. Белый и черный байки срываются с места, оставляя за собой лишь облако пыли.

Ледяной каскад обрушивается на голову, вырывая Артема из вязкого небытия. Он резко дергается, захлебываясь и судорожно хватая ртом воздух, который тут же застревает в легких колючим комом. Капли воды стекают по лицу, смешиваясь с запекшейся кровью и дорожной пылью, а в затылке взрывается ослепляющая боль, пульсирующая в такт бешеному сердцебиению.Сознание возвращается рваными кусками. Он пытается поднять руку, чтобы стереть воду с глаз, но грубые веревки, впившиеся в запястья, намертво фиксируют его в неподвижности. Плечи ломит от неестественного положения, а сломанная нога, лишившись шоковой анестезии, отзывается невыносимой, тягучей агонией.

Артем хрипит, встряхивая мокрой головой, мутный туман рассеивается и сквозь липкие ресницы встречается взглядом с Катей. Она здесь, всего в нескольких метрах — хрупкая, беззащитная, с обнаженными плечами, содрогающимися от беззвучных рыданий. Она сидит на коленях, и этот взгляд — полный первобытного ужаса и невыносимого страдания — прошивает его сознание сильнее любого удара. Катя смотрит неотрывно, её глаза в лихорадочном темпе сканируют каждую рану, каждый синяк и каждую сломанную кость на его теле. Её мокрые ресницы дрожат, беспрестанно выпуская новые слезы, которые чертят дорожки на пылающих щеках. Оживающая ярость мгновенно вытесняет слабость, заставляя мышцы каменеть под путами.

— Кааать… — этот хрип, больше похожий на сдавленный рык, с трудом пробивается сквозь пересохшее горло.

Слова обрываются, когда обзор перекрывает массивная фигура. Мужчина, вставший прямо перед Артемом, выглядит буднично: свободные домашние штаны, расстегнутая у ворота пижамная рубашка и дорогие тапки из натуральной кожи. Благородная проседь на висках выдает возраст и опыт, а массивные золотые часы, поблескивающие на запястье, кричат о баснословной состоятельности.

Он медленно, с каким-то брезгливым любопытством обводит Артема изучающим взглядом, словно рассматривает редкое насекомое, попавшее в его ловушку. На его лице расцветает довольная улыбка триумфатора.

— Артем Викторович?.. — голос мужчины звучит низко и уверенно. — Преподаватель экономики в университете... Я располагаю правильной информацией, полученной от твоей шлюхи?

— Ты, блять, кто такой, старый пердун?! Ты попутал, сука… да тебя на куски я буду рвать... — выплевывает Артем вместе с кровью, подаваясь вперед всем корпусом, насколько позволяют веревки.

Но его тирада обрывается на полуслове. Мужчина, не меняясь в лице, делает резкий шаг к Кате и с силой хватает её за волосы. Он трясет её голову, как безжизненную тряпичную куклу, заставляя девушку выгибаться и мычать от пронзительной боли, пока её глаза в ужасе расширяются.

— Предупреждаю: еще один выпад, и я пущу её по кругу. Прямо здесь, сейчас, при тебе, — произносит он тихо, монотонно, и в этом спокойствии чувствуется страшная, обыденная готовность исполнить угрозу.

Артем затихает, чувствуя, как безумная ненависть буквально выжигает его изнутри. Мужчина равнодушно отшвыривает Катю в угол подвала, и она с глухим стуком ударяется о ровную бетонную стену, сжимаясь в беззащитный комок. Здесь, в цокольном этаже дорогого коттеджа, всё выглядит пугающе стерильным: гладкий пол, современная отделка и никакого намека на случайный хаос. Лишь по углам в беспорядке разбросаны дизайнерские бра, чьи металлические каркасы холодно поблескивают в полумраке.

Хозяин дома неторопливо прохаживается по подвалу, его шаги звучат четко и уверенно. Он подходит к небольшому окну, расположенному почти под самым потолком, и рывком открывает его на проветривание. Из кармана рубашки он извлекает дорогую сигару, методично обрезает её и закуривает.

Густой, терпкий дым заполняет пространство, вытесняя запах сырости. Он выпускает серую струю в сторону окна и оборачивается к Артему, его лицо в свете зажигалки кажется застывшей маской

— У тебя, наверное, масса вопросов, Артем Викторович. Кто я, за что с вами так грубо обошлись... И что же будет дальше, за что вам обоим придется расплачиваться? Но не буду томить тебя, — подойдя к Артему, небрежно стряхивает горячий серый пепел на мокрые, спутанные волосы Артема. — Видишь ли, у меня есть сын. Его имя — Стас. Тебе говорит что-то это имя? Хм, да, наверняка в твоей памяти всплывают воспоминания, вижу это по твоим глазам, — губы его искривляются в брезгливой гримасе.

Артем каменеет, чувствуя, как внутри всё леденеет. СЛУГА!

— Так вот, я не прощаю таких забав, Артем Викторович, — мужчина отходит, деловито прохаживаясь по ровному бетону.

Катя вздрагивает и вжимается в стену, когда его кожаные тапки почти касаются её коленок.

— У меня единственный сын, наследник. А ты со своими дружками-уродами поизмывались над ним, избили и осквернили его тело! — голос мужчины внезапно обретает стальную, режущую остроту. — И из-за кого? Из-за вот этой шлюшки?!

Он резко наклоняется и хватает Катю за волосы, рывком поднимая её на ноги. Она жалобно мычит сквозь скотч, извиваясь от боли, пока он держит её лицо перед собой, изучая с холодным отвращением.