Её взгляд замер на знакомом силуэте черного байка у дальнего ангара, где гремела закрытая тусовка.Наплевав на Жанну, на гонки, на здравый смысл, Катя двинулась туда, где стоял молчаливый зверь.
К её неожиданности, Штейн вышел из ангара в тот момент, когда она была в шагах двадцати. В тусклом свете уличных фонарей он казался воплощением ночного кошмара и самой заветной мечтой одновременно. Чёрная кожаная куртка плотно облегала широкие плечи, мощные бедра в джинсах перекатывались под тканью при каждом шаге. На ходу, он, ловко накинул шлем, вновь спрятав лицо под закрытым визором. Запрыгнув на байк, он завел мотор. Тяжелый рокот прошил Катю насквозь. Он уже собирался выжать сцепление, как она, сама не понимая, что делает, шагнула прямо под колёса, преграждая ему путь.
Байк под ним вздыбился, взревев от резкого торможения. Он удержал тяжелую машину с привычной лёгкостью.
— Снегурка, да ты хулиганка, оказывается, — в голосе послышалась издевательская усмешка, — успела соскучиться? Помнится ты бежала от меня, сверкая пятками.
Он укоризненно покачал головой, не глуша мотор. Катя почувствовала жар, исходящий от металла и дрожь в собственных коленях.
— Привет...- проигнорировав её издёвку. — Ты уже уезжаешь? — глядя в свои же глаза в отражении его шлема.
— Смотреть, как дети меряются выхлопами? Скучно, — он чуть прибавил газу и байк под ним нетерпеливо дёрнулся вперед, едва не коснувшись её бедра. — А тебе здесь точно не место, маленькая.
— Тогда отвези меня отсюда, — неуверенно промямлила, покусывая губу.
— Отвезти? — он повторил это слово так, будто пробовал на вкус. В его голосе прорезалась опасная, рокочущая хрипотца. — Ты хоть понимаешь, о чем просишь? Моё седло не для прогулок до ближайшего метро.
— Я знаю, куда я прошусь, — чуть вздернув смело подбородок. Страх внутри боролся с диким, первобытным желанием оказаться к нему как можно ближе. — Я не боюсь скорости.
— Скорости? — издав короткий, сухой смешок. — Скорость, это самое безобидное из того, что я могу предложить.
Он протянул руку в жесткой кожаной перчатке и медленно, с расстановкой, провёл по её щеке, чувствуя, как кожа мгновенно отозвалась на это грубое прикосновение.
— Возвращайся к своей подруге, — его голос стал тише, почти неразличимым за гулом мотора. — Иди выпей свой молочный коктейль и забудь это место.
— Я сама могу решить, где мне место, — не уходя от его прикосновений, смакуя каждое движение его пальцев на своей коже. Её голова машинально наклоняется к его раскрытой ладони.
Штейн замер на секунду и Кате показалось, что она победила в этом коротком раунде. Но затем он резко убрал руку и с силой крутанул ручку газа. Мотор взревел так, что у Кати заложило уши.
— Ты ошибаешься, если думаешь, что ты решаешь что-то. Беги домой. Пока я добрый.
Он резко выжал сцепление и байк сорвался с места, едва не задев её.
Катя осталась стоять в облаке едкой пыли и запаха бензина, глядя, как красный габаритный огонь стремительно растворяется в темноте взлетной полосы.
Он не просто уехал — он намеренно оттолкнул её, заставляя чувствовать себя брошенным ребенком. Но именно этот приём и заставил её сердце биться сильнее.Он видел, как она застыла на пустой бетонке — маленькая, хрупкая фигурка в свете далёких прожекторов. Под чёрным визором шлема его губы растянулись в торжествующей усмешке. Он чувствовал её желание на расстоянии — липкое, наивное, почти детское в своей искренности. Она глупа и очаровательна в своей попытке «поиграть во взрослые игры», не понимая, что охотник уже наметил её, как свою главную цель.
Он подталкивал её к пропасти, смакуя каждый миг её падения. Ему нравилось, что она будет мучиться, прокручивать этот диалог в голове, искать причины отказа и в конечном итоге, захотеть близости еще отчаяннее. Её одержимость вспыхнет желанием полностью подчиниться ему. «Ты сама согласишься на все мои условия, Катя. Тихая. Послушная. И абсолютно Моя», — промелькнуло в его голове, когда стрелка спидометра перевалила за сто восемьдесят, а одиноко стоящая фигурка превратилась в черную точку. ***Забежав в свою комнату, Катя рухнула лицом в подушку. Слёзы душили, обжигая щеки — первые в её жизни слёзы из-за мужчины. Это было невыносимое первое испытание, первое ослепляющее разум желание, первая пустота внутри, первый раз, когда её отвергли.
Она и сама не понимала, из-за чего её так влечет к нему — его бархатистый тембр голоса, его решительность, доминирование во всем, манящее тело, исходящая магнетическая порочность или то, как он называл ее, но осознание было фатальным. Она готова отдать ему всё. Себя, свою гордость, тело. Где угодно! Когда угодно! Лишь бы на время стать его центром мира.
В понедельник Катя совершенно подавлена, новые знания по праву казались бессмысленными набором букв. В середине лекции она уже не слушала преподавателя затаив дыхание читала форум байкерв.И тут её сердце пропускает очередной удар. Какая-то девица под ником «Fox» влезла в ветку и задала Штейну дерзкий вопрос.«А ты такой же быстрый в постели, как на треке? — пишет девчонка.«Хочешь проверить? Жду в личке», — ответ прилетел через секунду.
Внутри Кати всё взорвалось. Ярость, смешалась с липкой ревностью и, заколоченной до самых низов, самооценки. Не осознавая, она с силой хлопает ладонью по столу заставив аудиторию вздрогнуть.
— Скворцова? — удивленно поднял бровь препод.
Катя ничего не ответила. Схватив вещи, она вылетела из кабинета, игнорируя ошеломленные взоры.
Она злилась на себя, на него, на свою одержимость тем, кто даже не считает её достойной своего времени. Весь вечер она просидела в коворкинге, над рабой своей курсовой, что ей удивительным образом помогло забыться и продуктивно включиться в учёбу.В девятом часу, когда в коридорах воцарилась гулкая тишина, она вышла на крыльцо. Усталость свинцом налила ноги, а голову туманном знаний.
Катя начала спускаться по лестнице и...на время она замерла, но не от холода.На нижней площадке, прямо под светом единственного фонаря, стоял байк. Штейн сидел на нём, вальяжно откинувшись назад. Он не уезжал. Он ждал именно её.
— Заниматься до темноты — это вредно для зрения, Снегурка, — раздался его глухой, насмешливый голос. — Или ты надеялась найти в учебниках способ, как выследить меня в сети?
— Не понимаю, о чем ты, — спускаясь по ступеням, стараясь не показывать свое волнение.
Он встал с байка, сделал шаг на встречу. Его фигура в черной коже в этом свете казалось огромной, перед которой маленькая Катя сжалась, прижимая свой рюкзак.
— Я знаю, что ты ищешь информацию. Знаю, что ты пересматриваешь записи заездов. И знаю, что каждый раз, когда ты слышишь рев мотора, ты представляешь... — он сделал паузу, нависая над Катей, — что это я приехал за тобой.Она хотела возразить, но слова застряли в горле. Он видел её насквозь. Наклонив голову, и его шлем оказался в сантиметрах от изумленного лица. В этот момент он отчаянно ловил её взгляд невероятных глаз, в которых полыхало бесчисленное количество эмоций. Огонь. Лед. Одержимость. Злость...всё это питало его, раздувало его огонь в смертельное пламя.
— Скажи это, — прошептал он. От чувственных вибраций его чувственного голоса по ее телу прошла волна жара. — Признайся, что ты хочешь узнать, кто я, хочешь почувствовать меня в себе, так сильно, что это мешает тебе спать.
Катя молчала, её дыхание стало рваным, а разум дымкой улетал под его воздействием. Ей было страшно, но еще страшнее было то, что он прав. Он вскрыл её постыдные желания и мысли.
— Молчишь? — из закрытого визора слышится короткий смешок. — Ладно. Садись. Я подброшу тебя до общежития. Посмотрим насколько ты смелая.Он сел на байк, из рюкзака достал шлем, протягивая ей. Катя кротко кивнула, нерешительно взяла его. Мимолетное касание кончиков их пальцев, прошибло током обоих. Это был их первый настоящий контакт — безмолвный, но обещающий слишком много.
Катя стояла, гипнотизируя взглядом черное сиденье. Сердце колотилось в горле, по конечностям пробежала судорога. Она медленно перекинула ногу, стараясь не задеть блестящее крыло байка, и опустилась позади него. Между ними было всего несколько сантиметров, но этот зазор казался ей последней преградой перед падением в бездну. Она старательно подтянула подол своей юбочки под попу.Штейн, не оборачиваясь почувствовал её волнение.
