– Стройка займёт не меньше двух лет. Сначала шахта и коксовальные печи. Потом новые домны и водяные колёса. Всё вместе запускать нельзя, потому что не хватит рабочих, которых придётся учить. Хорошо, что вы купили кирпичный завод в Козельске. Пусть доставка отнимет лишнее время и деньги, зато мы уверены в наличии материалов для строительства. Андрей Владимирович уже приказал увеличить производство кирпича и начинать завоз в посёлок, – упомянутый Олешев сразу закивал. – Также мы пригласили большую группу каменщиков. Ведь здания цехов и складов можно начать возводить уже сейчас.

Такие подробности мне без надобности. Зачем нужны управляющие, если ты сам лезешь в каждую мелочь?

– Для лесопилки, кузницы и работы вспомогательных механизмов лучше использовать водяные колёса. Нам в любом случае нужны доски, балки и множество металлических изделий, – Андрей Владимирович, наконец, взял слово и достал свои записи. – Река в Ясенково позволяет поставить несколько больших колёс, которые приведут в движение мехи, молоты и токарные станки. Пар же пока оставим для шахты. Также летом нам придётся строить новую плотину. Благо пока старая позволяет работать, и мы можем провести замену в короткие сроки. Позже я передам вам смету, Ваше сиятельство.

Управляющий показал на карте места для плотины. Нужно дополнительно поднять уровень воды, чтобы новые колёса крутились даже в июльскую засуху. Это означает, что придётся затопить дополнительную территорию и часть старых построек. Хорошо, что я отдал всё профессионалам и не стал строить из себя великого заводчика. Каждый должен заниматься своим делом.

После долгого совещания меня накормили простым, но сытным ужином. Борщ, котлета с картошкой и одуряюще пахнущий свежий хлеб. Что ещё нужно вменяемому человеку? Далее я вымылся в местной купальне, отпустил Антипа и поднялся в предоставленную мне комнату.

Оставшись один, я посмотрел в окно на старую заводскую трубу. Вдруг пришла мысль, что это, пожалуй, самое правильное дело из всех начатых мной. Металл, уголь, машины – это не интриги и заговоры. Даже не сельское хозяйство. Это то, что действительно тянет экономику страны. И если у меня получится, то не только мои заводы заработают по‑новому. Может, и другие потянутся. Дадут ли мне нормально развернуться? Пока не знаю.

Март 1774 года. Таруса, Московская губерния, Российская империя .

Естественно, по дороге домой я не мог миновать Тарусу. А это Болотов, с которым надо обсудить много дел. Заодно необходимо согласовать позиции на предстоящем собрании МОП. Очень повезло с погодой. Снова выпал снег и ударили морозы, позволив спокойно передвигаться без опасения, застрять в грязи. Я буквально погрузился в свои мысли, поэтому четыре дня дороги прошли незаметно.

Но всё равно приятно, наконец, добраться до поместья учёного, хорошенько попариться в бане, съесть лёгкий ужин и лечь спать. Переговоры решено было провести завтра.

Мы сидели в кабинете Андрея Тимофеевича, пили чай и разговаривали обо всём. С момента нашей последней встречи прошло много времени, поэтому новостей хватает. Здесь дела личные, общественные и, конечно, коммерческие. Болотов давно не просто мой знакомый, а человек, с которым я советуюсь по самым разным вопросам. Ум у него острый, хозяйственный, ещё помещик не стесняется говорить правду, даже если это идёт вразрез с моими мыслями.

В кабинете Андрея Тимофеевича царил творческий беспорядок. На стенах висело несколько карт разного масштаба с изображением участков нашей будущей Земледельческой академии. Предприятие начало обретать очертания, и вскоре начнутся сельхозработы. Несколько посёлков уже построено, инвентарь и семена завезены. Сейчас на юг постепенно завозят людей, пока из крепостных Шереметева, Разумовского, Голицына и Трубецкого. Сам Болотов после заседания МОП сразу выдвинется в Старый Оскол, откуда он недавно вернулся. Значит, за проект можно быть спокойным. Поэтому я не лез с расспросами и просто слушал хозяина поместья, с энтузиазмом описывающего проделанную работу.

Выпив целый чайник и обсудив множество тем, мы решили пройтись перед обедом. Болотов расположил теплицы прямо рядом с домом, откуда и началась прогулка.

Что я могу сказать? Сложно сравнить хозяйство тарусского помещика с Останкино. Здесь всё весьма скромно и уютно. Чувствуется, что Андрей Тимофеевич сам любит копаться в земле. У меня же на севере Москвы огромное хозяйство, занимающееся промышленными поставками сельхозпродукции.

– Я присутствовал в Останкино, когда ваш покойный батюшка закладывал большую теплицу, – произнёс Болотов, будто прочитав мои мысли. – Это грандиозное сооружение больше, чем мой дом! Признаюсь, я до сих пор вам завидую. Хочу построить похожее сооружение, но не позволяют финансы. У меня слишком много других делянок, требующих внимания.

Мой собеседник прав. Ведь в нынешнее время теплица является весьма дорогой игрушкой. Стекло дорого, а ещё есть сложная система освещения и отопления. Надо поддержать хорошего человека, чем я сразу занялся.

– Года через три мы с Мальцовым начнём выпускать не только хрусталь, но и более крупные полотна стекла. Заодно оно будет гораздо дешевле. Поэтому сам бог велел построить теплицу нового образца с гораздо лучшим освещением. Думаю, они первыми появятся в нашей академии.

Собеседник промолчал, но чувствовалось, что он доволен.

После осмотра теплиц мы вышли прогуляться вокруг дома. Дорожки были полностью очищены ото льда и снега. Несмотря на пасмурное небо, на улице всё равно лучше, чем в помещении. Вот мы и накинули шубы, начав неспешно прохаживаться по поместью.

Разговор сам собой свернул в дебри экономики страны. Мы специально обходили тему запретов, фактически наложенных Шешковским. Хотя непонятно, что делать с десятком приготовленных статей и дискуссией со столичными оппонентами. Ладно, газету обсудим в Москве. Но почему двум умным людям не поразмышлять о глобальных вопросах?

Разговор зашёл о деньгах. Точнее, о том, что в России с ними плохо. Я рассказал Болотову о своей задумке – создании банка. Не такого, как государственный дворянский, который раздаёт деньги направо и налево. Стране нужен настоящий, торгово‑промышленный банк, который начнёт кредитовать тех, кто реально работает.

– Сначала Нидерланды, а затем Англия, буквально взлетели благодаря грамотной работе банков. Там можно спокойно взять кредит для открытия лавки, мануфактуры или покупки торгового судна. Причём за разумные проценты, – произношу, зажмурившись выглянувшему солнышку. – У нас же деньги в рост дают несколько ушлых вельмож и иностранцев под грабительский процент. Тот же Сутерланд почти не скрывает, что занимает золото у голландцев и фактически перепродаёт его в два раза дороже нашим придворным. Сложившаяся ситуация просто абсурдная и вредоносная. С учётом того, что государство также возмещает до пятой части недостающих в казне средств, беря деньги в долг, то всё ещё хуже.

В ответ Болотов грустно вздохнул, но промолчал.

– Ужас ситуации в том, что весомая часть заёмных средств спускается на развлечения или за карточным столом. А деньги должны работать. Наши же дворяне похожи на дикарей, которым европейские мореплаватели втюхивают стеклянные бусы. Именно на различные предметы роскоши и также уходит немалая часть золота. Или взять Дворянский заёмный банк. Вроде неплохая идея, извращённая исполнителями. В столице мне довелось беседовать с Эрнстом Минихом. По словам президента Коммерц‑коллегии, общий долг помещиков, заложивших имущество с 1754 года, – более пяти с половиной миллионов рублей серебром! То есть пятнадцать процентов от доходной части годового бюджета страны! – произношу, с трудом сдерживая возмущение. – Но и это ещё не всё! Большинство заёмщиков не собирается возвращать кредиты! А в самом банке творится полнейший бардак! Уже несколько лет ситуацией при попустительстве чиновников пользуются откровенные проходимцы, закладывая несуществующие поместья и мёртвые души крепостных. Более того, в банке фактически не ведётся бухгалтерия. Просто нет документов и нельзя понять, куда утекают деньги. Сергей Христофорович уже второй год безуспешно пытается провести ревизию и остановить откровенное воровство, но пока безуспешно. Думаю, в итоге банк закроют и долги спишут. И мнится мне, что настоящие потери казны гораздо больше озвученной графом суммы.