– Прикажете приступать? – спросил Иван, готовый уже ринуться в кабинет.

– Лучше допиши свои вирши, – указываю на стол, заваленный бумагами. – Пока нет спешки. Мне ещё разбираться с земскими делами. А потом подготовим общую статью и удивим высший свет.

Ноябрь 1776 года. Орская крепость. Российская империя

Следующее утро я начал с весьма интенсивной разминки. Даже хорошенько побегал, пройдя несколько раз полосу препятствий. После чего сделал несколько подходов на брусьях и турнике. Ранее народ считал тренировки прихотью сумасбродного графа. Однако постепенно все адекватные офицеры втянулись.

Несмотря на мою прогрессорскую деятельность, нормальной медицины в этом времени нет, и пока не предвидится. Поэтому надо заботиться о своём здоровье и начинать с тела. Необходимость гигиены общество давно признало, особенно оценили её в армии, где кардинально сократились заболевания.

Гораздо хуже идёт увлечение людей физическими нагрузками. Понятно, что крестьянам и рабочим она без надобности. Им бы не помереть от непосильного труда. Но даже офицеры часто пренебрегают тренировками, предпочитая больше конные прогулки, реже – фехтование. Хотя последнее в плане нагрузок и общей пользы – одно из лучших времяпровождений. Обычно же господа играют в карты или пьют, особенно в столь удалённых гарнизонах, как Орская крепость. Благо у здешних обитателей есть чудесный начальник по фамилии Шереметев. Он сразу запретил азартные игры и объявил практически сухой закон. Чуток выпиваем, но без фанатизма. Развлечений у нас множество. Любопытно, как после проведения игр офицеры и местный высший свет увлеклись борьбой на поясах.

Я тоже участвую в этих забавах и, надо заметить, не всегда побеждаю в схватках. Это несмотря на лучшую физическую подготовку и знание самбо, которым занимался в детстве. Например, Касимова мне удаётся свалить или вытолкнуть за круг ровно через раз. Есть в технике этой борьбы свои фишки. Зато занятия дополнительно сплачивают коллектив и даже стирают сословные рамки. По крайней мере, никого не смущает, что на ковёр против дворянина может выйти солдатский сын Ермолай, казак Ефимов и даже крепостной Белозёров. Ага, мой секретарь будто заразился идеей стать хорошим бойцом. Универсальный человек получается. Хотя он действительно талантлив, а значит, всё логично.

После завтрака я засел в кабинете и занялся отложенным вчера земским вопросом. Интересно, что в указе Екатерина едва коснулась этой столь важной темы, которую давно обсуждают в русском обществе. Естественно, немка ограничилась полумерами. Вернее, и на них не замахнулась. Видать, боится испортить отношения с дворянством. Хотя именно от просвещённой публики исходит главный запрос на перемены.

Прочитав свои объёмные и сумбурные мысли, записанные в последнее время, я снова выделил основные тезисы для будущей статьи.

При Екатерине II и до неё не существовало земского самоуправления в том виде, в каком оно появилось после реформы её правнука Александра. Как мне кажется, самого недооценённого царя в истории России. Однако в ходе реформ, вызванных указом прабабки царя‑освободителя об «Учреждении для управления губерний Всероссийской империи», сформировались структуры, частично выполнявшие похожие функции.

Я не просто так создавал разведку и нанимал на работу Кублицкого. Мне нужна постоянная информация для анализа. На основании её можно строить предварительные выводы. Плохо, что властные структуры такими вопросами не заморачиваются. А зря.

У меня получилось пять ключевых элементов системы местного управления, начавших формироваться при Екатерине II.

1. Губернская и уездная структура.

Губернии значительно сокращены. Сейчас в каждой порядка трёхсот‑трёхсот пятидесяти тысяч человек. В уездах примерно тридцать тысяч человек. В ближайшее время планируется образовать сорок губерний и две области, разделённые на четыреста восемьдесят уездов.

Подобное решение давно напрашивалось. Попробуйте управлять регионом, который включает в себя Московскую, Владимирскую, Рязанскую, Тульскую, Калужскую, Тверскую, Ярославскую и Костромскую области моего времени. Ага, до недавних пор это была одна Московская губерния. При этом вам придётся обойтись не только без интернета, но даже без телеграфа. Уровень информированности власти и получения срочных новостей просто чудовищно низкий.

Оттуда идут многие проблемы. Например, в городе Судиславле Костромского наместничества начался мор. На дворе весна, и дороги размыты. Информация до московского генерал‑губернатора будет идти недели две. Понятно, что местные власти смогут принять какое‑то решение. Однако у них нет должных полномочий. Даже Москва не смогла справиться с эпидемией чумы. Чего говорить о провинции, где попросту нет ресурсов и власти. Теоретически, теперь они есть.

Возвращаемся к моей самой больной и любимой теме. Где создатели закона возьмут столько чиновников? Я пока не слышал об открытии особых школ или курсов для повышения мастерства госслужащих. Или обучения вчерашних офицеров. Откуда в стране разом появится несколько тысяч человек для увеличившегося бюрократического аппарата? У нас не хватает обычных грамотных людей. Надеюсь, составители указа об этом подумали.

2. Уездное управление и роль дворянства.

По новому закону власть в уездах теперь принадлежит капитану‑исправнику. Он возглавляет нижний земский суд, в который заседатели избираются местными дворянами. Естественно, это будут свои люди, в крайнем случае – единицы из уважаемых купцов. Этот же нижний земский суд призван следить за исполнением законов, розыском крестьян и поддержанием порядка.

Здесь у меня сразу начинается нервическая тряска. Мы с МОПом и столичными вельможами вроде Вяземского прожужжали все уши насчёт необходимости введения нормальной полиции. Кстати, в Москве она есть и сразу показала свою эффективность. Там себя проявили отставные офицеры под командованием грамотного чиновника, знакомого с уголовной сферой. Вербуй людей – не хочу. Недавно завершилась война, из армии уволилось немало нижних чинов и офицеров. Им нужна работа. Вот тебе готовые урядники и уездные полицмейстеры. Такое ощущение, что составители указа действуют нам назло. Как иначе объяснить подобные упущения?

3. Городское самоуправление.

Город становится самостоятельной административной единицей. Его главное учреждение – магистрат во главе с городским головой. Создаются новые формы самоуправления: общая градская дума, собрание градского общества и шестигласная дума. Последняя включает в себя представителей шести групп городских обывателей.

На бумаге – практически прорыв. По факту – профанация. Во‑первых, зачем сразу дробить совещательный орган? Во‑вторых, как вообще туда набрать людей? И к чему это городскому голове? Ответов на столь элементарные вопросы я не вижу. Зато сложностей с формированием спущенной сверху системы хватает. А денег, наоборот, нет.

4. Сословное участие в управлении.

В приказ общественного призрения, отвечающего за школы, больницы и богадельни, избираются заседатели из трёх сословий: дворян, городских жителей и вольных сельских обывателей. Аналогичное участие разных сословий предусматривается в работе нижних земских судов.

Мой первый вопрос очень простой. Сколько в стране школ? А больниц? Учебных заведений едва ли более трёх десятков, а лечебных – восемь или девять. И это на огромную империю! Военные госпитали не в счёт, потому что они не имеют никакого сходства с будущим. Часто это просто лечебный кабинет с одним хирургом на полк. Солдаты там мрут похлеще, чем от любой эпидемии.

Но не это самое главное. Если не брать дома призрения, то больницы и школы у нас расположены в Прибалтике, бывших польских провинциях и двух столицах. Далее – пустота. Печально, что ситуация чаще меняется вопреки действиям властей. Столь нужные заведения открываются на частные деньги. Государственной программой здесь не пахнет.