Храм невелик и рассчитан на три‑четыре десятка прихожан. Но сегодня он вместил втрое большее количество людей. Это я ещё сильно сократил список гостей. Пришлось потесниться, но и случай сегодня особый: граф Николай Петрович Шереметев, самый богатый человек империи, наконец‑то женится! К тому же на княжне Марии Волконской, чей род будет древнее и знатнее нашего. Рюриковичи, однако!

Но для меня происхождение невесты – вопрос второстепенный. Она не только красива и умна, но и ещё со мной на одной волне. Бабу для спаривания я найду всегда, в отличие от спутницы жизни.

У самого амвона стоял Михаил Никитич Волконский, генерал‑губернатор Москвы и мой практически тесть. В парадном мундире с орденскими лентами он светился от радости и не скрывал гордости. Всё‑таки любимая кровиночка составила партию главному богатею России. Князь действительно безумно любит дочь и выполняет все её хотелки. Например, Маша решила, что выйдет замуж исключительно за одного беспокойного попаданца, и отец её поддержал.

Рядом с Михаилом Никитичем расположились мои тётушки. Вера Борисовна и Екатерина Борисовна являли собой настоящих счастливых дам. Ведь племянник, наконец, успокоился, остепенился, и можно прекратить волноваться за продолжение рода Шереметевых.

И, конечно, главными гостями на церемонии были Павел и Наталья Алексеевна. Цесаревич просто светился от счастья. Но явно не из‑за моей женитьбы. Его супруга ждала второго ребёнка, что не скрывало пышное платье. Я бы на месте наследника престола не был столь оптимистичен. Два внука – это повод отправить его в Страну вечной охоты. Зачем немке столь беспокойный сынок? Только это другая история.

В толпе, забившейся в церковь, можно было увидеть весь цвет русской аристократии: Воронцовы, Голицыны, Демидовы, Куракины, Лопухины, Разумовские, Скавронские, Трубецкие. Большинство – моя родня и соратники. Я решил ограничиться скромным торжеством, но всё равно пришлось пригласить порядка ста пятидесяти гостей. Часть из них подъедет попозже.

Настоятель церкви по имени Алексей, служивший здесь последние полтора года, вышел из‑за алтаря. Это был молодой, крепкий мужчина с густой светлой бородой и добрыми глазами. Местный люд относится к священнику весьма положительно. Он облачился в золотую парчу, мерцающую в свете свечей. Несмотря на молодость, в каждом движении священника сквозило достоинство и уверенность – товарищ знает себе цену. Хотя после того самого конфликта абы кого в мою вотчину не пришлют. Алексей остановился перед нами, оглядел гостей и одобрительно кивнул. Наверное, самому себе, не присутствующим. Думаю, он свои ожидания оправдал. Где ещё можно увидеть в одном месте столько бриллиантов, сапфиров, рубинов и изумрудов?

Тишина в помещении стала почти осязаемой. Даже самые нетерпеливые перестали переминаться и шептать. Отец Алексей поднял руку и начал негромко читать молитву. Постепенно звук возрастал, а каждое слово отражалось от сводов.

– Благословен Бог наш всегда, ныне и присно, и во веки веков…

Голос у попа ровный и спокойный. Я особо не вникал в смысл произносимого. Просто стоял и ждал окончания службы. По мне, лучше просто расписаться в ЗАГСе и ехать кататься по городу. Замок ещё надо повесить на какой‑нибудь мост.

– Боже Пречистый и всея твари Содетелю…

Осторожно оглядываю собравшихся. Особенно свою невесту – считай уже жену. Все выглядят торжественно, а Мария с трудом сдерживает эмоции. Она вообще эмоциональная, и как все рыжие, моментально краснеет в порыве чувств. Так и было при нашей встрече после моего появления в Москве. Мне не нужны были подсказки, чтобы понять очевидное. Меня ждали и надеялись на вполне понятное продолжение. Вернее, предложение. Его я и сделал, но потом приватно объяснил Волконскому, что всё будет зависеть от решения императрицы. Также я донёс до него, что не пытаюсь прикрыться сватовством к его дочери. Мы тогда поняли друг друга. Генерал вообще адекватный мужик и просто любит своих детей, что по нынешним временам редкость.

Пробыв в Москве два дня и немного отдышавшись после чудовищной весенней распутицы, я направился в Петербург. Дорога заняла почти две недели. Ну не ездят нормальные люди по стране весной. В конце апреля мне удалось добраться до точки назначения.

– Благословен еси, Господи Боже наш…

Алексей продолжал вещать, а я снова погрузился в воспоминания. Забавно, но никто не пытался меня арестовать по приезде. На этот раз Петропавловская крепость обошлась без Шереметевых. Сначала складывалось впечатление, что Екатерина попросту забыла о беспокойном графе. Что оказалось неправдой.

В Зимний дворец меня вызвали через три дня, где встретили немалой такой компанией. Императрица встретила меня благосклонно, как и вельможи под предводительством Вяземского. А потом на меня вылили самый натуральный ушат воды. Если кратко, то слова генерал‑прокурора Сената прозвучали следующим образом:

– Николай Петрович, мы внимательно рассмотрели критику «Учреждения для управления губерний Всероссийской империи» и признали её верной. Поэтому вам и компании подданных, именуемых себя «Московское общество прогресса», поручено в течение года предоставить свой проект закона. Ответственным назначаетесь именно вы, граф. То же самое касается финансовой реформы – закона, который назрел много лет назад. Срок вам – два года. При этом вы имеете право требовать любые сведения у коллегий и иных присутствий. После предоставления проекта он будет обсуждаться на сенатской комиссии, созданной Её Величеством. Шереметев, вам карты в руки.

Это я кратко. Нюансов в полученном мной деле хватает. Плохо, что проект могут не утвердить. Скорее всего, хитромудрые сенаторы попросту украдут часть наших предложений. Только в этом случае немка загнала себя в угол. С её же разрешения у нас почти все события освещаются в прессе. Естественно, столь важный закон напечатают даже на лубках. Смешно, но в России, похоже, спонтанно появилось гражданское общество. Если Екатерина сольёт мой труд в сортир, то её не поймут даже соратники. Речь не о ворах вроде Потёмкина, а о настоящих государственниках, как Вяземский, Панин или Щербатов. А это очень мощная группировка, недовольная деятельностью фаворитов.

Императрица думает, что переиграла меня. Вон как обрадовалась, когда я сообщил о женитьбе на Волконской. Ведь это якобы её креатура. К тому же немка отжала у акционеров пятнадцать процентов «Русской судоходной компании» и «Сырьевой артели». При этом государство не предложило нам ничего взамен. Даже налоговых льгот на два‑три года зажали. Признаюсь, я очень порадовался такому решению. Ведь Екатерина одномоментно настроила против себя двенадцать богатейших родов страны.

– Венчается раб Божий Николай рабе Божией Марии во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь! – торжественно произнёс священник.

После чего я приложился к образу Спасителя, расположенному на венце.

– Венчается раба Божия Мария рабу Божию Николаю во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь.

Волконская также приложилась к образку Богородицы, расположенному на её венце.

После возложения венцов священник трижды произнёс тайносовершительную молитву, обращаясь к Богу:

– Господи, Боже наш, славою и честию венчай их!

Выйдя из церкви, я прищурился июньскому солнышку и улыбнулся. Война продолжается, пусть противник и решил, что победил.

[1] Дербеты – этногруппа ойратов, проживающая в основном на западе Монголии (аймаки Увс, Ховд и Баян‑Улгий). Часть дербетов проживает в России в Республике Калмыкия.