Я сжал кулаки, пытаясь успокоиться. Если у меня и были мысли сдать дворян полиции, то только что они улетучились. Ведь смертная казнь им не грозит, а ничего другого они не заслуживают. Повернувшись к Дуровым, пытаюсь рассмотреть на их лицах хоть толику раскаяния. Ею даже не пахнет. Тем им хуже. Вон, Дмитрий даже ухмыляется, а Мария сидит с лицом истинной аристократки в окружении плебеев. Только Михаил прочитал в моих глазах приговор и отчаянно завыл по‑звериному.

Февраль 1774 года. Окрестности Козельска, Московская губерния, Российская империя .

Я человек не жестокий и различными психическими заболеваниями не страдаю. По крайней мере, хочется в это верить. Однако есть ситуации, превращающие меня в зверя. Ненавижу насилие в отношении детей, и тем более педофилию. Понимаю, другие времена и девочки выходят замуж в четырнадцать лет. Только здесь иная ситуация. Поэтому взвывший Михаил Дуров правильно понял, что его ждёт.

Тут ещё Воронов добавил мне уверенности. Не в своих силах, а в правоте.

– Ваше сиятельство, ты в нас не сомневайся. Таких хозяев, как покойный Пётр Борисович и ты, поискать на Руси, – молодой командир алексеевцев начал издалека. – Старики рассказывали, как всё начиналось. Про набеги татарвы, разбойных казаков и прочей нечисти тоже. Как Шереметевы нам помогали, хотя могли бросить с татями один на один, мы тоже помним. А ещё ваш батюшка подати отменил на три года после неурожая. Это скольких детишек он от смерти спас! Может, меня и ребят тоже! В Алексеевской вотчине народ живёт получше многих казацких станиц, чего уж с обычными деревнями сравнивать. И всё благодаря семейству вашему. А нас с ребятами знающие люди как раз на поимку разбойников натаскивали. Мы знаем, какие беды эти твари приносят. Не подведём и сделаем, как ты прикажешь.

У меня под рукой оказался взвод башибузуков? Неплохо! Но от этого ситуация не становится легче. Кстати, фон Шик ручается за пятёрку бойцов Федота, которые в отличие от остальных парней первого набора сдали все экзамены. Вот и проверим их ещё раз.

– Выбери двух человек, остальных на улицу. Там люди поступают в распоряжение Ермолая, – поворачиваюсь к дядьке и начинаю отдавать приказания. – Займитесь поиском товара и саней, на которых мы всё потащим. Кстати, на хуторе вроде есть коровы и курицы. Найди людей, кто сможет быстро забить скотину, нечего оставлять здесь мясо. Выдвинемся завтра на рассвете, и времени у нас мало.

– А как быть с дворней? – вдруг спросил Ермолай и пояснил: – Тут же две избы с мужиками, бабами и детишками, кто вёл хозяйство.

Чего‑то я упустил этот момент. Думаю, взрослые в любом случае замешаны в преступлениях Дуровых. Только дети не виноваты.

– Заберём с собой. По весне отошлём в Алексеевскую вотчину, туда как раз пойдёт обоз. Девочек тоже пока им отдайте и накажите помыть и накормить. Заодно проследите, чтобы дворня их не обидела, – быстро принимаю решение. – И это, принесите пять чурбачков длиной в локоть, пару топоров и молот.

Недоумённые бойцы вышли, я же остался наблюдать за мечущимся раненым, которому для успокоения дали пару раз в рыло.

Вдруг Дурова выплюнула кляп и сделала несколько судорожных вздохов. Сейчас она выглядела особенно омерзительно с белёсыми бровями, розовой кожей и заплывшими глазками. Свинья, не иначе!

– Я требую отпустить нас! Показания моего сына взяты после применения пыток! А он ранен! – попыталась взять нас голосом помещица.

Интересно, она вообще не понимает, что происходит? Вон её сынок сразу догадался. Отчего пытается также выплюнуть кляп. Наверное, хочет вымолить прощение. Я же перевёл взгляд на Марию, скривившись от омерзения. Дурова тут же отреагировала.

– Что, граф, не нравится? Да, я тебя узнала, видела в Калуге летом, – пояснила помещица. – А ты думал, помещики только добрые баре с книжками и сентиментальные барышни? Жизнь жестока. Поэтому люди выживают как могут. Мои мальчики – молодцы. Они не жалуются и делают своё дело. Пусть их ждёт ссылка, но и там люди живут. Ты же изображаешь из себя чистенького, за сиволапое мужичьё радеешь. Знаю, я всё, читала твою газетёнку. Только мы не они. Дворяне – соль земли русской, потому нам многое дозволено. А девки для того и нужны, чтобы их валять. И спрашивать их мнения никто не должен.

– Принёс, Ваше сиятельство, – появившийся Кондрат перебил разошедшуюся тётку.

– Настрогайте колышки толщиной примерно в полтора вершка на конце. За всякие зазубрины не беспокойтесь, так даже лучше, – приказываю, не оборачиваясь.

Самонадеянная помещица и два её глуповатых отпрыска ничего не поняли. Зато Михаил снова задёргался. Шик с кривой усмешкой наблюдал за происходящим, не произнося ни слова. Он со мной и выполнит любой приказ.

– Сделали, барин! – через несколько минут отрапортовал Воронов и показал мне деревяшку. – Так подойдёт?

Неплохие получились колья. Длиной сантиметров по шестьдесят, а диаметром около шести. Парни работали на скорую руку, поэтому поделки вышли грубоватыми, с зазубринами. Самое оно!

– Начинайте с холопов, – киваю на парочку так и валяющихся в углу разбойников, старающихся не отсвечивать. – Двое держат, один работает. Скидывайте с них портки и вбивайте колья.

Если Кондрат и присутствующие удивились, то окрик фон Шика заставил всех действовать.

Теперь уже заверещал один из татей, понявший, что сейчас произойдёт. По его словам, он не виноват и его заставила Дурова. Сама помещица смотрела на происходящее с недоверием. Она думала, что принадлежность к дворянскому сословию избавляет от строгого наказания. Тем более, здесь весь из себя прогрессивный Шереметев. Мол, на что способна эта тряпка? Убогая так ничего и не поняла, когда мы взяли штурмом усадьбу. Мария пришла в себя только после того, как жутко заорал разбойник, которому не понравился сеанс практической проктологии.

– Ты не посмеешь!

Заверещала помещица, когда бойцы отбросили в сторону скулящее существо, задёргавшееся в углу. Второй разбойник пытался вырываться, но силы были не равны.

– Ты…

Фон Шик заткнул Дурову кляпом и снова сел на своё место. В глазах глуповатых Дмитрия и Петра появилось понимание. Один из братьев даже попытался вскочить, но тут же рухнул на пол. Бегать со связанными ногами и руками очень сложно.

Мне не нравилось наблюдать за происходящим. Но происходящее действо необходимо. Будто подслушав мои мысли, ко мне наклонился фон Шик.

– Хорошая идея повязать людей кровью, гауптлинг, – прошептал словак. – Здесь собрались наиболее умные бойцы, которые не продадут. Однако убийство дворян не помешает. У них больше нет пути назад.

Признаюсь, я бы и сам растерзал Дуровых, откажись люди их казнить. Только народ подобрался действительно понимающий.

Тем временем сменившиеся бойцы приступили к младшему сыну помещицы. Мария вдруг сделала вид, что потеряла сознание, но мощный удар по лицу тут же привёл её в чувство. После чего Кондрат схватил тётку за волосы и заставил смотреть на экзекуцию.

Через несколько минут всё было закончено. Комнату наполнили крики невыносимой боли и запах дерьма. Блин, надо было провести операцию в другом помещении. Теперь его проветривай.

– Этих в погреб, – киваю на орущих разбойников, а затем указываю на трясущуюся помещицу. – Выбейте из неё, где схроны. Затем бросьте к остальным. Ночуем здесь, поэтому проветрите и пора начинать обед готовить. Чего‑то есть охота.

Фон Шик указал одному из бойцов на Дурову и вышел со мной во двор. Там под громкие крики дядьки происходило броуновское движение. Площадку около дома заполнили пятью санями, которые проверяли бойцы. Чуть вдали парни на куске ткани затаскивали в амбар зарезанную корову. Правильно, лучше разделывать тушу в относительном тепле. Там же мужички затрапезного вида рубили головы курам. Думаю, у нас сегодня будет отличный суп! Шум и гам стоял такой, что до народа вряд ли дошли звуки экзекуции.