Что ей ответить? Я попал в прошлое и украл стихи у известного автора моего времени? Бред!

– Да! Иногда меня посещают озарения, – вру и не краснею, глядя в глаза тётушки. – После возвращения домой Муза начала посещать меня с завидным постоянством. Может, дело именно в этом? Только вдали от дома ты по‑настоящему понимаешь, насколько любишь Россию.

– Ага! Или одну определённую девицу, – тихо произнесла Вера Борисовна. – О чём я думала, когда одобрила просьбу Фетиньи? Ведь всё было очевидно.

Далее мы просто пили чай, не касаясь темы воспитанников. Тётушка похвалила меня за организацию приёма. Фейерверк особо удался, вызвав бурю эмоций у публики. Только я больше не буду баловаться с этим делом в Москве. Так можно полгорода спалить.

Ещё гости оценили канапе, мои наливки и, конечно, лимонад. Газированный напиток вообще стал настоящим хитом! Меня задёргали даже во время танца с просьбой поделиться рецептом. Однако, узнав, сколько стоит сатуратор, сразу сдавали назад. Дорогое получается удовольствие. Поэтому народ начал просить несколько бутылочек шипучки в подарок. Такие простые! Будто мне заняться больше нечем.

После отъезда Веры Борисовны я скатался в Вешняки, где погрузился в дела инженеров. Дю Пре уже начал испытывать металл для рессор, параллельно изготавливая инструменты. Мы тут решили расширить ассортимент, начав производство товаров сельскохозяйственного назначения, если называть вещи своими именами. Будущая академия требует нормальные плуги, бороны и прочие сеялки. И это только часть необходимого инвентаря. Кое‑что я уже начал использовать на своих подсобных хозяйствах в Останкино и Кусково. Всё идёт по плану, как пел один омский панк.

Ермолай с фон Шиком немного развлекли меня в дороге. Только всё это тлен. Мои мысли занимала Анна, чей образ попросту заменял любое дело. Вроде хочешь подумать о школе или лаборатории, но не получается.

Надо бы вызвать из столицы Ивана Аргунова, чтобы тот запечатлел образ Анны. А чего? Рисовать императрицу ему можно, а Анну нельзя? Ха‑ха! Вот высший свет возбудится! У Аргунова заказы запланированы на год вперёд. Но он мой крепостной, как и его дети. Вот такая катавасия.

– Напиши Егору, чтобы прислал в Москву художника, – приказываю Афоне на обратном пути. – Пусть живописец с семьёй едет, у него будет много работы.

Забавно, но я привык в дороге общаться с собственным секретарём. У него даже есть специальный блокнот для записи моих гениальных мыслей. И это не шутка. Свои озарения я озвучиваю Афанасию, чтобы он их переносил на бумагу. Многое он не понимает, но мне всё равно.

Звук открываемой двери вывел меня из дрёмы. Лёгкая поступь и шорох одежды уже не стали сюрпризом. Значит, убивать меня будут не сегодня, поэтому я оставил в покое рукоятку кинжала. Ага, я параноик и ожидаю покушения в любой момент.

Тёплое тело скользнуло под одеяло и прижалось ко мне. Прижимаю его к себе и зарываюсь носом в шёлк её волос.

– Ты ведь понимаешь, что у нас нет будущего? – произношу после затянувшейся паузы.

– Глупый! Нельзя идти против судьбы, – раздаётся в ответ.

[1] https://ya.ru/video/preview/14048675133021323617 Романс Павла Германа и Бориса Фомина.

[2] https://ya.ru/video/preview/4280901959317711601 Песня из кинофильма «Жестокий романс».

[3] https://vkvideo.ru/video‑29892348_456241793?t=5s Песня группы Любэ «Выйду ночью в поле с конём».

[4] https://vkvideo.ru/video558435613_456239238?t=2s«Луч солнца золотого», серенада Трубадура из м/ф «Бременские музыканты».

Ноябрь 1773 года. Москва, Российская империя .

– Ха‑ха! Ты такой смешной! Ну кто же так катается? – громко воскликнула молодая женщина, сделав плавный поворот.

– От смешной слышу! Кто недавно споткнулся? – ответил её муж, снова чуть не упав.

Парочка действительно влюблена. Мне‑то всё сразу ясно. Такие чувства не подделать. Хватает того, как они улыбаются и разговаривают. Что очень странно для людей такого уровня. Вернее, любовная искра может проскочить между кем угодно. А вот сохранить её сложно. Особенно учитывая окружение этих двоих и общую обстановку в столице. Тамошние паразиты будут гадить насколько возможно, разрушая их союз.

И ведь этого даже не скрывают. Взять того же Лёшу Куракина. Юноше всего пятнадцать лет, а его решили отправить учиться в Лейден. К чему такая спешка? Ежу понятно: придворные хотят сменить окружение цесаревича.

Ага! Именно Павел Петрович пожаловал ко мне в Кусково. Приезд наследника престола оказался сродни стихийному бедствию. Благо я подготовился заранее, и на дворе Рождественский пост. Здесь есть где развернуться и чем заняться. Касательно поста – даже самые циничные дворяне не могут нарушать общепринятые нормы прилюдно. В Москве бравируют показательной религиозностью в пику развратному Санкт‑Петербургу.

Думаю, Павел специально подгадал с датой, чтобы избавиться от навязчивого внимания. Но даже это не позволило нам проводить время, как хочется. Сначала прибежал генерал‑губернатор с лучшими людьми города. Не выгонять же их? Только как быть с остальными? Желающих выразить почтение наследнику нашлось немало. Я бы сказал, половина дворян губернии. А ведь с цесаревичем приехала немалая свита.

Пришлось разместить целый табор и потом его развлекать. Благо большая часть кавалергардов, охраняющих наследника, остановилась в Москве. Хотя десяток напыщенных офицеров слоняется по дворцу, мешая слугам делать свою работу. Гвардейцами, пусть и формально, командует Григорий Орлов. Поэтому всех его людей можно считать шпионами. Хорошо, наблюдателями. Наиболее приятное впечатление производит только их командир Мусин‑Пушкин. Остальные – худший вариант гусара из анекдота. Уже были случаи приставания к служанкам и избиения лакеев. Не став разбираться, я просто полез в бутылку, заявив, что выселю всех индюков в палатки на улицу.

А у меня, вообще‑то, роман, и не хочется отрываться от Анны. В общем, с наследником удалось нормально поговорить только на четвёртый день. Павел остался прежним – любознательным и порывистым. Просто неказистый и некрасивый юноша вырос.

Касательно развлечений: я предложил после завтрака покататься на коньках, для чего несколько слуг два дня очищали от снега площадку. Озеро‑то у меня прямо перед дворцом. Экипировку приготовили заранее, но не на всех. Вот так на ровном месте появляются новые враги. До этого момента публика в качестве развлечения посмотрела спектакль моего театра. Затем гости устроили целых два литературно‑музыкальных вечера, не особо меня впечатливших. Но надо двигаться вперёд.

Поэтому на катке оказались Павел, Наталья Алексеевна, её фрейлины Евдокия Белосельская и Прасковья Леонтьева, Александр Куракин, а также Николай Юсупов. Естественно, не обошлось без меня, ставшего фанатом коньков ещё во время учёбы в Нидерландах. Оказалось, великая княгиня тоже любит кататься, о чём месяц назад сообщил Куракин, с которым мы состоим в переписке.

Забава удалась на славу, хотя вначале некоторые вопросы вызвали специально пошитые костюмы и сами коньки. Пришлось дворцовым портным хорошо поработать. Зато какой эффект! Три молодые женщины выглядели очаровательно в коротких шубах и вязаных шапочках с помпонами. Пышные платья, конечно, немного мешали, но все быстро приноровились. Мужчины щеголяли в приталенных камзолах в старорусском стиле. Особый интерес у публики вызвали лезвия, привинченные прямо к ботинку. Даже в Нидерландах пока используют коньки, крепящиеся ремешками. Этакое ноу‑хау из будущего.

Сначала спортсмены осваивались с немного необычной обувью. Да и кататься умеют не все. Здесь подвела память прежнего графа. Я думал, что коньки в Россию привёз Пётр I и они прижились. Но оказалось, что постепенно заморская новинка сошла на нет и сейчас это развлечение узкого круга лиц. Благо в него входят Павел, Куракин и Юсупов. Иначе пришлось бы людям краснеть перед толпой, собравшейся на берегу. Это над фрейлинами нельзя смеяться – они почти и не катались, впервые встав на лёд. И чего полезли? А вот мужчины должны показать себя во всей красе. Тем более под взглядами стольких дам.