Угу. Мои крестьяне, живущие на фронтире, люди непростые. Только ещё у отца Ермолая вышел с алексеевцами конфликт. Вот дядька и не смог переступить через старые обиды. Зато это ещё три месяца назад сделал один предусмотрительный граф. И дело не в безопасности усадьбы. Здесь в целом хватает бывалых людей, которые отобьются хоть от роты солдат. Скажу по секрету, у меня в подвале стоят две небольшие пушки и есть люди, умеющие ими пользоваться.

Меня больше беспокоит Евдоким Демидов, начавший проявлять нездоровую активность, судя по донесениям Козодавлева. Когда сделка по покупке заводов его брата станет реальностью, то потомок вырождающегося семейства будет гадить. Поэтому его должны встретить хорошо подготовленные люди.

Дядька со словаком откровенно облажались с первым отрядом, поэтому землю будут рыть, но через три месяца у нас появится спаянная команда.

– Завтра поедешь в Останкино, – тычу пальцем в удивлённого дядьку. – Там Уваров собрал три десятка ветеранов, отобранных из моих имений. Пахать они особо не хотят, но мужчины ещё крепкие, почти все семейные. Как раз подойдут для караульной службы на заводах и в охране обозов. Теперь ты, – перевожу взгляд на Шика, не дав Ермолаю начать расспросы. – Берёшь также завтра пять – семь возков, они готовы, и направляешься в Коломну. Туда Алёшка Дедёшин должен сопроводить три десятка алексеевцев. Мне их выделили тамошние старосты. У твоего собутыльника с мужиками конфликт, поэтому будешь обучать их сам. Вернее, по выданным методичкам и под моим надзором. Бумаги на изучение получите сейчас, завтра в дороге засветло прочитаете. За Вешняками уже построили казарму, полосу препятствий и стрельбище. Ваше дело – довести людей до ума к маю. Две недели я понаблюдаю, может, чего подскажу. Потом поеду в столицу.

– Так, а… – дядька развёл руками, но я его понял.

– Возьму с собой поручика Козодавлева, пару его людей и Первака. Федота отправьте в Ясенково. Там сейчас спокойно, и больше доставки грузов не будет, но пусть наведёт порядок с охраной. Вот бумаги. Как вернётесь, поговорим. И прекращайте пить каждый день. Я ведь терплю до поры до времени. А потому могу и на дверь указать.

Расстроенные бойцы взяли бумаги и молча покинули кабинет. Думаю, они сделают правильные выводы, не дети малые.

В камине догорают поленья, за окном воет ветер. Где‑то там, в заснеженных полях за Волгой, творятся страшные дела. И если я хочу сохранить заводы и людей, которые мне верят, то надо готовиться к худшему и создавать отряд. Помимо Демидова, на дорогах хватает разных ухарей, как выразился Ермолай. Разбойничают не только шайки, опирающиеся на крестьян, но и дворяне. Вот мой отряд и очистит дороги от беспредельщиков, которые начнут грабить под видом пугачёвцев.

Январь 1774 года. Санкт‑Петербург, Российская империя .

Снег скрипел под полозьями тяжёлого возка. Этот мерный, убаюкивающий звук смешивался с фырканьем лошадей и скрипом салона. За окном проплывали заснеженные поля, перелески, редкие деревни с низкими избами, из труб которых вился серый дымок, стлавшийся по ветру. Хотя этот дым скорее валит из дыр в крышах. Печки себе могут позволить не все крестьяне.

Я откинулся на медвежью шкуру, прикрыл глаза, и время будто сдвинулось, потекло вспять. В памяти всплыл тот самый день десять месяцев назад, когда я очнулся в чужом теле, на которое предстояло взвалить груз не только графского имени, но и знаний, добытых в другом, неведомом здесь веке. Сначала всё казалось зыбким, непрочным, как тонкий лёд на весенней реке. А сейчас? По сути, мало что изменилось, несмотря на явные успехи в некоторых сферах. Может, оттого и пришли воспоминания, что вскоре всё переменится? Возможно, в худшую сторону. Чего бы очень не хотелось.

Дорога тянулась бесконечной лентой, возок покачивало на ухабах, и мысли продолжали течь неторопливо. Напротив сидел Козодавлев, оказавшийся приятным попутчиком. Поручик большую часть дороги молчал и говорил, только когда его спрашивали. Недавно он подкинул дров в дорожную печку и будто растворился в своём углу. Для меня нынешнего получается идеальный вариант. Нервничаю я, ещё и переживаю из‑за расставания с Анной. Поэтому не хочется лишний раз разговаривать.

Три недели перед отъездом прошли в жуткой суете. Ведь пришлось следить за упаковкой и отправкой реквизита, оборудования и сотни мелочей, которые лучше проконтролировать лично. Тот же лимонад мы решили делать в Петербурге, отправив туда сатуратор с ингредиентами и несколькими сотнями бутылок. Естественно, технику сопровождали два мастера.

А ещё в казарму, построенную недалеко от школы, прибыло пополнение. Зная моё отношение к небрежной работе – могу и оштрафовать – Уваров с Дедёшиным привезли добротный человеческий материал. Ветераны и алексеевцы видимых болезней не имели, а главное – желали служить. Порадовало, что у бойцов была правильная мотивация. Ведь ветеранам пообещали переезд с семьёй и собственные дома. Первые не рвались в бой, но понимали важность подготовки для караульной службы. Мелочей в таких вещах не бывает. Система должна работать как единый механизм, начиная с охраны и заканчивая связью. Вторые тоже произвели приятное впечатление. Парни прибыли под началом бывалого дядьки, быстро ставящего горячие головы на место. Заодно они прониклись моей речью с перечислением трудностей, которые будут в обучении, и будущими преференциями. Мне кажется, ребят больше воодушевила возможность стать крутыми бойцами. Ещё конь с добротным снаряжением – роскошь по нынешним временам. Ага, отряд встанет мне в копеечку. Благо, что охрана будет передвигаться на телегах.

Я не бог весть какой воин. В прошлой жизни отслужил срочную и немного повоевал. Только погиб слишком быстро, чего греха таить. Но кое‑что в голове осталось. Да и военная наука шагнула далеко вперёд. А к безопасности надо относиться очень серьёзно. Сидящий напротив поручик подготовил справку о положении дел с криминалом за последние два года. Скажу вам, что без всякого Пугачёва проблем и даже жути хватает. А ещё такое ощущение, что с разбоем никто не борется. Вот и пришлось вводить новинки для предотвращения любых неприятностей.

Например, вместо обычного часового я ввёл систему сменных постов и патрулирования. Теперь у ворот или объекта не один человек, а трое. Двое скрыты, а боец снаружи ведёт наблюдение. Каждые полчаса внешний часовой сменяется. Если к посту приближается кто‑то подозрительный, он подаёт сигнал свистком, и внутренние бойцы занимают позиции.

Или касательно обоза, который не просто вереница повозок с грузом. Это движущаяся крепость, и строить её надлежит по всем правилам. Обязателен головной дозор и арьергард. Всадники не просто смотрят вперёд или контролируют тыл, но постоянно сканируют местность. Скорость движения – не более пяти вёрст в час по пересечённой местности. Быстро – это не значит безопасно.

При ночёвке обоза запрещается ставить повозки как попало. Формируется круг, внутрь загоняются лошади, выставляются три поста – не у костра, а в темноте, на расстоянии двадцати шагов от лагеря. Костёр должен быть только один, в центре круга, и гореть так, чтобы снаружи нельзя было разглядеть, сколько людей внутри. Часовые сменяются каждые два часа. Особое внимание надо уделять разведке перед выходом.

Естественно, такие сложности касаются сопровождения ценных грузов. Но всё равно людей необходимо держать в тонусе, чтобы такой порядок службы отложился на подкорке.

У летучего отряда, который должен также выполнять функции моей охраны, свои инструкции. Главное – в его составе должны находиться только люди, способные принимать решения, не ожидая приказа. Основа тактики – внезапность и скорость. Нельзя атаковать разбойников с фронта, если можно зайти с фланга или тыла. Шумный бой – это поражение. Наша задача – не перестрелка, а захват или уничтожение с минимальными потерями.