Самое забавное, что больше сложностей возникнет с крепостными. Они хоть и рабы, но православные. В этом случае на их защиту лицемерно встанет церковь. Обычно помещик может убить кого угодно или хоть завтра изнасиловать ребёнка. А вот вывезти своё говорящее имущество нельзя. И большинство крестьян не решится на эмиграцию, так как привязано к земле. Поэтому дела лучше иметь со свободными людьми. А у большинства из них всё хорошо дома. На черта плыть за океан к католикам? Замкнутый круг, однако. Ничего, решим, если жизнь заставит.

Анна. По идее, для неё всё и затевается, и переезд для подруги – оптимальный выход. Она говорит на трёх языках, поэтому легко выучит испанский. Воспитание позволит ей плавно войти в любое общество. Креолы не такие высокомерные, как континентальные испанцы. Значит, никто не будет обращать внимания на её происхождение. И главное – она будет со мной.

Есть и минусы. Испания – страна слабеющая. Через тридцать лет начнутся войны за независимость. Мексика, Венесуэла, Аргентина отпадут от метрополии. Куба останется испанской дольше всех, но и она будет бурлить. Плохо, что могут возникнуть проблемы с удержанием собственности на континенте, если я решу строить там заводы.

Надо просчитывать варианты и держать деньги в разных корзинах. Часть в Амстердаме, через ван Ланшотов, что‑то в Гамбурге, как я советовал Брандту. Основные активы лучше перевести в серебро и золото, которое всегда можно обменять на товар. Как вариант, можно попробовать на паях с голландцами открыть свой банк на Кубе. Почему нет? Кто мешает опутать ту же Мексику и Новую Гранаду финансовой паутиной? В начале XIX века туда влезут англичане, которые и поспособствуют отделению Латинской Америки. Позже появятся пиндосы с доктриной Монро. Но если сыграть на опережение, ещё и прикрыться голландцами, то можно ухватить свой кусок пирога.

И главное – нужен свой флот. Несколько десятков судов, которые могут перевезти людей, оборудование и, если понадобится, увести нас от любой опасности. Плюс необходимо встроить торговую компанию в мировой рынок, как я планирую сейчас.

Я вспомнил разговор с Виллемом. Он в тот раз удивился, когда я заговорил о русском флоте в Атлантике. А теперь я сам понимаю, что без этого никуда. Свои корабли – это независимость. Испанцы любят чужаков с деньгами, но не любят, когда те слишком сильны. Надо быть полезным, но ненавязчивым. И никто не мешает создать на Кубе альянс с местными воротилами. Если не лезть в их огород, а найти альтернативную делянку, ещё и помочь людям перемещать деньги с товарами, то всё будет хорошо.

Ещё один вариант, который пришёл в голову, – Флорида. Тоже испанская, но ближе к американцам. Там меньше порядка и больше дикости. И главное, землю ждёт та же участь, что и Луизиану. Рано или поздно звёздно‑полосатый флаг взовьётся и над Сент‑Огастином. Не хочу жить в стране, где моих детей через поколение назовут второсортными. Я уже сейчас ненавижу гринго. Ха‑ха!

Значит, Куба. Гавана или Сантьяго‑де‑Куба. Табачные плантации, сахарные заводы, портовые склады. И возможность создать что‑то новое. Не просто убежище, а центр. Русский остров посреди Карибского моря. Со школами, больницами, заводами. Со своей верой, своим языком, своими порядками. Думаю, у меня хватит средств перевезти сразу несколько тысяч человек. Только придётся заранее готовить базу. Значит, нужен вменяемый и не вороватый агент. Где бы его ещё найти?

Я усмехнулся собственной дерзости. Граф Шереметев – владелец Кубы? Я ведь на меньшем не остановлюсь и подомну остров под себя. Звучит как бред. Но иначе зачем огород городить? Испанцы продают всё что угодно, если цена правильная. А у меня есть что предложить. Не только золото, но и технологии, а также различные товары. Всё, что испанцы покупают у англичан и голландцев, платя втридорога. Я же могу дать дешевле. И необязательно захватывать страну при помощи армии. Как показывает мировая практика, для этого нужны деньги и договорённость с местной элитой.

Что‑то Коля размечтался. А ещё сразу нашёл единственный выход. А ведь только вчера собирался бороться, и вдруг такие мысли. Вот что с мужиком делают красивые глаза и упругие сиськи. Понятно, что Родину я не предам и буду цепляться до последнего момента. Но подобная слабина настораживает. Надо всё‑таки дождаться следующего хода Екатерины и её халдеев, а затем думать.

Пока же пойду я спать. Тем более меня в кровати ждёт такая роскошная женщина, ради которой можно изменить своим принципам.

Осторожно ложусь на постель, но Анна, почувствовав моё возвращение, сразу прижалась ко мне. Обнимаю любимую женщину и вздыхаю. Даже мысль о расставании с ней просто бесит, заставляя искать любые выходы из ситуации. Ладно, время ещё есть, буду думать.

Вечерний кабинет в Кусково, за окнами метёт. Я сижу у камина, разбираю бумаги. В дверь стучатся – входят Ермолай и фон Шик. Оба хмурые, особенно словак, который малость заскучал. Вернее, это я озадачил обоих юмористов.

– Садитесь, – киваю на кресла. – Чай будете?

– Будем, Ваше сиятельство. Но лучше настойку, – Ермолай опускается на край стула, фон Шик остаётся стоять. – Только прежде позвольте сообщить наши мысли.

– Так говори, – откладываю бумаги, мысленно улыбаюсь.

– Беспокойно на дорогах, Николай Петрович. Обоз из Липецка едва не перехватили. Хорошо, что Федот с Перваком вовремя заметили засаду, объехали стороной. Но это только начало. Хотя, скорее всего, это какие‑то местные ухари. Может, даже помещики.

Даже так? Я об этом не слышал, пока не докладывали. Дядька и должен был сообщить. Вот и обрадовал сегодня.

Мы стали потихоньку налаживать в Ясенково склады для будущего масштабного строительства. Поэтому начали завозить в деревни провизию, инструмент и материалы.

Фон Шик наконец садится, кладёт на колени тяжёлые руки.

– Пугачёв осадил Оренбург и разбил несколько сильных отрядов, – произносит он с характерным акцентом. – Слухи ходят страшные. Помещиков вешают, церкви жгут. И главное – люди к нему идут. Тысячами.

– Знаю, – киваю. – Что предлагаете?

– Мы с Ермолаем умеем воевать. Но нас двое. И вы оказались правы, когда попеняли нам, что к настоящему бою готовы только Федот и Первак, – хмуро продолжил Шик. – Если Пугачёв придёт или даже решительная шайка, то всё будет плохо. А ещё, похоже, тройка наших людей, которые из казаков, ушла на Волгу.

Я откладываю бумаги и уже сам хмуро смотрю на бойцов. Хорошо, что недавно у нас состоялся неприятный разговор о безопасности и слабости наших структур. Речь‑то идёт о больших деньгах и столь важных ресурсах, как зерно, крупы и металл. Их надо охранять, как и пути подвоза, не считая непосредственно людей. А в ближайшие три года бардака в стране хватит всем. Думаю, кое‑кто попытается половить рыбку в мутной воде. Вот и получили баламуты завуалированный, но жёсткий выговор. Нет, я не позволил пустить ситуацию на самотёк. Только для чего нужны помощники, если всё приходится делать самому?

– Вы хотите создать отряд? Настоящий.

– Так точно, – кивает Ермолай. – Прости, барин, слишком мы расслабились. Необходима команда из двадцати – тридцати верных людей, которые и в разведку сходят, и обоз прикроют, и усадьбу, если что, удержат.

Ну, до штурма дворца точно не дойдёт. А вот прикрыть обоз и разведать, что творится в соседних лесах, не помешает. Обычные сторожа тоже необходимы, и не из крепостных.

– Что вам нужно?

– Николай Петрович, дозволь нанять два десятка ветеранов для заводов и сопровождения обозов. Заодно надо дать им сразу хорошее жалование и договориться о пенсии для семьи на случай гибели. Тогда народ будет служить не за страх, а за совесть, – произнёс дядька и, набравшись смелости, добавил: – Это я виноват, что сразу отказался от очевидного. Дозволь набрать людей в Алексеевской вотчине. Тамошний народ знает, с какой стороны держать саблю и пистоль. Ну и многие точно не хотят пахать и сеять. Как бы самые горячие сами к бунтовщикам не сбежали. А так мы их всем нужным обеспечим, заодно хорошо погоняем, сделав добротных бойцов.