Сразу вспомнились слова старого сотника из Оренбурга: «Степняка надо бить наверняка, чтобы он бежал и не оглядывался. А если ранишь – уползёт, залижет раны и вернётся грабить снова». Значит, сегодня будем бить наверняка, чтобы никаких «потом».

Я оглядел лагерь. Телеги стояли полукругом, образуя крепкую стену. Пушки были замаскированы и заняли позиции. Расчёты и бойцы провели подготовку и сели завтракать. Они ждали боя, но не нервничали, что внушало оптимизм. Надо тоже пойти поесть и пообщаться с народом, добавив им уверенности в себе. Лишним точно не будет.

Я снова усмехнулся. У меня ведь есть туз в рукаве. Тот самый, о котором не знает большинство бойцов. Предателей среди выбранных людей нет, но надо учитывать, что кто‑то мог проболтаться. Пятьдесят бойцов Касимова, усиленные тремя десятками казаков, должны были выйти из крепости через день после нас, сделать небольшой круг и затаиться в пяти вёрстах отсюда. Разведчики Зиянберды должны дождаться сигнала или действовать по обстановке. Когда кочевники ввяжутся в бой с лагерем, наш засадный отряд ударит им в тыл. План простой, как лом, но, как обычно, гладко бывает только на бумаге. Всё решится в ближайшие несколько часов.

Сентябрь 1775 года. Пересечение рек Домбаровка и Камсак . Российская империя

Я подготовил к стрельбе все три штуцера и собирался пройтись точильным камнем по кинжалу, как прискакал разведчик, сообщивший о пожаловавших гостях. Передав ружья напряжённому Антипу, взбираюсь на возвышенность и достаю подзорную трубу. Рядом сразу оказались фон Шик и дядька. Словаку по должности положено: ведь он командует обороной и военной частью экспедиции.

Орда подошла достаточно организованно, насколько это вообще возможно для столь огромной массы людей. Всадники двигались не сплошной толпой, а растянутой колонной, прикрывая фланги мелкими дозорами. Пыль стояла такая, будто горела сама степь. Копыта били сухую землю дробно и часто. Этот звук нарастал, как далёкий гром, приближающийся с юго‑востока. Или разыгралось моё воображение? Нет, сегодня безветренно, и звуки распространяются на большие расстояния. Тем более, когда одновременно о сухую землю стучат две тысячи копыт.

Мы отслеживали перемещения противника, и пока его действия предсказуемы. Кочевники перешли брод через Кугутык южнее лагеря, отправив несколько небольших разъездов перекрыть пути отступления. Ожидаемо. Как и дальнейшие действия. Поэтому я быстро переместился на оборудованные позиции для снайперов. Такого понятия в этом мире пока нет, но мне так проще называть метких стрелков с дальнобойными штуцерами. Мы их готовили целенаправленно. Среди самих бойцов прижилось прозвище «ястребы». Мол, атакуют быстро и неожиданно. Пусть хоть кондорами себя назовут, лишь бы били метко.

Командующий киргиз‑кайсаков, судя по всему, не был совсем тупым. Он послал вперёд отряд из пятнадцати бойцов – разведать подступы к лагерю, нащупать слабые места, понять, где можно ударить без потерь. Странно, что враг не провёл столь нужные мероприятия заранее. Это я не жалуюсь, а ворчу, поставив себя на место коллеги. Пусть басурмане и дальше совершают ошибки, понадеявшись на огромное численное превосходство. Думаю, местность им хорошо известна, и они наблюдали за нашим приездом. Скорее всего, решили не рисковать, убрали наблюдателей и понадеялись на внезапность. Угу. Вот сейчас гости удивятся.

Тем временем показался передовой отряд, сбившийся в плотную группу. Кочевники выскочили на открытую площадку, но не смогли сразу остановиться. Они уже увидели наши укрепления, но для разворота нужно подобраться ближе.

Мы не просто так выбрали это место. Лагерь стоял так, что с запада, где проходил единственный удобный путь для атаки, местность просматривалась хуже всего. Там расположены овражки и редкий кустарник, за которым можно укрыться. А вот с востока и юга подобраться незаметно не получится никак.

Какая всё‑таки хорошая у меня позиция! Надо только подпустить неприятеля поближе. Это я перестал нервничать и превратился в холодную машину для убийства. Оказалось, есть такой навык среди моих талантов. Жалко, что я слишком быстро погиб в будущем. Но другие бойцы нервничают. Не боятся. У людей обыкновенное предбоевое волнение, которое пройдёт после начала схватки. Только даже самые меткие стрелки будут мазать. Теория доказана временем. Ястребы лежали за камнями и натасканным кустарником, сливаясь с выгоревшей травой. Даже я, зная, где их искать, с трудом различал фигуры, когда мы готовили позиции. Ещё ребята подготовили что‑то вроде крыши на случай прилёта стрел. В любом случае дымный порох сразу выдаст наше местоположение.

Чего‑то я не понял. Киргизы глупые или такие самоуверенные? Отряд и не думал останавливаться, приблизившись к лагерю на двести пятьдесят шагов, и продолжил движение. У нас специально расставлены отметки, чтобы стрелки лучше ориентировались.

– Внимание! Сделали поправку на расстояние и движение, – командую приготовившимся бойцам, выбирая себе живую мишень. – Первый выстрел залпом. Далее бьём раздельно. Огонь!

Раздался грохот выстрела, приклад боднул плечо, а лицо кольнула искорка горящего пороха. Но всё это не важно. Мысленно кричу «Waaagh!». Затем передаю штуцер Антипу и беру заряженный. У нас всё продумано. На каждого стрелка – три дальнобойных ружья и по одному человеку на перезарядке.

Первыми же выстрелами мы сняли троих кочевников и ранили коня у четвёртого. Выстрелы щёлкнули хлёстко, почти слитно. Два тела рухнули с сёдел, одна лошадь с визгом метнулась в сторону, вздыбилась и понесла, волоча за собой вцепившегося в поводья всадника.

Слуги тут же передали бойцам запасные ружья, и последовал новый залп. Ещё минус три басурманина. Киргизы заметались, не понимая, откуда стреляют. Пули ложились точно и смертельно. Ястребы начали оправдывать своё прозвище.

Пока враг не опомнился и не побежал, мы дали ещё один залп. В результате на земле остались лежать девять степняков, и пять лошадей, бьющихся в смертельных конвульсиях. Один всадник успел скрыться в кустарнике, пригнувшись к земле.

У меня по телу пробежала приятная прохлада. Напряжение последних дней и даже месяцев куда‑то пропало, оставив вместо себя восторг от упоения боем. Ещё в атаку сходить и пару дикарей зарезать! Но и так хорошо! Ведь ловушка была моей идеей, фон Шик – больше исполнитель. Что может быть прекраснее убийства врага!

Скорее всего, вождь орды, получив известие о потерях, взбесился. Иначе как охарактеризовать его дальнейшие действия? Товарищ не стал посылать новых разведчиков или искать обходные пути. Степная гордость и злоба перевесили остатки военной хитрости. Киргиз‑кайсак приказал атаковать лагерь в лоб без разведки и подготовки. Басурмане решили просто навалиться всей массой. Хотя логика в действиях противника просматривается: они считают, что нас человек двадцать, не больше. Не будем их разубеждать до поры до времени. Ха‑ха!

Пока всё идёт, как нужно русскому отряду. Мы ждали лобовой атаки, к ней готовились, для неё берегли главные козыри. Но степняки всё‑таки немного подумали: часть воинов спешилась и, прикрываясь куцыми складками местности, понеслись вперёд по флангам. Конная лава же атаковала центр, осыпая нас сотнями стрел. Основная ударная сила отряда молчала, как и засада. Зато мы с ястребами резвились как хотели, посылая пулю за пулей в плотные ряды визжащего противника. Это уже не война, а резня! Зато как хорошо! Наконец, орущая толпа, завалившая наши позиции тучей стрел, подбежала на нужное расстояние. Я не слышал, но почувствовал, как фон Шик дал команду стрелять.

Первая линия орды будто врезалась в стену. Ага, свинцовую. Бойцы дали залп с семидесяти шагов – практически в упор. Киргизы падали как подкошенные, ржали раненые кони, но задние ряды наскакивали на передних, начиналась свалка. Мы специально завалили часть подходов к повозкам, оставив несколько простреливаемых проходов. С учётом того, что у каждого бойца по два ружья, следующий залп раздался почти сразу.