Снова посмеялись.

– Поразительно! И сколько керосина, вернее, карамыша, получается из ведра нефти? – продолжил расспросы Пётр Семёнович.

– Примерно сорок процентов, иногда до половины объёма. Всё зависит от качества сырья и точности регулировки нагрева. Мы пока проводим исследования, чтобы добиться максимального выхода, – тут же ответил Александр Матвеевич.

– А что остаётся в кубе после перегонки?

– Уже упомянутая тяжёлая фракция, которая и есть мазут. Вот посмотрите, – Карамышев указал на ведро, стоящее рядом со столом. – Это тёмная вязкая масса. Пока она у нас на стадии изучения. Предполагается использовать её как смазку для механизмов или дополнительное топливо для печей. Нужны отдельные исследования. Но Николай Петрович приказал пока бросить все силы на получение керосина. Вернее, карамыша.

Инженер произнёс новое название с улыбкой, как бы пробуя его на вкус.

– Выходит, ничего не пропадает? Кроме, эээ… шеремета? – продолжил расспросы Паллас.

– Получается, что так. Сейчас мы отработали технологию. Осталось масштабировать её до промышленного уровня. Представьте: несколько заводов по всей России, дающих дешёвое и яркое освещение! Ведь при помощи нового продукта можно освещать не только комнаты, но и улицы. А смазка быстро заменит дёготь. От всего этого двойная выгода: сколько сохранится деревьев. Да и несчастных тюленей с китами!

Карамышев проецирует мои мысли. Это я заразил его проблемами экологии. Ранее он об этом особо не задумывался.

– Тройная, – поправляю удивлённого инженера и поясняю: – Надо научиться использовать взрывную силу и горючие свойства шеремета. Уж больно они напоминают легендарный греческий огонь. Наш материал также не тухнет в воде. Значит, ему самое дело в армии. Например, в качестве бомб или ракет. Надо только хорошо подумать и провести исследования. Я готов их оплатить и подождать.

Паллас не выдержал и предложил свои услуги. Впрочем, этого от него и ожидалось.

– Ваше сиятельство, я готов начать работы хоть сегодня, – немец вопросительно посмотрел на меня.

– Сегодня не надо, завтра тоже, – отвечаю с улыбкой. – Доведите до конца дело с железными и медными месторождениями, а затем приступайте. Всё равно поздней осенью и зимой здесь делать нечего. Сырой нефти у нас в достатке, инструментов и оборудования тоже. Поэтому можете смело начинать.

Лицо Палласа выражало самое настоящее счастье. Всё‑таки учёные – больные люди.

– А теперь небольшой сюрприз, господа, – обращаюсь к учёным и, как волшебник, снимаю ткань с предмета, стоявшего за вторым столом.

Присутствующие уже перестали обращать на него внимание, увлёкшись процессом переработки нефти. Только я не зря во всех сферах продвигаю системный подход. Особенно если ты выходишь с каким‑то товаром на рынок. Какой смысл в керосине, если люди не смогут толком его использовать? Но у меня давно всё готово. Лаборатория дю Пре постаралась.

– Что это? – первым воскликнул Карамышев. – Неужели…

– Антип, поджигай, – приказываю слуге с акцентом Чёрного Абдуллы.

Сияющий, как медный рубль, слуга начал колдовать над керосиновой лампой. Ага! Это именно она, со стеклянным колпачком, регулятором подачи топлива и металлической ёмкостью для него. Вроде всё легко? Но как намучились мастера с регулятором. Произвести жестяной бачок и колпачок из стекла оказалось гораздо легче. Ещё и фитиль долго подбирали, пока я не вспомнил о хлопке. Естественно, экспериментировали мы ещё в Кусково, используя в качестве топлива спирт.

Методом проб, ошибок и ежедневными обращениями к древним русским богам «такой‑то матери» и «едрене фене» мастерам удалось совершить технологический прорыв. Сейчас они трудятся над примусом. Производство этого изделия пока идёт с переменным успехом. Недавно я отправил дю Пре несколько бутылок керосина, чтобы конструкторам было легче. Заодно они должны усовершенствовать лампу. Об уличных фонарях тоже не мешает подумать. Вернее, сначала они заработают в Кусково, потом моментально переместятся в усадьбы русского дворянства, а далее, можно подумать, о городах. Хотя улицы, прилегающие к моему московскому дворцу, я тоже освещу при помощи нового топлива. Такой способ позволит новинке начать захватывать страну и Европу.

Кстати, не мешает подумать о доставке керосина‑карамыша по черноморскому маршруту. Почему бы не поставить завод в Царицыне? Далее волок до Дона, спуск в Таганрог – и привет, Франция. Или Испания. Всё равно, лишь бы платили золотом. Понятно, что Балтийский путь будет основным, но французы мне тоже нужны. Через них легче прорывать турецкую блокаду проливов. Париж – давний союзник Оттоманской Порты. А у меня есть ещё планы на южное зерно, масло, лён, коноплю и много всего, что вскоре начнут производить артели. У нас даже будет сахар, пусть лет через десять. В этой реальности освоение чернозёмов Дикого поля будет идти гораздо интенсивнее, а главное, эффективнее. Эх, мечты!

Между тем Антип поднял колпачок, поднёс огонь, запалил фитиль, вернул стекло на место и рычажком убавил подачу керосина. Повезло, что детство я провёл в деревне и знал устройство лампы.

Зато на учёных и мастеровых ровный и яркий свет произвёл просто колоссальное впечатление. Они даже рты раскрыли от изумления. Я специально попросил закрыть дверь и прикрыть окно для пущего эффекта.

Первым опомнился Паллас. Он приблизился к лампе, потом отошёл, что‑то шепча про себя.

– Получается, стеклянный колпачок создаёт дополнительную тягу воздуха, обеспечивая выгорание продукта, и делая его безопасным для дыхания? А ещё он защищает пламя от ветра и не даёт горючей жидкости выплеснуться наружу? – немец начал задавать сам себе вопросы, подразумевающие и ответ. – Странно. Почему никто не додумался использовать колпак в обычных масляных лампах? Ведь уличные, а также морские фонари придумали очень давно.

– Инерция мышления, – Пётр аж вскинулся, услышав незнакомое понятие. – Просто в комнате нет потоков воздуха, и вообще больше используют свечи. А на улице и тем более на море дует сильный ветер, идёт дождь и снег.

– Коллега, вы забыли упомянуть, что стекло даёт более равномерное и яркое свечение. Обратите внимание на охват и игру теней, – к разговору подключился Карамышев. – Это какую же пользу лампы принесут людям! Сколько коллег вынуждены портить зрение, работая при свечах! Думаю, что мазутная смазка окажется гораздо эффективнее животной и растительной субстанции. Надо только хорошо поработать. Тем более нам теперь известно направление, которое поможет избежать тупика.

Мне нравится такой подход. В общем, двадцать второго сентября 1776 года в Орской крепости зародилась русская нефтехимическая промышленность.

Сентябрь 1776 года. Орская крепость. Российская империя

В сентябре вдруг начались первые заморозки. Жизнь в крепости начала постепенно успокаиваться. Вот и я снизил активность, перейдя к отчётам, ответам на накопившиеся письма и написанию статей для газеты с приложением. Последние три дня в округе вообще ничего не происходило. От скуки меня спасают тренировки и беседы с учёными. Иначе совсем тухло.

Неделю назад купцы‑подрядчики приволокли из Оренбурга последние гусянки, нагруженные армейским имуществом и продовольствием. Как я и подозревал, Баратаев с интендантами начали потихоньку наглеть. Может, отправить к ним группу ликвидаторов? А чего? Мол, недобитые пугачёвцы решили поквитаться с кровопийцами.

Утопично, но они меня действительно доведут. В этот раз вредители и коррупционеры снова чуть не сорвали обеспечение гарнизона всем необходимым. То, что нам почти полгода придётся провести в автономном режиме, военные чиновники забыли. Вернее, сделали вид. По идее, они обязаны были прислать четыре каравана, обеспечивая нас необходимыми вещами. Но прошёл май, затем миновало лето, а воз и ныне там.