Только цесаревич не обращал внимания на свиту, полностью увлечённый молодой супругой. Как я его понимаю! Мне самому хочется дурачиться и сделать жизнь Анны похожей на сказку. Пока вроде удаётся, хотя мы и сторонимся лишних глаз. В Кусково проходят самые настоящие музыкальные, литературные и театральные вечера. Вороблевский значительно расширил репертуар нашей труппы. Заодно актёры радуют тётушек с сестрёнкой. Понимаю, что мои слова прозвучат цинично, но театр сейчас сродни телевизору. И вообще, я развлекаюсь, как хочу!

– Мы и так вызвали немало подозрений. Одним больше или меньше – неважно, – произнёс Павел, садясь в карету. – Думаешь, я не замечаю приставленных ко мне людей? Поэтому едем впятером, а гвардейцы пусть сопровождают нас верхом.

Цесаревич порядком устал от навязчивого внимания свиты, из‑за чего с радостью одобрил моё предложение посетить мастерскую и школу. О последней уже ходит немало слухов, всё благодаря Волконскому, ставшему фанатом проекта типовой казармы. Только злые языки придумали целый воз сплетен. Мол, Шереметев готовит себе чуть ли не башибузуков или просто сошёл с ума, разбрасывая деньги на ветер.

После катка мы в узкой компании выпили чаю, там и решили посетить Вешняки, благо отсюда всего две версты. Конечно, гладко было на бумаге. Во‑первых, наследника с женой обязана сопровождать охрана. Во‑вторых, кроме гвардейцев нашлось немало любопытных и парочка явных стукачей, пожелавших осмотреть хозяйство графа Шереметева. Мы еле отбились от публики – и то после всплеска недовольства со стороны Павла. В любом случае подготовка к выезду заняла более полутора часов. Ведь бравым кавалергардам надо похмелиться и приказать седлать коней. Копуши!

Это мой выезд слуги могут организовать буквально за пятнадцать минут. О чём я и намекнул покрасневшему как рак премьер‑майору Мусину‑Пушкину, отвечающему за безопасность цесаревича. Так‑то он неплохой человек, участвовавший в двух войнах и, конечно, дворцовом перевороте. Не люблю я гвардейцев, а уж как на них иногда поглядывает Павел!

Поэтому наследника долго не покидало раздражение. Мы уже тронулись в путь, а он всё морщился. В возке также находилась Наталья Алексеевна, быстро успокоившая мужа. Куракин и Юсупов ехали во втором возке. Хорошо, что на улице снег и можно спокойно ехать на санях без опасности повредить позвоночник.

– Необычно! – воскликнул Павел, осматривая общую диспозицию после нашего приезда.

Особого шума я устраивать не стал, просто отправил вперёд Ермолая, дабы он предупредил директора школы о гостях. Мы остановились на площади перед главным зданием и начали осматривать прилегающую территорию.

Судя по виду гвардейцев, их полоса препятствий не впечатлила. Оно и немудрено – зачем она кавалерии? Хотя Мусин‑Пушкин задал несколько вопросов о назначении некоторых сооружений. Оба князя тоже в подробности не вникали. А Наталья Алексеевна кутала руки в муфту, больше следя за мужем.

Само здание мы обошли быстро, зайдя в один из классов. Там цесаревич также удивился необычным партам и оформлению кабинета. Кивнув детишкам, Павел направился в сторону выхода. Думаю, его не заинтересует и экскурсия по мастерской. Настолько человеку просто хотелось побыть подальше от свиты.

– Я правильно понял предназначение сего механизма?

К моему удивлению, Павел впечатлился происходящим в мастерской. Да и школа ему понравилась, просто всё необычно, и он побоялся выказывать невежество. Надо смотреть на ситуацию с позиций XVIII века. Когда человек слышит про учебное заведение для крестьян, то представляет себе хибару с каким‑то мужиком, едва умеющим писать и втолковывающим грамматику голодным оборванцам. У них на десятерых одна доска, и дети сидят за стареньким столом. А по факту ты видишь целый учебный комплекс со столовой, спортзалом, отличным общежитием и невероятной полосой препятствий. Добавьте ко всему прочему чистых и сытых детей, одетых в единую форму, расположившихся за необычными партами, обучающихся в светлом и отапливаемом классе. Плюс на стене висит большая школьная доска, а по маленькой лежит перед каждым парнем. Это шок даже для цесаревича!

Даже в МГУ ситуация скромнее. После потери Шуваловыми прежнего влияния дела в единственном русском ВУЗе ухудшились. Хотя Иван Иванович Шувалов сохранил звание куратора университета и старается помогать своему детищу. Однако финансирование постоянно задерживают, да и чиновники воруют как не в себя.

Если рассматривать происходящее с позиции цесаревича, то эмоции Павла понятны. Ему всегда нравились точные науки и технические штучки. А их в мастерской хватает. Дю Пре и Горюшков спелись сразу и решили пока не форсировать события, объединив усилия. В Вешняки доставили часть оборудования помещика и его людей. Пока размер здания позволяет разместить в нём лишь небольшую инженерную группу.

– Это механизм по производству гвоздей из металлической проволоки, – беру на себя роль гида, так как гугенот растерялся, поняв, кто посетил его мастерскую. – Пока перед нами опытный образец, требующий доработки. Но в скором будущем мастера доделают механизм и начнут производить различные гвозди в больших количествах.

– Получается, уменьшится время на производство гвоздей и их стоимость, – закончил мою мысль цесаревич. – Что очень полезно для державы в целом.

– Да, выиграет любой вид строительства, начиная от скрепления деревянных конструкций и заканчивая кровельными работами. А ещё есть судостроение, изготовление мебели, производство бочек и телег. Но больше всего я рассчитываю на строительство. Тот же кованый гвоздь длиной в одиннадцать дюймов для крепления потолочных балок очень дорог. Даже для возведения небольших зданий их требуется несколько десятков. И вы верно заметили про время. Одно дело, когда можно пойти и купить любое количество гвоздей, и совсем другое – ждать их изготовления.

– Николя, только не пытайся убедить меня, что ты всерьёз собираешься торговать гвоздями, – произнёс Павел под смешки Куракина и Юсупова. – Это слишком мелко для графа Шереметева. Хотя я признаю пользу такой задумки. Как и прелесть поданного нам лимонада с газом.

После слов о напитке закивала головой великая княгиня. Кстати, она внимательно рассматривала станки и стоящих у стены людей, потревоженных высокими гостями. Может, Наталья всерьёз увлекается техникой? Пусть мужа поддержит. Тогда он вместо глупостей в Гатчине займётся чем‑то полезным. Но сейчас молодожёны живут в Зимнем, пусть начинают прямо сейчас. Я же вижу, что сатуратор придётся отдать дорогим гостям. Надо бы заранее начать готовить человека, который начнёт делать лимонад благородной чете.

– Признавайся, для чего был этот показ? Школа для крестьян, которой я никогда не видел прежде. Или механизм, неизвестный доселе в мире, – продолжил расспросы Павел, когда мы вышли на улицу. – А ещё твой доктор, смущающий столичных эскулапов новыми идеями. Они даже петицию с жалобой написали сначала в Академию, а затем матушке. Но ты продолжаешь в каждом номере газеты предоставлять ему слово. Ещё говорят, ты недавно привил от оспы всех своих крестьян. При этом по России учреждают оспенные дома, куда народ идёт весьма неохотно. Если это не вызов публике, то что?

Павел не дурак, как принято изображать его в истории. Он не просто хорошо образован, но ещё умён и обладает широтой взглядов. Просто нездоровая ситуация при дворе сделала из него весьма нервного и истеричного человека. Кстати, трагическая гибель первой жены и ребёнка очень тяжело отразилась на состоянии цесаревича. Там ведь была ещё мутная история с изменой. Хотя надо видеть, как ведут себя эти двое, чтобы понимать неоднозначность ситуации. Добавьте ко всему прочему слухи о попытках Натальи Алексеевны влиять на политику. Поэтому я скорее поверю в убийство немецкой принцессы своей более опытной соотечественницей.