Судя по расширившимся глазам, Андрей Тимофеевич не ожидал таких раскладов. Мы живём в России и не сомневаемся в умении вельмож и придворных воровать. Но не так нагло! При этом никто не бьёт казнокрадов по рукам. Интересно, куда смотрят честные и принципиальные Суворов, Шешковский и генерал‑прокурор Сената Вяземский? Может, наши герои не такие безупречные, как глаголет молва? Я окончательно запутался. Почему не прикрыть лавочку? Или это одна из схем по выкачке денег кого‑то важного и влиятельного, что даже императрица боится их тронуть. Либо немка сознательно позволяет таким образом набивать карманы нужным людям?
И как прикажете работать и думать о позитивных изменениях, если государственная машина равнодушна к коррупции? Что будет, когда мои проекты начнут приносить настоящую прибыль? А ведь монополия может стать настоящим золотым дном, особенно в связке с судоходной компанией. Всё‑таки надо признать, что шесть миллионов из Дворянского банка украли за восемнадцать лет. Хотя интенсивность хищений кратно возросла в последнее время. Спасибо Екатерине! А если прибыль корпорации составит миллион или больше в год? Причём звонкой монетой. Что ждать от того же Потёмкина и ему подобных?
Но ещё страшнее урон, нанесённый деятельностью Дворянского банка и потворством властей заёмщикам. Ведь императрица дополнительно породила целый пласт паразитов. Люди привыкают, что можно взять деньги, потратить их на ветер, а потом государство спишет долги. Зачем работать, служить или развивать хозяйство? Проще жить одним днём и надеяться на милость начальства. А если немка и её окружение не оправдают чаяний трутней, то можно организовать новый заговор. Поэтому Екатерина постоянно одаривает нужных людей, буквально осыпая их заёмным золотом. Именно так покупается лояльность к её персоне. Жуть!
– Как вы видите проект Коммерческого банка, Николай Петрович? – Болотов прервал мои невесёлые мысли.
– Нужна кредитная контора, которая начнёт давать деньги не под залог имений нуждающихся помещиков, а под настоящие проекты. Закупка оборудования заводчиками, строительство мануфактур, торговые операции, покупка судов – именно на это и нужно давать деньги. И не дворянам, жаждущим пустить пыль в глаза соседям, а купцам с промышленниками, желающими работать, – сразу отвечаю собеседнику. – Я уже провёл предварительные расчёты. Если открываться, то у банка не должно быть недостатка средств. Нужно миллиона три, не меньше.
Болотов хмыкнул, услышав названную сумму, но промолчал. Поэтому я закончил свою мысль.
– В одиночку мне такую задачу не потянуть. Заводы, школы, больница, училище, а также будущие судоходная и перерабатывающая компания в столице требуют огромных вложений. Деньги есть, но они уже распределены. Если я начну выдёргивать их из одних проектов ради других, то рухнет всё задуманное. К сожалению, будущая продажа металла и изделий из него начнёт приносить прибыль только через три года. Я про настоящие деньги, а не мелочёвку, – с толикой грусти продолжаю беседу.
Хотя теоретически неплохой доход можно получать уже сейчас. Ирония Павла насчёт гвоздей имеет под собой основание. Ими ведь можно завалить Европу и стать монополистом в России. Пусть англичане или французы быстро создадут свои станки, но всё равно стоит попытаться. Плохо, что ван дер Хек не может произвести прорывное лекарство. Торговля ноу‑хау или высокими технологиями всегда прибыльнее полуфабрикатов. Но попытки создать йод только начались. Вакцина от оспы у европейцев есть, и никто не мешает им использовать гипс. Я не химик, поэтому не могу синтезировать стрептоцид или морфий. Рессоры? Сопрут моментально, и через два года начнут продавать нашим напыщенным павлинам, а те будут покупать. Ведь европейское качество! Куда ни кинь, везде клин.
– Но ведь у вас много соратников, которых можно привлечь в дело, – возразил помещик.
– Они уже участвуют в наших общих проектах, – отвечаю с усмешкой. – Разумовский, Трубецкой, Скавронский, Демидов, Юсупов – богатые люди, что важнее, деловые. Но у них хватает расходов с обязательствами.
Мы начали перебирать богатых дворян, способных выделить деньги. Болотов назвал несколько купеческих фамилий, которые зарекомендовали себя с положительной стороны. И это правильно, я сам думал привлекать к проектам торговых людей. Они понимают, как работают деньги, и не станут выбрасывать их на ветер. Времена Паратовых ещё не наступили. Но и капиталы купцов не безграничны, а большинство семейств только в начале своего пути. Просто для банка нужна большая сумма и сразу. Она была у меня, теоретически миллиона полтора есть у Разумовского, Скавронского и Воронцовых. С последними идут переговоры, и они точно войдут в монополию, не более того. Только сумасшедший допустит к проекту банка такого человека, как Роман Воронцов. Будет как в пословице про козла в огороде.
Есть два варианта, способные помочь создать в России устойчивую финансово‑кредитную систему.
Первый – допуск на отечественный рынок иностранных игроков. Они уже работают у нас, но предпочитают короткие сделки с императрицей и её окружением. А зная тотальную коррупцию нынешних властей, в итоге получится ещё хуже. Условные голландцы попросту перекупят нужных людей, и лет через тридцать будут рулить страной. Оно нам надо? Ведь иностранцы не дадут нормально развиваться местному бизнесу. Разве что позволят подняться евреям вроде Штиглица, Полякова и Гинцбурга, как случилось в истории моего мира. Ведь за условными голландцами стоят такие же иудеи. Им легче работать друг с другом, вернее, обворовывать наивных гоев.
Второй вариант – это начало разработки колоссальных запасов золота от Урала до Камчатки. А может, и Аляски, наши охотники за пушниной вроде достигли Америки. Сама земля уже немного изучена и описана экспедицией Михаила Гвоздёва и Ивана Фёдорова. Я читал об этом в материалах Академии наук. Есть даже проект основания постоянной фактории, что мне кажется глупым. Спуститесь южнее к острову, открытому Дионисио Алькала, позднее названного в честь Джорджа Ванкувера, хотя первым описал его Джеймс Кук. Ага, тот самый, которого съели аборигены. Но Россия, как всегда, пойдёт своим путём. А ведь можно уже сейчас закрепиться в очень интересном и перспективном месте. И деньги на это есть. Если не воровать в промышленных масштабах, конечно.
Возвращаясь к нашим баранам, а скорее тельцам, то здесь хватает сложностей. Снова всё упирается в тотальную коррупцию и наплевательское отношение Екатерины с прихвостнями ко всему происходящему в стране. Императрице важна внешняя составляющая, чтобы с виду всё казалось хорошо, и она могла потешить своё болезненное тщеславие. А придворным шакалам главное – урвать. Они всё золото разворуют и просрут. Хотя здесь напрашивается государственная добывающая компания, способная обеспечить профицит бюджета и закрыть долги казны перед голландцами.
– Иностранцев в такое дело пускать нельзя, – вдруг произнёс Андрей Тимофеевич, будто снова прочитав мои мысли. – Они придут, вложат деньги, а потом начнут диктовать условия. Кому давать кредиты, а кому отказывать. В итоге банк будет работать на интересы чужих государств, ещё и вывозя заработанные у нас капиталы. Теоретически можно занять у европейцев деньги и открыть свой банк. Вы же упомянули, как работает небезызвестный Сутерланд. Только потребуется залог или нужны какие‑то договорённости. Я же помню, с каким трудом нам согласовывали голландский кредит. Началось всё при Елизавете Петровне, когда Россию откровенно послали. Выйти на амстердамскую биржу удалось только спустя пятнадцать лет и ценой огромных уступок.
Он, случайно, не телепат? У меня есть мысль взять кредит у ван Ланшотов или союзных им банков. Понятно, что не завтра, а после начала совместной работы. Голландцы не дураки и быстро оценят открывающиеся перспективы, а также меняющуюся конъюнктуру рынка. Лет через семь самые толковые люди смогут догадаться, что дело идёт к большой европейской войне. Ежу понятно, что схлестнутся две сильнейшие мировые державы – Британия и Франция. Остальные просто подтанцовка, как бы ни надували щёки в Берлине, Вене и даже Санкт‑Петербурге. А значит, надо вывозить деньги из опасных регионов и вкладывать их в долгосрочные проекты. В моей истории многие голландские и немецкие банкиры успели сбежать в Англию, а далее начали осваивать молодые США.
