Пятнадцать минут. Двадцать.

Жар начал отступать. Медленно, неохотно, но отступать. Температура в теле снижалась, пот перестал течь градом, мутить стало меньше. Резь в животе ослабла, превратилась в тупую ноющую боль, потом исчезла совсем.

Полчаса. Я всё ещё сидел на полу, опираясь спиной о ножку стола, дышал тяжело, но ровно. Жар ушёл. Остались только слабость, тяжесть во всём теле, как после долгой болезни.

Потом, наконец, я почувствовал покалывание в ладони. Лёгкое, почти приятное, как будто под кожей ползали сотни крошечных иголок. Я знал это ощущение. Регенерация. Клетки начали восстанавливаться, рана затягивалась.

Покалывание перешло на язык. Там, где я порезал кончик ножом. Я провёл языком по верхнему нёбу, почувствовал, как рана стягивается, как боль уходит.

Потом начала чесаться нога. Далеко не так сильно, как порезы, но достаточно, чтобы я заметил. Рана действительно начала заживать. Медленнее, чем остальные, но заживать. Я выдохнул. Эссенция сработала.

Но повторять этот эксперимент я не собирался без крайней нужды. Полчаса боли и жара, муть, слабость – это слишком высокая цена, даже за быструю регенерацию. Эликсир действовал мягче, безопаснее. Эссенция в чистом виде – это крайняя мера, когда другого выхода нет.

Я поднялся на ноги – медленно, опираясь на стол. Ноги держали. Слабо, но держали. Взял контейнер с эссенцией, закрыл крышку плотнее и убрал обратно в холодильник.

Потом пошёл в жилую зону. Каждый шаг давался с трудом, но уже было не так больно, как раньше. Рана на ноге всё ещё ныла, но покалывание продолжалось, значит, она заживает.

Дошёл до дивана, рухнул на него, даже не сняв обувь. Голова коснулась подушки, и я закрыл глаза.

Кровопотеря. Стресс. Боль. Магия. Всё это навалилось разом, и тело просто отключилось. Последнее, что я услышал, – это тиканье часов на стене.

Потом ничего.

* * *

Стук разбудил меня.

Глухой, настойчивый, по металлу входной двери. Я открыл глаза, моргнул несколько раз, пытаясь сообразить, где я и что происходит. Диван. Жилая зона. Стук повторился. Потом голос – громкий, знакомый:

– Серёга! Это мы! Открывай!

Витька.

Я сел на диване, провёл рукой по лицу. Голова была тяжёлой, будто набитая ватой, но соображал я нормально. Встал, подошёл к двери. Через гостевую зону, через тамбур, дошёл до входной двери и потянул засов.

Витька и Олег стояли на пороге. Оба выглядели так, будто только что вылезли из мясорубки. Куртка Витьки разорвана на плече, штаны в грязи и чём‑то тёмном – может, кровь, может, машинное масло. Лицо в ссадинах, под правым глазом синяк, губа рассечена.

Олег был не лучше: рубашка порвана на груди, рукава в лохмотьях, на руках множество мелких порезов, из которых ещё сочилась кровь. Одежда на обоих висела, как рубища бомжей.

– Нормально так выглядите, – сказал я, отступая в сторону, чтобы впустить их внутрь.

– Да уж, – хмыкнул Витька. – Ты бы посмотрел на себя после того, как прошёл через аномалию с семью периметрами. А теперь рассказывай, что тут было.

Его лицо резко стало суровым, он показал пальцем на следы пуль на ставнях и подпалины на асфальте.

Я впустил их внутрь, закрыл дверь, потянул засов и вздохнул:

– Банда Сохи. Кто‑то из них. Пришли мстить. Четверо бойцов и маг.

– Маг? – Витька шагнул ближе, глаза сузились. – Какой маг?

– С молниями. Элементалист. Они долбили в дверь, я активировал Купол Флио, но маг был вне зоны действия. Пришлось выйти и разбираться самому.

– Сам? – Олег обернулся от окна, на лице недоверие. – Против четверых и мага?

– Закончилось удачно, – ответил я коротко.

Витька молчал секунду, потом покачал головой:

– Ты охренел совсем? Мы думали, тут тихо будет, пока нас нет.

– Я тоже так думал.

Я сделал шаг к жилой зоне и вдруг замер от осознания. Нога. Она не болела. Совсем. Ни тупой ноющей боли, ни резкой, когда переносишь вес. Ничего. Я перенёс вес на левую ногу полностью, присел слегка, разогнулся. Никакого дискомфорта.

– Серёга? – Витька нахмурился. – Ты чё встал?

Я не ответил. Развернулся и пошёл в жилую зону. Быстро, почти бегом. Витька и Олег последовали за мной.

Я дошёл до дивана, расстегнул ремень, спустил штаны и начал разматывать бинты на бедре. Слой за слоем, марля отходила, пока не осталась только стерильная салфетка, приклеенная к коже. Я сорвал её.

Два шрама. Входное и выходное отверстие. Розовые, гладкие, будто пуля попала в меня месяц назад, а не всего несколько часов прошло с того момента. Кожа вокруг чистая, никакой красноты, никакой опухоли. Рана полностью затянулась.

Я провёл пальцами по шрамам. Кожа ровная, не болит, не чешется. Просто шрамы.

– Сука… – Олег шагнул ближе, присел на корточки рядом со мной, уставился на ногу. – Это… это пулевое ранение?

– Было, – ответил я.

– Но… – Олег поднял взгляд на меня, в глазах – шок и восторг одновременно. – Даже с эликсиром такая рана заживает недели две минимум! Как ты… – Он осёкся. – Эссенция, – выдохнул Олег. – Ты ел эссенцию.

Я кивнул.

– Но ты должен был умереть! – Олег вскочил на ноги, замахал руками. – Чистая эссенция вызывает передозировку маны! Как ты вообще…

– Перерождение крови, – сказал я ровно. – Я провёл процедуру вчера ночью, пока вас не было.

– Это что ещё такое?

– Перерождение крови, – ответил за меня Олег. – Это особый ритуал для превращения крови в так называемый ихор – сверхпроводящую ману субстанцию, благодаря которой сила магии и уровень контроля над маной вырастают в разы. И это смертельно опасно.

– И ты не сказал мне⁈ – рявкнул Витька после пары секунд осмысления. – Ты провёл процедуру, которая могла убить тебя, и не счёл нужным меня предупредить⁈

– Потому и не сказал, что не хотел спорить о её необходимости, – отрезал я.

Витька шагнул ближе, уставился на меня сверху вниз.

– Серёга, ты понимаешь, что мог сдохнуть⁈ Один, без помощи, без…

– Но не сдох, – перебил я. – И стал намного сильнее.

Витька молчал, челюсть сжата так, что скулы выступили. Потом выдохнул, провёл рукой по лицу и сказал:

– Хорошо. Раз ты выжил, значит, процедура работает, – он опустил руку, посмотрел мне прямо в глаза. – Я тоже хочу пройти её.

– Нет.

– Что – нет⁈

– Ты не будешь проходить перерождение крови, – сказал я твёрдо. – У тебя техника Соузы. С ней ты можешь дойти минимум до седьмого уровня, а с тем талантом, что ты показал, и восьмой не исключён. Перерождение крови полезно в начале, но блокирует дальнейшее развитие. Ты застрянешь на шестом уровне. Тебе не нужна эта процедура.

– А тебе зачем она была нужна? – огрызнулся Витька. – Если она блокирует развитие, какого хрена ты её провёл?

Я замолчал. Не мог сказать правду. Не при Олеге. Полукровка – это информация, которую я пока не собирался раскрывать никому постороннему.

– У меня… особый случай, – сказал я, наконец.

– Какой особый случай? – Витька не отступал.

– Скажу позже. Когда будет время, – я поднял штаны, застегнул ремень. – Сейчас важнее другое. Как успехи в Выборге? Перчатки добыли?

Витька моргнул, будто только сейчас вспомнил, зачем вообще ездил. Быстро стянул рюкзак с плеч, бросил его на диван, расстегнул молнию и начал копаться внутри. Через секунду вытащил перчатки и протянул мне.

Плотная тёмно‑серая ткань, без пальцев – открытые фаланги, чтобы не мешать хвату. На тыльной стороне тонкие кожаные нашивки, на ладонях – усиленная набивка. На вид – ничего особенного, если не знать, что это такое.

– Перчатки Антея, – сказал Витька с нескрываемой гордостью. – Достать было реально сложно, но мы справились.

Я взял их, покрутил в руках. Ткань плотная, но гибкая – не стесняет движений. На ощупь жёсткая, будто в неё вплетено что‑то твёрдое. Артефакт. Для гемоманта, который усиливает тело кровью, такие перчатки дают и защиту, и дополнительную мощь удара. Хорошая вещь.