Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

3.''ГЕРЦОГИНЕ – БАЛ, ВИКОНТУ – БОЙ!''

Анри де Вандом приветствовал виконта любезным и грациозным поклоном, почтительно сняв свой голубой бархатный берет. Именно так в годы Фронды Ангелочки принца Конде раскланивались перед маленькой Бофорочкой и прочими прекрасными дамами. Но господин виконт не соизволил даже привстать навстречу пажу. Он как валялся с гитарой, полулежа на своей постели, так и продолжал валяться, даже гитару из рук не выпустил. Анжелике, привыкшей к тому, что при ее появлении молодые люди раскланиваются и не садятся, пока она не предложит, такое поведение виконта показалось ужасным. Правда, на ней был костюм пажа, и Рауль, правая рука главнокомандующего, совершенно не обязан был оказывать такой мелочи, как паж Анри де Вандом, знаки внимания. Анри де Вандом растерялся.

А Рауль продолжал лениво перебирать струны. Четверть часа назад, на палубе ''Короны'', он был очень благодарен пажу за то движение, которым он закрыл его от посторонних, даже от Оливье де Невиля. Впрочем, глаза увлажнились не только у него – и капитан флагмана, и адмирал Бофор смотрели на удаляющийся французский берег далеко не сухими глазами. Погруженный в свои переживания Рауль этого не заметил. Но он отлично заметил повышенное внимание к своей персоне этого Вандома. Паж, похоже, был слишком проницательным, и, по всей видимости, понял, что с ним происходило при прощальном залпе и песне, которую Серж де Фуа пропел, или, вернее, прокричал, стоя на бочке со своей гитарой, повернувшись к Африке спиной, а лицом к ''берегу французскому''. Ветер был попутный, и плащ Сержа, и перья на его шляпе развевались, но он-то, Серж, пел свою ''Прощальную'' c абсолютно сухими глазами, на виду у всех! И многие понимали подтекст песни Сержа, его трагическую любовь к принцессе крови, Анне-Марии-Луизе де Монпансье…

''Серж молодец, не то что я, – думал Рауль, продолжая наигрывать свою мелодию, – Но Серж любит дочь Гастона с давних пор, и уже успел привыкнуть к тому, что его любовь обречена. А я считал себя любимцем Фортуны, и привыкнуть к мысли о неудаче очень тяжело. Но что все-таки хочет от меня этот малый? Не пришел ли он требовать благодарности? Или вздумает шантажировать?'' Вместо того чтобы поблагодарить Вандома за его тактичное поведение на палубе, Рауль неприветливо молчал, слегка сдвинув брови и продолжал пощипывать струны. Он довольно успешно контролировал свои эмоции и постарался придать себе тот холодновато-любезный вид, с которым ходил – так давно! – по галереям Лувра и дорожкам Фонтенбло.

Вандом, видя нежелание хозяина каюты начинать разговор, заговорил первым, краснея от смущения. / По правилам аббатиссы Альбины Д'Орвиль, разве могла девушка, уважающая свою репутацию, явиться в комнату… в каюту к молодому человеку?! Но аббатисса учит правилам хорошего тона других девочек, она не узнает о таком грешке своей любимицы, и Анжелика одета по-мальчишечьи /.

– Виконт, что за прелестную мелодию вы сейчас играете? Я шел мимо, услышал и был совершенно очарован! Это вы сами придумали?

– Нет, господин де Вандом, – лениво сказал Рауль, – Это английская народная песня.

– А-а-а, – протянул паж, – И где вы ее слышали?

– При Дворе Карла Второго, – ответил Рауль, – Вам еще что-нибудь интересно?

– Хотелось бы услышать еще раз!

– Извольте, – сказал Рауль, зевая, и, небрежно перебирая струны гитары, проиграл понравившуюся Вандому мелодию.

– Тот раз вы играли лучше, – заметил Анри, – А слова есть у вашей песни?

– У каждой песни есть слова, – ответил Рауль и вздрогнул, подумав о том, что паж, возможно, подслушал сочиненные им слова песни. Анри, заметив, что виконт изменился в лице, предположил, что песня посвящена Луизе де Лавальер, и Рауль обманывает его, утверждая, что его научили придворные Карла Второго. Но Рауль, говоря об английском Дворе, вовсе не собирался обманывать пажа.

– Do you speak English? – спросил он.

– Уеs, I do, sir.

– В таком случае вы поймете.

– А о ком она?

– О Девушке.

– О какой?

– Все-то вам расскажи… Просто о Девушке. О Девушке На Все Времена, – загадочно улыбнулся он, вспоминая беседу с Бофорочкой у костра на берегу Сены и их разговоры о Прошлом и Будущем. Анри, подметив искорки в его глазах, еще более уверился в том, что героиня песни – Луиза де Лавальер. Она и есть Девушка На Все Времена. Анри вздохнул.

– Вы позволите присесть возле вас? – робко спросил Анри.

– Конечно же, садитесь. Слушайте!

И песня повторилась на английском языке.

– Вот, – сказал Рауль, отложив гитару, – Надеюсь, вы не заставите меня исполнять ее еще раз?

– Я вам искренне благодарен, виконт. Вы доставили мне огромное удовольствие. Только странно, что все звучат английские песни. И Серж туда же. Неужели своих мало? Англичане сильнее нас на море, неужели они и в музыке завоюют пальму первенства?

– Но мы же перевели их на французский, – усмехнулся Рауль.

– Ваш перевод я не слышал, – заметил Анри.

– И не услышите, – проворчал Рауль, – А насчет первенства на море – как раз настало время показать не только арабам, но и голландцам с англичанами, что Лилии расцветут и в Средиземноморье!

– Вы правы, но, что касается песен, я все же предпочитаю наших. Вот, например,… Назовите любого поэта, кто придет в голову!

– Карл Орлеанский!

– Сеньор из Блуа, пленник английского короля?

– Он самый, – усмехнулся Рауль. А сам подумал: ''Сеньор из Блуа, пленник английского короля… это как про меня''. А паж подумал: ''Карл Орлеанский не стал бы так раскисать из-за несчастной любви''.

– Есть одна чудесная баллада у Карла Орлеанского, – сказал Анри, – Напомните, если вам не трудно.

– На берегу морском, близ Дувра стоя,

Я у Франции свой жадный взор стремил…

Но, Вандом, эту балладу Карл Орлеанский написал, возвращаясь на родину после двадцатипятилетнего плена. Не подходит к нашей ситуации, милый паж.

– Все равно мне очень нравится баллада Карла Орлеанского!

Послушайте только!

Мир – самый ценный дар и есть и был,

Война мне враг, войну я не хвалил,

Мешала видеть ту, что так люблю…

А давайте закончим ''посылку'' вместе!

30
{"b":"96836","o":1}