Я совсем перестала понимать происходящее. Меня поразила доверчивость Джавада, самоуверенность Шавката, что менял свои планы быстрее ветра. Воспользовавшись заминкой, применила способности. Нащупала нити жизни командира, халифа, нескольких человек за спиной последнего и… Зафара! Я снова чувствовала его, ослабленного, едва держащегося на ногах, но уже не скованного чужой магией.

Значило ли это, что он избавился от чар? Может быть, здесь, во дворце, они теряли свою силу? Не столь важно. Теперь бы понять, что делать с этим знанием. Как помочь, а не навредить?

Десятки вопросов, обрывки мысли пронеслись в голове со скоростью выпущенной стрелы. Я не успевала уловить их все. Не хватало времени, чтобы обдумать их.

Шавкат приблизился к правителю, протянул руку за оружием. Он действовал неспешно, но уже ликовал, будто получил желаемое или вот-вот должен был обрести все то, к чему стремился годами. Смотрел в глаза Джавада, будто без слов пытался что-то внушить последнему.

– Прости, о мудрейший, мою дерзость, – произнесла, стараясь привлечь внимание. Пока еще не решила, что делать дальше, но была готова на все, лишь бы помешать Шавкату.

Мои слова прозвучали громом в воцарившейся тишине. Все взгляды устремились ко мне. Я ощущала любопытство, интерес, непонимание, ненависть и даже гордость.

– Как ты смеешь? Кто дал тебе право, презренная дочь предателя? – прорычал Шавкат.

– Пусть говорит, – бесцветным голосом произнес Джавад. Положил джамбию на колени, прикрыл рукой. – Слушаю тебя, Асия.

Я поклонилась так низко, как только могла. Покрывало махнуло по полу. Выпрямилась, но по-прежнему избегала смотреть на правителя.

– Вышла ошибка. Командир, должно быть, спутал меня с кем-то. Я и правда дочь Рахима ибн Расула аль-Мерхана, но мой отец чтил закон и сурово наказывал тех, кто использовал запрещенную магию. – Я произнесла эти слова на одном дыхании. Никто не перебил меня. – Единственной женщиной с синими глазами была служанка. Она провела какой-то ритуал накануне появления войск под стенами Рудрабада. Тогда женщины из гарема назвали ее ведьмой. Так ли это, мне доподлинно неизвестно.

О духи пустыни, как же раньше я не подумала об этом? Зафар рассказывал, что они прибыли вместе с Шавкатом. Какое-то время спустя командир ушел, забрав с собой большую часть воинов. Шатры пустовали, а мы дрожали от страха перед армией самого халифа. С ужасом говорили о том, что ее вел сам Повелитель песков. Может быть, не Зафара боялась тетя Абха, а того, кто пришел с ним? Что, если они с мамой скрывались именно от него? Откуда-то же он узнал, где и кого искать. Значит, следил и использовал все способы, чтобы добраться до них.

– Что стало с той женщиной? – спросил Джавад.

– Она слишком много сил вложила в ритуал и умерла.

– Нет, не может быть! Разве ты не ее дочь? – закричал Шавкат. На мгновение маска невозмутимости слетела с его лица, явив истинные эмоции. Я покачала головой. – Ничего, я разберусь с тобой после.

Я еще не успела осознать смысл сказанного, как Шавкат бросился к халифу, схватил джамбию. Он метил в сердце, но промахнулся – не из жалости или неловкости, из-за цепи, которую накинул ему на шею Зафар.

Как он ориентировался в пространстве, оставалась только догадываться. Повелитель дернул противника на себя, заставив его отступить. Короткой заминки оказалось достаточно, чтобы Джавад пришел в себя, крикнул стражу.

– Не трудись, – прохрипел Шавкат. – Я все предусмотрел. В твоих покоях, как и снаружи мои люди.

Не поворачиваясь, он ударил Зафара в ногу. Острая кривая джамбия легко вошла в плоть. Повелитель сдавленно вскрикнул и ослабил хватку. Шавкат сдвинул цепь, оттолкнул его, крикнул:

– Расул, Юсеф, выходите.

Из-за спины правителя тут же появились двое мужчин, третий вынырнул из двери, искусно замаскированной под стену. Если первые были мне незнакомы, то в последнем я легко узнала Абу.

– Ты ошибся, подлый шакал, – произнес парень. – Сабир прислушался ко мне и заменил стражников в приемных покоях. Предателям здесь не место.

Шавкат, конечно, не сдался. Ему нечего было терять, кроме свободы и жизни. За них он был намерен бороться до конца. Завязалась драка, но даже одаренный магическими способностями командир оказался бессилен против сабель.

Я бросилась к Зафару. Стянула с его головы пыльный мешок, подставила плечо, чтобы смягчить падение. Думая только о любимом, занялась его лечением. Черный бишт слишком быстро пропитался кровью.

– Ты снова спасла меня, – улыбнулся Зафар разбитыми потрескавшимися губами.

– Мы спасли друг друга.

Я сидела на полу, привалившись спиной к стене. Сил не осталось. Последние я отдала Зафару. Пришлось не только залатать глубокую рану на бедре, но и заново лечить сломанные ребра. Должно быть, Шавкат не просто наложил чары, но и избивал его, не зная жалости.

– Джаным, Асия, проснись!

Я с трудом разлепила веки. Осмотрелась. Вместо приемных покоев халифа я оказалась в небольшой уютной комнате. Мягкая постель, от которой я успела отвыкнуть, так и манила вернуться и, наконец, выспаться. Я так и сделала, если бы не тревога, что не отпускала меня.

– Что случилось? Где Зафар?

– За ним присмотрит лекарь, – ответил Абу, – не волнуйся. Тебя хочет видеть халиф. Собирайся, я подожду тебя за дверью.

Я поправила платье, покрыла голову покрывалом, вышла. Что бы ни ждало меня там, негоже заставлять правителя ждать.

Мы шли какими-то переходами, узкими коридорами, не предназначенными для посетителей. Я успевала только считать двери, что открывались перед нами и снова закрывались, стоило нам шагнуть за порог.

– Как ты очутился здесь, Абу? Откуда тебе известно, куда идти?

– Я вырос в столице. Отец служил в страже. После его смерти обо мне заботился дядя Сабир и его жена.

– Ты говоришь о командире стражи?

Парень, который мог приготовить простой ужин, поставить шатер, не избегал самой грязной работы, представлялся мне выходцем из простых.

– Да. У них с тетей Иман нет своих детей, так что я им вроде сына. Накануне я нарочно сбежал из лагеря, чтобы успеть приехать в столицу раньше вас и предупредить халифа. К правителю меня, конечно, не пустили, но дядя прислушался ко мне и заменил всю охрану. Сделал это как раз перед приходом Шавката, чтобы этот ядовитый скорпион ни о чем не догадался. Мне оставалось лишь помочь Зафару. Я хоть и не силен в магии, привык полагаться на ум и саблю в руках, – парень улыбнулся, – но воспользоваться амулетом смог.

– Когда и для чего? Постой, не ты ли обыскивал Повелителя, когда мы пошли во дворец.

– Догадалась? Тогда слушай. Сначала я украл у Шавката амулет, о котором мне рассказал Повелитель, а потом незаметно вложил в руки Зафара, потому и обыскивал нарочно долго. Не злись на него. То черная магия, с которой даже ему не совладать, иначе он никогда не позволил бы врагу даже взглянуть в твою сторону.

– Разве я злюсь? Зафар жив, слава всем богам и духам. Остальное переживем.

Я верила в то, что говорила. Теперь мне казалось, что все возможно. Если бы халиф не поверил Абу или Повелителю, то вряд ли прислал к нему лекаря. Не стал бы заботиться и обо мне. Эта мысль внушила мне уверенность, но в приемные покои я все равно вошла, опустив голову, как и подобает женщине.

– Выйдите все, – приказал халиф. – Абу, можешь остаться. Будешь свидетелем того, что честь этой женщины не запятнана.

Мало кто из правителей задумался бы о сохранении доброго имени дочери того, кто нарушил клятву верности. Джавад проявил неожиданное благородство.

– Твой отец, которого я щедро наградил за заслуги, сделал наместником Рудрабада, предал меня, – произнес халиф. – Ты вправе затаить на меня обиду, но знай, что я не просто так послал вместе с Шавкатом Зафара. Я дал Рахиму возможность сдаться и обойтись малой кровью. Правители двух других городов так и поступили.

Правитель словно нарочно терзал мою душу, тревожил едва затянувшиеся раны. Чего он добивался, я не знала. Если хотел таким образом наказать, то выбрал слишком жестокий способ мести. Мне и так не забыть те дни, когда мы все оказались на волосок от смерти, и собственной роли в судьбе Рахима.