– Ты сильный и храбрый, – ответила ему, – но я все же волнуюсь за тебя. Позволишь заботиться о тебе?

– Я привык полагаться только на себя, – признался Зафар, – с тех пор, как остался один.

– Расскажешь?

Я пересела ближе к нему, еще и покрывало подтянула, накрыла замерзшие ноги. Откуда-то тянуло холодом. Сама мысль о том, что придется покинуть шатер и выйти на улицу, вызывала дрожь.

Повелитель кивнул, подвинулся. На мгновение его лицо исказила гримаса боли. Я-то думала, что не только спасла ему жизнь, но и вылечила. Видимо, моих сил оказалось недостаточно, чтобы полностью исцелить его.

Как спросить? Он снова отшутится, лишь бы не выглядеть слабым, не давать новый повод для волнения. Разве нужно слова, когда я и так ощущала его боль как свою, не телом, душой, но от этого не легче.

– Тебе требуется перевязка, – решила зайти издалека. Мне нужно было своими глазами увидеть раны на теле Повелителя, чтобы понять, не опасны ли они. – Позволишь?

Едва касаясь ткани рубашки, я провела ладонью вниз по груди Зафара. Он поймал мою руку, прижал к животу, выдохнул короткое “нет”.

– Так больно или ты совсем мне не доверяешь? Я лишь обработаю рану и сменю повязку. Принять помощь, не значит проявить слабость.

– Абу помог мне, пока ты спала.

– Вот как! Ты, должно быть, считаешь, что я ничего не умею, ни на что не гожусь.

– Асия, ты даже не представляешь, как тяжело держать себя в руках, когда ты так близко, когда я чувствую аромат твоих волос, мечтаю коснуться бархатной кожи, ощутить вкус твоих губ. Не искушай меня еще сильнее.

Слова Зафара, сам звук его голоса подобно бальзаму ложились на сердце, отзывались теплом в теле, пульсаций внизу живота.

– Я могу помочь, – произнесла неожиданно даже для самой себя. Опустила глаза. – Я еще не была с мужчиной, но меня многому научили в гареме. Если хочешь… Если… – Во рту пересохло от страха и волнения. Что, если Повелитель снова отвергнет меня? – Если я что-то сделаю не так, ты подскажешь, как нужно.

Зафар залпом выпил холодный крепкий чай. Судя по запаху, в нем были успокаивающие, а не бодрящие травы.

– Терпение – ключ к радости, – произнес он. – Я с первой встречи мечтаю сделать тебя своей, но не хочу, чтобы ты пожалела о содеянном. Выслушай меня. После решишь, готова ли ты пойти со мной до конца.

Слова Повелителя напугали меня. Он говорил не столько о физической близости, сколько о жизненном пути. Я устроилась рядом, приготовилась слушать. Любопытство пересилило смущение.

– Мой отец и еще несколько человек возили пшеницу из нашего селения в близлежащие города. Дорогу знали неплохо, потому обходились без проводника, – начал Зафар. – Отец был отчаянным человеком. Даже приближение ночи Черного Всадника не заставило его отказаться от новой поездки. В тот год он впервые взял меня с собой.

Мы удачно продали зерно, но на обратном где-то заплутали. Несколько дней шли на север, а думали, что на восток. Запасы воды подходили к концу, но ни одного оазиса или колодца нам не посчастливилось найти.

Неделю спустя повстречали старика. Я запомнил его благодаря большой оранжевой чалме и посоху из эбенового дерева. Уставшие, отчаявшиеся, мы восприняли его появление как знак свыше, не догадываясь, как изменится наша жизнь. Незнакомец указал путь к дому и намекнул, что неподалеку спрятаны древние сокровища.

Кого уговорами, кого угрозами отец убедил людей свернуть с пути. В пещере мы и правда нашли золотые монеты, жемчуг, драгоценные камни. Погрузили на верблюдов все, что смогли увезти. Возвращались домой героями. Тут-то нас и настиг Черный Всадник Декхны. Бушевал всю ночь и несколько часов после. Прижавшись к верблюдам, мы молились только о том, чтобы буря поскорее закончилась.

Снова чудесным образом появился уже знакомый нам старик. Он обещал указать путь домой в обмен на полученные сокровища или самое ценное, что будет у отца. Тот, не задумываясь, выбрал второе.

Ветер стих. Мы благополучно добрались до селения. Дела пошли в гору. Наша семья превратилась в одну из самых зажиточных и влиятельных. Отец построил большой дом, взял вторую жену. Он больше не ходил с караванами, нанимал для этого людей. Завел дружбу с другими состоятельными людьми. Ни в чем себе не отказывал, позволял то, за что прежде осуждал других. Так продолжалось несколько лет, пока не пришло время расплаты.

Ковры были расстелены не во внутреннем дворе, а перед домом. На расписных блюдах дымилась жареная баранина, птица, кус-кус с овощами и пряностями, лепешки с разнообразными начинками, козий и овечий сыры. Слуги разливали ароматный чай и прохладный щербет многочисленным гостям.

Саид не скупился на угощения. Сегодня он праздновал шестнадцатилетие единственного сына. Заодно хотел присмотреться к знатным семьям и решить, с кем из них породниться.

– Подойди, Зафар, – приказал Саид, – пусть все видят, какого льва я вырастил. Вот мой наследник, моя гордость, самое большое сокровище.

Едва хозяин дома произнес эти слова, а гости подняли чаши, послышался чей-то голос. Негромко, но настойчиво кто-то просил пустить его на праздник.

Присутствующие замолчали. Все как один повернули головы на запад. Против солнца, опираясь на деревянный посох, стоял старик в оранжевой чалме.

– Мир вам, – произнес он с усмешкой и подошел ближе. – Не стану мешать вам праздновать. Заберу свое и уйду. Согласись, я и так дал тебе достаточно времени.

Глаза Саида потемнели, ладони сжались в кулаки.

– Как ты смеешь в моем доме?.. – начал он, замолчал и продолжил другим голосом, будто вспомнил о законах гостеприимства. – Впрочем, оставайся, ешь, пей, а утром поговорим обо всем. Слуги, принесите почтенному… Прости, не знаю твоего имени.

Старик поклонился. В хитрых прищуренных глазах промелькнуло недоверие.

– Мое имя тебе ни к чему, – ответил он. – Мы больше не увидимся. Время в моем возрасте особенно ценно. Стоит ли тратить его так неосмотрительно?

Хозяин кивнул. Поднял руку вверх, дважды щелкнул пальцами. Повинуясь этому жесту, вперед вышли двое мужчин, вооруженных кривыми саблями. Подхватили тщедушного старика под локти и, не заботясь о его удобстве, потащили в сторону. Музыканты заиграли веселую мелодию. Гости вернулись к еде и напиткам. Все старательно делали вид, будто ничего не случилось.

Зафар взглядом проводил незваного гостя. Слишком хорошо он помнил его. Юношу не отпускало ощущение, что старик так просто не сдается. Не для того он проделал столь длинный путь, чтобы уйти ни с чем.

Последний не заставил себя ждать. Каким-то образом избавившись от охранников отца, он вернулся. Его никто не преследовал, не пытался остановить. Лишь сдавленные возгласы и ругательства говорили о том, что охранники живы.

Воздев руки к небесам, громким голосом старик читал какое-то заклинание. Повинуясь ему, песок поднимался все выше, закручивался в воронки, затягивал мелкие предметы.

Гости повскакивали со своих мест, бросились врассыпную. Кто-то бежал по земле, кто-то по коврам, уставленным едой. Музыканты прижали к себе инструменты и затаились. Женщины, что расположились в стороне от посторонних глаз, под навесом, закричали, заголосили.

– Я предложил тебе выбор, – произнес старик. Голос его звучал подобно десятку барабанов. – Ты мог бы иметь все, что под силу заработать честным трудом, но выбрал другой, легкий путь. Ты не прошел испытание. Смирись и покорись моей воле, иначе я не оставлю камня на камне от этого селения. Люди проклянут твое имя, да и самого тебя не пощадят.

Саид кричал, продолжал сыпать ругательствами, не желая подчиниться. Был ли это страх за сына, нежелание расстаться с ним или гордость, никто так и не узнал.

Зафар поднялся со своего места, подошел к матери, поцеловал ее руки и произнес: “Не плачь обо мне. Я вернусь”. Несчастная женщина потянулась к сыну, но он растворился в воздухе подобно духу. Ветер стих. Песок осыпался на землю золотым дождем. Ни старика, ни юноши больше никто не видел.