– Никто, – согласилась с ней, но продолжать разговор не стала. Знала бы Юмина, в какую западню мы с Повелителем угодили, не завидовала бы.

Поднялась и продолжила собираться. Заколола волосы, спрятала их под покрывалом, сложила вещи. Мы завтракали на кухне, торопились, чаще глотали, чем жевали пищу. Вынесли мешки и, не дожидаясь помощи, отправились в лагерь.

Путь до него занял немного времени, а я уже успела получить множество наказов от своей названой сестры. Главным из них была просьба присматривать за Абу. Попытки убедить Юмину в том, что он мужчина, способный постоять за себя, не увенчались успехом. Как оказалось, его следовало беречь не от врагов, а от женщин.

– Тебе я доверяю, твое сердце занято, но остальным…

– Не думаю, что мы будем заезжать в какие-то другие оазисы. Вряд ли встретим женщин. Только ты и твоя мама свободно передвигаются по пустыне.

– Человеческих, может быть, нет, – Юмина перешла на шепот, – а джиннов? Один старик мне рассказывал, что джинны бывают не только мужского пола. Что, если одна из них решит соблазнить моего Абу?

– Не соблазнит. В его сердце уже живет любовь к тебе.

– Да, но ты все равно присмотри, – не унималась Юмина, пока мы не достигли лагеря, и забыла обо мне, стоило ей увидеть любимого.

Провожать воинов собрался едва ли не весь Аль-Тарик. Даже старики пришли, чтобы своими глазами увидеть ожившего Повелителя. Мало кто верил в его выздоровление. Наверно, я слишком строго относилась к этим людям, но не могла забыть то, что никто из них не пришел на помощь Зафару. Умом понимала, что им не удалось бы справиться с ифритом, но никак не могла простить и их, и себя за бездействие.

Воины уже убрали шатры. Навьючили их и мешки с едой и водой на верблюдов. Ждали лишь сигнала, чтобы отправиться в путь.

Я поискала глазами Зафара. Не видела его одну ночь, но уже успела соскучиться. Как прежде жила? Не знаю. Теперь и дня не могла представить без него.

– Едем?

Голос Повелителя прозвучал совсем рядом. Я кивнула и поспешила к Хижу. Вчера все было намного проще: я не думала о приличиях. Сегодня не то что заговорить, обернуться постеснялась. Боялась не совладать с эмоциями, хотя все мои чувства и так были написаны на лице.

Зафар шел рядом и нарочно смущал. Будто мало мне было той ночи, когда я едва не отдалась ему, и вчерашнего дня. Уже то, что я провела несколько часов в его шатре, запятнало мою честь. То, что Повелитель находился на грани смерти, а я по-прежнему оставалась девственницей, мало кого волновало. Люди верили тому, чему хотели верить. Я не собиралась никого переубеждать. Может, слухи о моем бесчестии сыграют мне на руку и оттолкнут халифа? Может быть, он, подобно моему отцу, предпочитал невинных девушек женщинам?

– Снова бежишь от меня? – спросил Зафар.

– Теперь не сбегу, – ответила негромко. Исподволь рассматривала его, желая убедиться в том, что его жизни ничего не угрожает.

Повелитель хорошо держался, но, скорее всего, не хотел показывать слабость. Черный бишт, в который он снова облачился, скрывал тело, но не мешал мне рассмотреть нити жизни. Кое-где натянутые до предела, они оставались по-прежнему крепкими.

– Если отпущу…

– Отпустишь ли?

– Ты этого хочешь?

Мы остановились рядом с моим верблюдом. Подогнув под себя длинные ноги, Хиж жевал что-то и терпеливо ждал, пока я устроюсь в седле.

Повелитель тоже ждал. Обещал меня не торопить, ни на чем не настаивал, но я понимала, что он тоже переживал. Как растению нужны вода и тепло, чтобы расти, так и любовь нуждалась в поддержке. Будь мы одни, я могла бы решиться на признание, но вокруг находилось слишком много людей. Я кожей ощущала их любопытные взгляды. Приходилось взвешивать каждое слово, следить за каждым жестом.

– Ты знаешь, как я мечтаю о свободе, – ответила, не желая обманывать его, хотя со стороны могло показаться, будто дразнила. – Но без тебя мне и свобода не мила.

Весь день я улыбалась. Прятала эмоции за покрывалом, пыталась отвлечься, но то и дело возвращалась к утреннему разговору. Как бы витиевато ни выражалась, Зафар понял меня. Я видела это по глазам. Если бы мы были одни, не удержалась, сама поцеловала его. Ох, зачем так много людей пришли провожать нас?

Нас осталось чуть больше тридцати человек, только воины и я. Оказалось, не только они, но и караванщики носили черные бишты. Поэтому я решила, что отряд Повелителя намного больше.

Мой Хиж теперь шел в середине каравана, а не замыкал его. Нас вел Абу. Он был молод, имел небольшой опыт, но очень хорошо ориентировался в пустыне. Недаром всегда держался, подле Руфии: учился, впитывал знания. Люди доверяли ему.

Неспешное движение вкупе с бессонными ночами привело к тому, что я едва не упала с покатой верблюжьей спины. С трудом удержалась и теперь говорила с Хижем, чтобы не уснуть. Верблюд оказался прекрасным собеседником. Не перебивал и не осуждал меня, не спорил. Жаль, что не мог ответить. Кто знает, какими историями мог бы поделиться?

Единственную остановку сделали, кажется, только ради меня. Зафар и вовсе не покидал седла. Что-то мне подсказывало, что причиной была не столько удивительная выносливость этого человека, сколько нежелание показаться слабым и беспомощным. Караван вел Абу, но главным оставался Повелитель. Он подавал пример остальным.

Когда последний объявил привал, я сползла со спины Хижа. Даже о еде не думала, только об отдыхе. Но прежде хотела убедиться, что с Зафар здоров, насколько можно назвать здоровым человека, чью грудь распорол ифрит.

Мужчины неспешно снимали мешки с животных, разворачивали шатры. Одинаковые черные бишты делали их похожими друг на друга. Сумерки только усиливали ощущение сходства, и все же я знала, что Повелителя среди них нет, чувствовала каким-то образом.

– Асия, – позвал он откуда-то со стороны, – идем. Отдохнешь с дороги, пока мы ставим лагерь.

– А ты? Тебе нельзя перенапрягаться.

– Поговорим позже, – ответил Зафар.

Я не посмела настаивать. Будь мы одни, расспросила бы его обо всем, но здесь, перед его подчиненными не осмелилась на большее. Для всех он должен оставаться непобедимым.

Повелитель оставил в мое распоряжение собственный шатер. Находиться здесь было неудобно после того представления, которое я разыграла несколько дней назад, но выбора у меня не осталось. Я сняла обувь, ослабила завязки на лифе, завернулась в покрывало.

***

Не знаю, сколько времени прошло, но я успела выспаться. Проснулась от запаха специй. Открыла глаза. Чудесный аромат источал плов с изюмом, курагой и бараниной – изысканное блюдо по сравнению со ставшим привычным вяленым мясом.

– Тебе нужно поесть, – произнес Зафар и подвинул поднос.

– Ты ужинал? – спросила, поскольку есть в одиночестве не любила. – Разделишь со мной трапезу?

Я разломила лепешку и протянула ему половину, как когда-то сделала Руфия. Чуть изменила ритуал, но не его значение. В том, что Зафар поймет, не сомневалась. Пищу он принял из моих рук: откусил кусок, медленно прожевал, не отводя взгляда, и потянулся за следующим.

Я лепешкой набрала немного плова и поднесла к губам Повелителя. Стоило ему потянуться за угощением, отдернула руку. Мне нравилось дразнить его, видеть интерес в карих глазах, граничащий с азартом.

– Жестокая, – произнес Зафар беззлобно. – Ешь, пока не остыло.

Под внимательным взглядом хозяина шатра кусок не лез в горло, но голод пересилил смущение.

Когда на блюде не осталось ни одного рисового зернышка, чай был выпит, я, наконец, ощутила чувство сытости. Веки налились тяжестью. Видимо, слишком много сил я потратила на лечение, но ни о чем не жалела. Вопрос, который мучил меня все это время, сам сорвался с губ.

– Теперь, когда мы одни, ты можешь честно сказать, как себя чувствуешь? Только не говори, что ты мужчина и…

– Ты сомневаешься во мне?

Взгляд хитрый с прищуром. Попробуй узнай, о чем думал Повелитель.