Я не поняла, о каких игрушках он говорил, что имел в виду. Видимо, на его родине использование магии не каралось смертью. Стоило ли покидать это место? Ради чего?

Мне требовалось время, чтобы осмыслить события прошедшей ночи, разобраться в случившемся. Благо до рассвета оставалось еще несколько часов. Я, кажется, упустила единственную возможность обрести свободу, когда поставила чужую жизнь выше собственных желаний.

Вдруг стало не до размышлений, когда я увидела протянутую руку. Движимая неуемным любопытством, вложила в нее свою, прежде чем успела подумать. Шагнула навстречу Повелителю.

Я оказалась слишком близко к нему, но Зафару, видно, того было мало. Он отпустил мою руку, встал у меня за спиной, положил ладони на плечи.

– Не бойся, – шепнул, наклонившись ко мне. – Тебе должно понравиться.

– Ай!

Это слово было единственным, что сорвалось с губ, когда щит под нами тронулся и заскользил по песку. Мы съехали к подножию бархана и продолжили двигаться к скалам, за которыми притаился наш лагерь.

Я не испытывала страха, лишь восторг, наблюдая, как мимо проплывают дюны, колючие кустарники и редкие камни. Если что-то и смущало меня, то только собственная смелость и близость Повелителя.

Я чуть отклонилась назад, желая сохранить равновесие. Прижалась спиной к твердой мужской груди. Запоздало осознала, что сама нарушила все рамки приличий, но Зафар не отпустил меня. Его руки скользнули по моим плечам. Ладони легли на талию, сомкнулись на животе.

Он крепко держал меня, не давая упасть, но его забота не помогла. Я не чувствовала себя спокойнее. Сердце забилось быстрее. Не хватало воздуха, хотя я дышала все чаще. Во рту пересохло. По телу, несмотря на прохладу ночного воздуха, разливалось тепло. Это странное, непривычное, незнакомое ощущение вытеснило все остальные. Я не видела ничего вокруг, потеряла счет времени. Очнулась, лишь когда Повелитель произнес:

– Путешествие закончилось.

Щит под нашими ногами рассыпался песком. Зафар отступил, хотя и не спешил уходить.

– Никому не говори о том, что видела. Не стоит пугать остальных, – попросил он.

Я обернулась. Смотрела на мужчину, но уже не пыталась понять мотивы его поступков. Бесполезно. Мне бы в своих мыслях навести порядок.

– Хорошо.

Я собралась уйти, как вдруг меня осенило: не говорить не значит не спрашивать. Я имела право получить ответы хоть на какие-то вопросы.

– Только скажи, кто это был. Почему напал на тебя? Как ты сумел усмирить его?

– Какая любопытная! Впрочем, ты имеешь право знать, но снова попрошу никому об этом не рассказывать.

Я кивнула. Зафар продолжил:

– Это Страж. Они охраняют либо древние сокровища, либо входы в Подземный мир. Нападают только в одном случае – если человек первым потревожит их покой или попытается попасть туда, куда ему еще рано.

– Но он напал первым. Я видела, – перебила Повелителя, – или ты сам призвал его, а я помешала?

Духи пустыни, как я сразу об этом не подумала? Слишком спокоен был Зафар, да и место выбрал удаленное, чтобы никто не мешал ему. Конечно, не ожидал, что я побегу его спасать. Нуждался ли он в моей помощи? Вряд ли. Как глупо получилось!

– Сам, – подтвердил мои догадки Повелитель. Мне же от стыда захотелось провалиться сквозь песок, – потому что Страж уже несколько дней преследовал нас. Я должен был понять, что или кто был ему нужен, поэтому заставил подняться на поверхность.

– Понял?

– Да. Больше не стоит о нем беспокоиться. Иди спать и не думай о плохом. Спасибо… джаным.

Он снова замкнулся. Я поняла, что бесполезно пытаться разговорить Зафара. Неприятно и даже немного обидно: я спасла его, но даже не заслужила объяснений, кроме тех, что этот вредный колдун сам захотел мне дать. Тайна осталась неразгаданной.

Повелитель остался снаружи, но более не проронил ни слова. Я почувствовала, что между нами снова выросла стена, будто не было воспоминаний о детстве, невероятного путешествия, непозволительной близости и самой этой ночи. Ночи, в которой я увидела другого Зафара, которая, быть может, стоила года жизни и что-то навсегда изменила во мне.

Снова дорога, бескрайняя пустыня, вереница верблюдов. Бесконечный путь в никуда. Впрочем, тут я лукавила, ибо знала, куда и зачем вез меня Повелитель. Последний, к слову, снова потерял ко мне интерес. В течение всего следующего дня не подходил, не заговаривал, будто я вовсе перестала существовать.

Меня задевало не столько его безразличие, сколько настораживали перемены в отношении. То он позволял себе обнимать меня, будто имел на то право, то даже не смотрел в мою сторону.

Я мстила ему тем же. Даже не смотрела в его сторону. Стоило мне поймать его взгляд, отворачивалась. Хотелось бы не думать о Зафаре вовсе, но последнее было невозможно. Нет, он по-прежнему не нравился мне даже на рисовое зернышко, но противоречивое поведение укрепило меня в желании соблазнить его. О том, что будет после… Будет ли это “после”?

Нет, нельзя унывать. Слезы не помогут мне получить свободу. Я уже поняла, что Повелитель не знает жалости, но это не значило, что другие чувства ему чужды. На них-то, забыв о совести, я и собиралась сыграть.

Сегодня остановки были короче. Лагерь разбили раньше. Никто не задавал вопросов, и только я мучилась неведением. Что-то происходило.

За ответами я пошла к Абу. Решила воспользоваться возможностью расспросить его о Повелителе. Проще было бы поговорить с Руфией, но мудрая женщина слишком много видела и подмечала, читала меня как развернутый свиток. Притворяться, платить ей злом за добро я не желала.

Абу нашелся у одного из шатров. Приветливо улыбнулся мне и хотел было уйти, но я попросила его остаться.

– Что-то случилось, джаным?

Я опустила глаза, ибо негоже женщине долго смотреть на мужчину, даже если в последнем она видит лишь брата. Вздохнула и ответила:

– Абу, может быть, ты мне скажешь, что происходит. Мы куда-то едем и едем, а дороге все не видно конца. Мне кажется, мы заблудились.

– Что ты, джаным? Даже не думай о таком. Тетушка Руфия и с закрытыми глазами нас проведет. Она знает имена всех барханов на земле и звезд на небе. Сейчас мы идем в оазис Аль-Тарик. Зафар обычно не делает длительные остановки по пути в столицу, но Юмина упросила его.

Вспомнив о девушке, Абу не смог скрыть улыбку. О ней он был готов говорить бесконечно. Я лишь поддержала беседу, задавая вопросы или просто кивая. Вскоре уже знала, что молодые люди знакомы около полугода, что ради любимой парень готов променять меч на верблюжью уздечку и водить караваны, что жизнь несправедлива, ибо Руфия не хочет и слышать о замужестве дочери.

– Она называет меня сыном, – вздохнул парень, – но не хочет стать моей матерью. Разве это справедливо, джаным? Неужели тетя не понимает, что лучшего мужа для Юмины она не найдет?

Мне было жаль парня, но последние слова заставили улыбнуться.

– Даже ты смеешься над моим горем, – поменял мне Абу.

– Что ты? – Я коснулась рукой его плеча, желая ободрить. – Я первая поздравлю тебя, когда Руфия даст согласие. Может, ей нужно посоветоваться с мужем, да и Юмине нужно немного подрасти.

– Дядя Назир не станет возражать. Если он свою жену отпускает водить караваны, то и в остальном перечить ей не станет.

Абу снова вздохнул, поблагодарил меня за поддержку и простился. Я осталась одна. Ничего нового не узнала о Повелителе, но хотя бы выслушала несчастного влюбленного. Каждому необходимо иногда выговориться, даже если речь идет не о слабой женщине, а о сильном мужчине.

Мне ничего не оставалось, как последовать его примеру и отправиться спать. У шатра суетилась Юмина. Девушка выглядела расстроенной. Заметив меня, тут же подхватила под локоть и повела в сторону.

– Скажи, Асия, – начала она. Говорила полушепотом, но в голосе отчетливо слышалось недовольство, – что плохого я тебе сделала? За что ты так со мной?