Взамен мы отдавали сушеные финики и вяленое мясо. Взаимовыгодная торговля процветала не одно десятилетие, а теперь оказалась под угрозой.

Я видела, как воины, одетые в черное, вынудили караванщиков остановиться и спешиться, как последние вынужденно подчинились. Я не могла рассмотреть их лица, не слышала слов, но разделяла возмущение. Война войной, но разве можно трогать торговцев? Впрочем, никто их не тронул. Прошло совсем немного времени, и верблюды один за другим стали опускаться на колени. Мужчины снимали с их спин мешки с зерном и складывали тут же.

Вот и первая добыча, которую Повелитель пустыни получил, не пролив ни капли крови. Я сжала ладони в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. Масуна права: я бессильна что-либо сделать, но мой отец должен знать о том, что случилось. Он умный человек и достойный правитель. Он сможет найти выход, что-то придумать, пока нам еще не грозит голод. Иначе Радрубад, как спелый инжир, упадет в руки захватчика. Ему не придется даже воевать с нами.

Первая загадка Гази разгадана. Осталось еще две, но они могли подождать. Сегодня я решила во что бы то ни стало увидеться с отцом и поговорить. Не вечно же он будет сидеть в диване.

Духи были милостивы ко мне сегодня: заседание вскоре закончилось. Советники, пятясь, одни за другим покидали комнату и только в дверях позволяли себе повернуться к наместнику спиной. Последним вышел Рахим.

– Отец, – позвала его, подошла ближе, – удели мне немного внимания.

– Позже, Асия, я устал.

– Когда? Разве у нас есть время?

Наместник одарил меня тяжелым хмурым взглядом. Густые черные брови сошлись на переносице. Другую за подобную дерзость ждало наказание, но отец многое прощал мне.

– Повелитель сказал свое слово, – произнесла Масуна. Откуда только взялась? Неужели тоже дождались встречи, как я? – Ужин готов, мой повелитель. Позволь мне сопровождать тебя, разделить с тобой трапезу.

– Идем, – ответил Рахим.

– Отец, – снова позвала его, едва не задохнувшись от злости и бессилия, – прошу тебя!

– Позже.

Рахим отмахнулся от меня как от надоедливой мухи. Масуна полоснула по мне взглядом, как ножом. Не женщина – змея, хитрая, коварная и, может быть, опасная.

Скрепя сердце, я поклонилась, принимая его решение. Дождалась, пока вслед за ним уйдет стража. Не сдвинулась с места, пока отец не скрылся за поворотом галереи. Долго еще слышала, как Масуна лила мед в его уши.

– Все-то ты в трудах, повелитель, все в заботах о нас, недостойных, – ворковала она. – Совсем не бережешь себя.

– Некогда отдыхать, – ответил ей отец, но не оттолкнул, как меня.

Я чувствовала, как обида разгорается в душе, будто костер, раздутый ветром, но именно она придала мне сил. Если наместник не желает со мной говорить, я найду способ узнать правду. Поскольку и мачеха занята, никто меня не хватится.

Я решилась на отчаянный шаг, который мог дорого мне обойтись. Пришлось снова прибегнуть к магии. Я читала заклинание и одновременно представляла, как возникает нить не толще конского волоса. На моих глазах она протянулась от одной створки двери к другой. По всей ее длине появились крошечные колокольчики. Они зазвенят, стоит кому-то появиться на пороге комнаты. Времени должно хватить, чтобы спрятаться, а потом покинуть диван и остаться незамеченной.

Сердце билось так, будто я обежала весь город, кровь стучала в висках, руки дрожали, когда я вошла внутрь. Последний раз я была здесь еще ребенком. Пряталась и ворвалась во время заседания. Тогда отец лишь улыбнулся и отослал меня с няней. Теперь он вряд ли простил мне подобную вольность.

Я оглянулась в поисках каких-либо документов, которые могли пролить свет на ситуацию, в которой мы оказались. На стене, напротив окна, заметила карту. Нашла Рудрабад и соседние города-крепости, караванный путь в Нилжаб, крошечные оазисы, горы Джаб-эль-Хаджр, за которыми начинался край света. Может быть, и за ними существовала жизнь, но, чтобы их преодолеть, нужно было подняться выше облаков, а люди не имели крыльев подобно птицам.

Я могла бы часами рассматривать карту. Жаль, что у меня не было времени. Пришлось забыть о желаниях и уступить необходимости. Еще бы знать, что и где искать!

Низкий деревянный столик, за которым работал отец, был пуст. Искать документы среди пестрых подушек, на которых сидели советники, и вовсе казалось бессмысленной тратой времени. Ни сундуков, ни ниш с полками, на которых могли бы храниться свитки, я тоже не обнаружила. Только силы потратила, и все впустую.

Я опустилась на колени и вдруг заметила шкатулку, оставленную под столом. Прислушалась, но не услышала в коридоре никаких звуков. Взяла находку и тут же открыла ее. Внутри обнаружилось несколько свитков. В первых были перечислены запасы зерна, муки, вяленого мяса и других продуктов. Цифры не слишком разнились от недели к неделе и только последние две неуклонно падали. Если отсутствие зерна я могла объяснить, то, почему не было мяса, не понимала. Пастухи пасли овец до тех пор, пока оставалась хоть какая-то растительность. После их сменяли овчары, что стригли шесть, забивали скот, оставляя совсем немного на развод. Обрабатывали шкуры, а мясо нарезали полосками, пересыпали солью с ароматными травами и сушили на камнях. Запасов, заготовленных в это время, нам обычно хватало до следующего года. А теперь? Неужели и с севера город был окружен?

Дрожащими руками достала и развернула последний свиток.

“Господин, мы нашли “сокровище” именно там, где ты предполагал. Если…”

Тонкий перезвон колокольчиков напугал меня сильнее, чем крик барханного кота. Я выронила шкатулку. Благо весь пол был устлан коврами, что приглушили звуки. Собрала и сложила свитки, постаравшись придать им тот вид, в котором обнаружила. Обернулась в поисках укрытия и поняла, что спрятаться здесь негде. Пришлось снова читать заклинание, на которое потратила последние силы. К сожалению, я не стала невидимой, но сумела наложить чары отвода глаз.

– Дырявая моя голова, – послышался голос писчего отца. – Неужели опять забыл запереть дверь?

Мужчина вошел в диван и принялся осматривать его так же внимательно, как я недавно. Я же, затаив дыхание, на носочках пробиралась к двери. Понимала, что другой возможности выбраться отсюда у меня не будет. Лишь оказавшись на пороге, рукой подхватила видимую только мне нить и обернулась. Писчий упал на колени, потянулся и достал из-под стола ту самую шкатулку.

– Слава духам пустыни! – произнес он. – Нашлась, иначе не сносить мне головы. Наместник не пощадил бы меня.

Кряхтя, он поднялся и поспешно вышел. Я едва успела отступить в сторону.

– Джаным Асия? – окликнул меня писчий. Я замерла, понимая, что действие заклинания закончилось. – Что ты здесь делаешь?

Пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы ее выдать себя.

– Увидела, что дверь открыта, а стражников нет. Хотела позвать кого-нибудь, – не осталась в долгу. Откуда только слова нашлись?

Мой собеседник побледнел, покраснел, но все же сумел взять себя в руки и произнес:

– Диван не был пуст. Я занимался делами.

Я кивнула и поспешила скрыться. Дошла до комнаты, с трудом не срываясь на бег, и упала на кровать. Никогда прежде мне не доводилось так много колдовать, как сегодня. Сил не осталось, но сон не шел. Все мое существо охватил страх: если союзники отца не придут нам на помощь, если он сам не найдет способ получить зерно или мясо, нам грозил голод.

Меня лихорадило всю ночь. Что было тому причиной: использование магии или последние новости, – я не знала, но так и не смогла уснуть. На утреннюю трапезу поднялась с трудом. Ни прохладная вода с розовыми лепестками, ни щебет моей личной служанки Валии не смогли вернуть мне бодрость. Я мечтала только об одном – снова лечь в постель, а, проснувшись, понять, что ни врага под стенами, ни угрозы голода нет.

– Джаным, тебе плохо? Позвать лекаря?

Я покачала головой. Люди еще не придумали лекарство, которое лечило бы душу. Моя тосковала по Абхе и сжималась от страха, стоило мне только выглянуть в окно и увидеть желто-красные шатры.