Рудрабат, жемчужина Декхны, утратил краски. Закат знаменовал собой кончину еще одного дня. Дворец перестал быть домом, превратившись в громадину, что довлела над городом.

На негнущихся ногах я поднималась по лестнице. Дошла до галереи, когда услышала голос главного советника отца.

– Асия, дочка, подойди.

– Достопочтенный Гази!

Старик распахнул объятия. Я прижалась к его груди. Чувствовала себя ребенком, который вновь обрел защиту, путников, что долго блуждал меж барханов и, наконец, достиг оазиса.

– Крепись, дочка, – произнес старик. – Повелитель желает видеть тебя.

Рядом с Гази я почувствовала себя спокойнее, словно мне передалась его уверенность, но сказанные им слова заставили насторожиться. О чем он предупреждал меня? Чего хотел Повелитель? Разве он не получил все, чего желал?

– Идем, – произнес старик. – Нехорошо заставлять его ждать.

Бывший советник смотрел куда угодно, только не в мою сторону. Я безуспешно пыталась поймать его взгляд. Наверно, я сошла с ума, но мне казалось, что он знал намного больше, чем сказал вслух, но почему-то молчал. Я не пыталась расспросить его. Гази никогда не говорил прямо, всегда оставляя пути к отступлению. Я же устала от тайн и недосказанности. Прошлые загадки уже разгаданы, новые слышать не хотелось.

Мы остановились перед знакомой дверью. Конечно, где еще принимать Повелителю, как не в диване моего отца?

– Ты умная девушка, Асия, – произнес старик, видимо, почувствовал мое состояние, – твоя жизнь только началась. Не потеряй то, что у тебя есть, по глупости или из-за гордости.

Я кивнула. Проявить смирение, изобразить покорность, опустить глаза долу – все, что требовалось от женщины, особенно если у нее не осталось ни отца, ни брата – никого, кто мог бы защитить ее.

Гази постучал, получил разрешение войти, открыл дверь. Он прошествовал первым, я вслед за ним. Из-за его плеча украдкой рассматривала облаченную в черное неподвижную фигуру. Мужчина, заложив руки за спину, стоял у окна, смотрел на ночной город. На столе, рядом со свитками, подписанными отцом, стоял поднос со стаканом чая и пустое блюдо.

– Повелитель, – произнес Гази с достоинством. Он никогда не перед кем не заискивал прежде. Не изменил себе и сейчас. – Ты звал…

– Почтенный Гази, я просил называть меня по имени. Все мы – подданные халифа Джавада, – прозвучал усталый голос.

– Да, но сейчас ты представляешь его волю. Обращаясь к тебе, я обращаюсь к нему, – ответил хитрый старик. Оказывается, он умел льстить, когда хотел. – Ты хотел видеть дочь Рахима…

– Да.

Повелитель медленно повернулся и замер. Его зрачки расширились, отчего карие глаза стали почти черными. Брови изогнулись и приподнялись, выдавая удивление.

– Асия аз Рахим аль-Рудрабад, – представилась несуществующим именем. Да, я была дочерью наместника и имела право называться “аз Рахим”. Асией из Рудрабада я нарекла себя сама. Другого дома, кроме этого города, у меня не было, да я и не бывала нигде, а фамилии женщинам не полагались.

Покорность, твердила себе, смирение, но не опустила глаза. Наши взгляды встретились, будто скрестились два клинка. Мы, не мигая, смотрели друг на друга. Я сжала руки под покрывалом, молясь о том, чтобы не уступить. Будь что будет.

– Я соболезную твоему горю, – наконец, произнес Повелитель. Казалось, он говорил искренне, но могла ли я верить ему? – Поверь, я не хотел этого, и все же…

– Каждый сам выбирает свою судьбу, – ответила ему. – Я помню, как помню и другое твое обещание.

Гази не сдержал удивленный возглас, но не осмелился прервать нашу странную беседу. И все же я чувствовала его внимательный взгляд.

– Я сдержал слово. Утром зерно ссыпали в хранилища. Завтра привезут мясо. С караванщиками я тоже рассчитался. Всем голодающим раздали муку и булгур. Воины, поддержавшие твоего отца живы, – он помедлил, – те, что сдались. С завтрашнего дня обязанности наместника Рудрабада примет Гази ибн Вагиз.

– Благодарю, Повелитель!

Старик поклонился. Злость в душе вспыхнула и погасла, будто ветер задул пламя. Гази не пытался сместить моего отца, не он открыл ворота. Оставлять город без управления нельзя. Среди советников Рахима вряд ли нашелся бы кто-то более достойный, чем этот умудренный опытом человек.

Я не понимала только одного: что я здесь делала? Мои слова не имели веса, как я не имела власти. Не ради извинений меня пригласили.

– Завтра утром я покину Рудрабад, – продолжил Повелитель. Я не сдержала облегченного вздоха. – Выйдем на рассвете. Будь готова, Асия.

– Я? Зачем? Я не понимаю.

Если бы сейчас вместо красно-желтого ковра появились зыбучие пески, если бы я утонула в них, то испугалась, наверно, меньше, чем когда услышала эти слова. Но пол не ушел из-под ног, солнце не встало на западе. Только мое сердце забилось быстрее. Тревога змеей проникла в душу, еще не жалила, но уже шипела.

– Халиф желает видеть тебя.

О, духи пустыни, дайте мне сил пережить все то, что уготовила мне судьба, и не сломаться. Я сама навлекла беду, когда доверилась тому, кто не знает ни чести, ни жалости, Цепному псу, как называли его за глаза, готовому лизать руки хозяину и идти по головам. Если бы можно было повернуть время вспять… Нет, такая сила никому не дана. Поздно посыпать голову пеплом. Доведись мне даже вернуться в прошлое, я вряд ли что-то изменила в нем, разве что выторговала для себя и своей семьи помилование.

– Как скажешь… Повелитель.

Я поклонилась и, не дожидаясь позволения, вышла. Гази ненадолго задержался и успел догнать меня на лестнице. Остался стоять на две ступени ниже и не пытался сократить разделявшее нас расстояние.

– Халиф потребовал доставить твою семью, но ты последняя из рода Рахима. Дочка…

Видят духи, я пыталась быть сильной, но не смогла. Слишком много печальных событий произошло в последние дни, слишком много потерь я пережила. Спустилась к новому наместнику и попросила:

– Достопочтенный Гази, дядя, умоляю, не отдавай меня ему, не позволяй забрать с собой.

Я протянула руки. Старик накрыл их своими сухими морщинистыми ладонями, прижал к груди.

– Прости, дочка! Я просил Повелителя оставить тебя, но он оказался непреклонен. Обещал лишь обеспечить тебя всем необходимым в пути, жизнью поручился за твою честь.

– Честь? – переспросила я, чувствуя, что мной овладевает гнев. Высвободила руки, пожалуй, слишком резко, чем невольно обидела Гази. – О какой чести ты говоришь? Я буду единственной женщиной в лагере. Даже если этот… Повелитель сдержит слово, ни один мужчина не поверит мне, захочет видеть своей женой. Там, в столице, кем я буду?

– Ты права и не права, Асия, – вздохнул старик. – В тебе говорит обида, но гнев должен уступить голосу рассудка. Ты юная, прекрасная женщина, а Джавад – мужчина.

Гази многозначительно кивнул. Я открыла и закрыла рот. Мне не хватало воздуха. Нет, должно быть, я что-то не так поняла. Халиф немногим моложе моего отца. У него свой гарем. Мне нечего предложить ему, кроме красоты и невинности.

– Почтенный…

– Выслушай меня, Асия, – добавил новый наместник Рудрабада. – Ты можешь подняться так высоко, как только возможно для женщины. Ты не только красива, но и умна, и упряма. Халиф хочет видеть тебя, значит, уже выделил среди прочих. В твоих силах превратить разгневанного льва в домашнего кота, который будет есть с рук. Позволь ему почувствовать не только власть над собой, покажи, что восхищаешься им. Мы, мужчины, падки на лесть.

Я закрыла ладонями уши, не желая слушать старика. Что он предлагал мне? Отдаться врагу, чтобы как-то устроиться в жизни? Неужели нет другого пути? Неужели я так много прошу – дать мне возможность просто жить? Мне не нужна власть, я всегда избегала интриг. Лишь однажды попыталась изменить судьбу, спасти жизни горожан. Видно, взяла на себя слишком много, разгневала высшие силы. Духи решили меня покарать, лишив последней надежды.