- Не спишь?

Из дома вышел тем Эстон. Я хотел было принять правильное положение – встать на оба колена, пожелать господину доброго утра, накрыть стол к его завтраку. Я и хотел так поступить, но вместо этого я задрожал, челюсть свело судорогой, зубы принялись стучать!

- Это еще что? Тебя кто обидел?

На вопросы хозяина следует отвечать прямо, честно и быстро. Я выдавил из себя то, что мог.

- В-ыыыы...

- Я?! Почему?

- Вы решили меня освободить и выгнать. Это из-за вашей жены? - внезапно осенило меня, - Клянусь, я близко не подойду к госпоже, даже не осмелюсь на нее смотреть.

- Почему из-за жены? А, это?

Тем Эстон сел рядом со мной на ступени, расставил широко колени, сцепил пальцы, вздохнул. Кажется, он сидел так невероятно долго. Молчал, а я не знал, как он распорядится моей судьбой, что ждет меня? Лучше выпорол бы за дерзость и все на этом, мы бы жили, как жили раньше. Я бы честно служил тему и всей его семье. Он бы проходился по моей спине чем-то тяжелым, в том случае, если я оступлюсь.

- Я тебя не выгоняю, просто меняю условия договора. В этом доме мы станем жить с женой только вдвоём. Видишь ли, - тем сплёл косу из своих недлинных волос.

Помочь бы ему с этим, да только кто позволит? Для ухода за собой рабов выбирают из тех, кому доверяют. А это точно не я, меня вот-вот выгонят, повезёт, если не продадут.

- На все ваша воля, господин Эстон, - и все же как неловко сидеть на ступенях вот так, рядом с хозяином.

- Н-да. На все моя воля, ты совершенно прав. И моя воля на то, чтоб ты стал свободным, служил в моем доме, завел собственную семью. Я дам за твою невесту столько, сколько попросят. Приведи хорошую девушку в мой собственный дом. Такую, которая могла бы и умела делать все по дому, возилась с детьми. И ты был бы доволен своим выбором. Иногда одного взгляда достаточно, чтобы это понять. Мне кажется, скоро в моей семье появится прибавление. Даю тебе полгода на то, чтобы ты обзавелся семьей.

- Благодарю, господин.

- Столоваться станешь здесь, пока твой очаг пуст. Привыкай и вей свое гнёздышко вон в том доме. Забор мы, конечно, снесем, он здесь лишний. Дальше по улице поставим конюшни для пони вместо вон того дома с красной крышей. Его снесем или перестроим, он мне не нравится, слишком высокий, да и со второго этажа там вид на окна моей спальни. Это недопустимо.

- Как пожелаете, господин. То есть, вы не выбрасываете меня? Я все еще нужен?

- Необходим. Только ты один достоин доверия общаться с моей женой наедине в моем доме.

- Благодарю, - слезы потихоньку стали сохнуть на моих щеках. Я не знал тех слов, которые хоть примерно могли бы выразить все мои чувства. Этих чувств слишком много, одним словом не выразишь, да и нескольких фраз здесь не хватит.

Эстон

Волшебная ночь, самая знаковая для меня. Пожалуй, теперь я понимаю, почему некоторые мужья моей мамы нарывались на наказания. Ничего нет слаще особых утех, разделённых в спальне супругов, когда они пришлись по вкусу обоим. Нет, ласка и страсть тоже важны для меня. Но острое ощущение боли порой служит приправой к простому блюду, делает его изысканным, утончённым. Это сложно понять, нужно просто попробовать, ощутить на себе. И вроде ничего особого не происходило сегодня за дверьми нашей спальни, но как же благостно у меня на душе, как спокойно, я удовлетворён жизнью и любовью сверх всякой меры.

Да, определённо, мой брак – на редкость удачная сделка, в итоге я получу детей, уют в доме, утоление страсти, да много что. Я счастлив безмерно, как любящий муж, и как расчетливый дроу. Вот только с Лорэлем немного не рассчитал, как я мог догадаться, что ушастый воспримет своё освобождение, как наказание? Благо все удалось уладить, мы объяснились и, кажется, поняли друг друга.

Лорэль отправился на кухню готовить. Я же принялся собираться. Сегодня я женю пасынка. Нет, а как всё-таки славно сложилась моя жизнь. И клан я не потерял, и женился на той, что мне дорога. Сзади на мою талию легли узкие ладошки, Милли подкралась ко мне со спины, обняла, прижалась. И я вдруг понял, что ночь эта еще совсем-совсем не закончилась.

Альер

Никогда я еще, наверное, не чувствовал себя таким идиотом, как сегодня, в день собственной свадьбы! И почему только в мой жизни все идёт не так? Просить вынуть людей из иллюзии! Стыдно невероятно! Щеки горят.

Друзья подходят один за другим, чтоб поздравить. Мое видимое смущение они принимают за ужас перед эльтем. Идиоты! Впрочем, лучше уж так, чем если бы они знали истинную причину. Повезло еще, фея оказалась достаточно умной, сняла мой к-хм гневный выпад на свой артефакт, а потом сунула мне же под нос. Как она сказала? Это позорное видео, где я, король, посмел повысить голос на беременную невесту. Фууух. Нет, пересматривать я этот позор, безусловно, не буду. Я и артефакт тот спрятал подальше в своих покоях. И зачем только фея мне его вообще подарила? Не представляю. Еще и с едким добавлением: "Сын научит вас пользоваться телефоном!" Позор!

- Альер, не бойся! Даже если ты сам погибнешь, королевство не пропадёт, сын продолжит правление, - хлопает меня по плечу друг детства, так и хочется ему припомнить тот рой диких пчёл, от которых он удирал совсем ребенком, а потом, позже, его мольбы о помощи, когда мы налетели на орочью засаду.

- Я и не боюсь, - подбородок я поднял повыше, ноздри сами раздулись.

- Я имел честь видеть наследника. Парень ретив, смел, умен. Он – достойное твое продолжение. Разбирается в точных науках, пренебрегает трудностями, совершил столько завоеваний, еще и учтив.

- С чего ты это все взял? - я бросил взгляд на Дениса. Стальной гульфик на доспехах ему не нравится! Но штора-то здесь причем? Зачем он сдернул ее с окна и обмотал вокруг талии, а конец перекинул через плечо? Главное, слугам не дал подойти. Сказал, что в роду дроу все обручаются именно так и никак иначе! А оконная штора – знак открытости юноши новому для него чувству. Лучше бы гульфик показал!

- Я видел, как твой сын решает сложные задачи из книги, а сам при этом сидит на камне в саду. Он бил себя этой книгой по голове и призывал богиню своего мира. Изредка, клянусь! Благочестивый юноша – достояние рода.

- Какую еще богиню? - честно говоря, я приготовился к худшему.

- Светланивану. Не знаешь, кто это? Денис уверен, что это она наслала на него благословение домашки. Я ничего не понял толком. Ясно только одно – юноша очень благочестив, если так боится разгневать богиню. Он так старался вывести формулы. И это в день собственной помолвки. Осилил половину той задачи, которую наметил себе.

- Половину? Вот гад, будет ему от меня и от матери! А сверху еще и Светланванна добавит.

Я вздохнул. Благо эльтем обсуждала с феей учебу Дениса весь остаток утра, уже после скандала и после разоблачения моего недомыслия. Светланванна не богиня, а классрук, что, в принципе, одно и то же. Домашка – труды, от которых отлынивает Денис.

- Альер, ты зарвался, - друг покачал головой, - Разве можно бранить такого сына?

- Да, ты прав, бранить никак нельзя, давно пора… к-хм. Да хотя бы сослать в поход дня на три без припасов! Так ведь опять что-нибудь завоюет или выторгует! Я его заставлю полюбить точные науки! Даже не сомневайся.

Друг отшатнулся от меня, чуть не упал, озираясь назад, прошёл дальше в толпу тех гостей, что уже успели меня поздравить.

- Долгой жизни тебе, друг мой, - мне на плечо опустилась рука барона, - Постарайся дотянуть хотя бы до следующего воскресения.

- Почему именно до воскресенья?

- В субботу моя свадьба. Будет обидно, если объявят траур по тебе. Я уже потратил изрядные суммы.

- Не беспокойся. Эльтем меня не убьет, траур не объявят, женись смело. В крайнем случае я просто сойду с ума.

- Я восхищён твоей смелостью. Правда. Не знаю, каким чудом ты сохраняешь хорошее расположение духа.