Тень за дверью услышала скрип дверной ручки, обернулась. Крупный мужчина пристально всматривается в мое лицо, я тяну дверь на себя, открываю её.

- Эльтем, - произносит он тихо, с невероятной надеждой в голосе, будто бы я и есть чудо. Чудо, которого он так ждет.

- Чем могу помочь?

Император замешкался, грохнулся на оба колена, ухватил подол моего платья, поднес к губам, приник лбом, будто коснулся надежды, воплощенной во мне. Я ощущаю дрожь, которая волной идет от этого человека, расходится по моей одежде, он так и не отнял подола от своих губ, не выпустил из сжатых в кулаки пальцев.

Огромный сильный мужчина, так что же случилось? Чем я ему могу помочь? И мысли о себе, о своей безопасности отступают, мне даже стыдно за них. Можешь помочь – помоги, а дальше? Кто знает, в какие игры играют с нам боги на небесах. Я все равно теперь не смогу отступить ни на шаг.

- Что случилось?

- Прорыв, он огромен. Нечисть хлынула изо всех дыр. Это не здесь, в горах, в Узкой долине. Помогите, эльтем. Я бы бросил всю Империю к вашим ногам, но наш мир уже отдан драконам. Им я плачу дань.

- Так почему же ящеры вам не помогут? - небо над головой вновь пронзила разноцветная тень, блики, идущие от чешуи, посыпались вниз по облачкам. Драконы – это красиво, но и опасно.

- Они не смогли. Драконам не видна нечисть, ткань мироздания рушится под действием их магии, прорыв стал ещё шире. Помогите, эльтем. Я найду способ отблагодарить вас всем, чем попросите.

- Пух грифона? - произнесла я совсем безотчетно. Если уж лезть горы, что вообще не вселяет в меня оптимизм, то за чем-то хорошим. Альтруизм мне не чужд, но должна быть еще какая-то более приятная цель. Тем более, что ради этого пуха Альер собирался идти грабить соседей. Точней, хотел объявить им войну. Добуду пух – останется сидеть дома.

- И он тоже. Сколько угодно. Молю вас, поторопитесь, эльтем. Там в горах наши дети.

- Зачем же вы отправили детей закрывать прорыв?!

- Им по шестнадцать лет. Юноши подобны ветру, их не удержишь цепями. Все они довольно сильные маги. Но прорыв, его так просто не закрыть. Прошу, помогите, я отдам всё, чем обладаю. Остальные просто не успели подняться. Прорыв первыми заметили пастухи. Это там, за вершиной Белой Мыши.

Мне вспомнилась какая-то сказка, лишённая смысла. Или, наоборот, слишком переполненная им. Махнула мышь хвостиком и разбился... Кто разбился? Не помню.

В горы подниматься не хочется совершенно, можно попытаться раскрыть портал. Даже сомнительный приз – пух грифона – меня уже не прельщает. Но и остаться в стороне я не смогу. Обратиться к Верховной? Ей не покинуть Бездну так просто. Нужно, чтобы кто-нибудь остался там, присматривал за Горой. Да и время терять страшно.

Юноши удрали... И похоже, без спросу. Мой-то сын точно такой же. Если где-то есть приключение, он будет там. Может, рискнуть и самой посмотреть? Вытащить детей, а уж там думать, какбыть дальше.

- Покажите, где та лощина.

Император поднялся с колен, не сразу выпустил из рук подол моего платья, дернул и только потом уже отпустил.

- Простите меня, Великая, - дрогнувшим голосом сказал он, будто вид моих обнаженных щиколоток что-нибудь значил.

- Ничего страшного.

- Белая мышь вот она, рядом, - император поднял руку, указал на гряду гор чуть вдалеке.

Одна действительно немного выделялась. Белые меловые склоны, а сверху черная шапка, будто носик любопытной мышки торчит. Знать бы, что там, на вершине. Впрочем, эта гора – не наш Эверест, куда ниже, чем-то даже похожа на холм. Может, там просто прогалина или вырванное с корнем дерево?

Я зачем-то проверила мобильник в кармане, будто он мне здесь хоть чем-то поможет. Связи нет и не предвидится, в этом мире из спутников есть только драконы, мобильную точно не изобрели. Что ж. Нужно на что-то решаться. Да я и так на самом деле решилась.

Те дети всего на год-два года старше моего оболтуса. Хочешь не хочешь, а сочувствием непременно проникнешься. И даже злости на их родителей нет за то, что не удержали от глупостей своих юношей. Правильно сказал император, ветер ничем не удержишь на месте. Даже стальными цепями.

Я еще раз взглянула на гору. Из особняка послышался голос Альера. Любимый позвал меня. И я поплотней прикрыла дверь в дом.

Ткань пространства посыпалась искрами, когда я попыталась ее разорвать. Да и на ощупь она оказалась другой, не такой как обычно. Плотной, будто виниловые обои, а не текучей. Я ухватилась сильней, дёрнула, показалась дыра. Я перенесла ногу через небольшой порожек, который возник, и очутилась на мягкой, покрытой мхами прогалине.

Здесь так холодно, ветер проникает сквозь одежду, а ведь нужно еще спуститься вниз. Не простудиться бы только по собственной глупости! Не в моем положении обзаводиться соплями! Себя теперь нужно беречь.

И о чем я только думаю? Где-то внизу гибнут чужие дети, сражаются с тем, что им не под силу!

Я оглянулась. Пологий холм стекает вниз выточенными в меловой породе складками рельефа. И нет никакого лога, никакой долины я не вижу. Есть серый туман, кутающий низину, он тянется вверх. Если приглядеться, я могу различить очертания людей, они будто в воде, тяжело поднимают руки, увенчанные подобием мечей. Вот кто-то пытается стряхнуть с горла что-то липкое, обвившее шею. Почти ничего не видно! А расстояние- то всего ничего, метров сто, может, двести?

Серый дымок потянулся по склону вверх, все быстрей, все яснее и четче. Он мгновенно взобрался, прикоснулся к моей ноге. Я стою, замерев, не зная толком, что делать. Магия решила все за меня. Поднялась из груди, хлынула в руку, сорвалась с пальцев, ухватилась за серую дымку. Та начала светиться, из серой стала вдруг желтой, а затем полыхнула оранжевым.

Магия заскользила вниз, стекла прямо в низину, начала вытеснять сизый туман. И я чувствую, как слабею, теряю силу. Она там, а я здесь, стою на вершине горы. И мне страшно, что, если мой дар, моя сила Великой эльтем обожжёт тех людей, тех юношей, что бесстрашно сражались внизу?

Их силуэты становятся все ярче, я вижу лица, полудетские ещё, не мужские даже. Удивление в глазах, бледные щеки. Мечи опускаются вниз, а я тянусь туда, в ту лощину, отгоняю магию от юношей. Она шипит, не хочет расстаться с добычей. Хватает серый туман, поглощает с жадностью, обтекает чужие плащи, облизывает сапоги, касается ножен. Живая, моя, вырвавшаяся на свободу.

Все внизу замерли, боятся пошевелиться. И только теперь я заметила дыру в пространстве, тот самый прорыв. Черная рваная рана на самом дне лощины. Она полна мглы, ее щупальца так и проступают сюда, в это мир. А моя магия пытается за них ухватиться, вытечь наружу в эту дыру, в тот другой мир. И мне стало жутко. Вдруг да совсем утечёт? Я же тогда наверняка погибну. И моя дочь вместе со мной.

Я подхватила подол платья, бегом рванула вниз. Туфли скользят на меловом камне, застревают в расщелинах. И бежать-то недалеко, лишь бы только успеть! Камни превратились в земляную тропинку, я смогла чуть ускориться.

Вот и низина, вот и дыра на дне. Я подошла совсем близко, склонилась над ней, почувствовала на своей коже чужое дыхание, взгляд. И ухватилась пальцами по обе стороны от дыры просто за воздух, будто это ткань мира. Попыталась сдвинуть, всё бесполезно. Нужно шить, кажется, так говорила Верховная.

Как шить? Чем? Хоть бы кто помог, пусть даже советом. Да только нет никого. Я подобрала с земли неприметную ветку, влила в нее чуть своей силы, прилепила ниточку магии как сумела и начала шить дыру. Края с трудом сходятся, наружу из дыры опять что-то пытается вырваться, выбраться, продрать моё шитьё своими когтями.

Шов ложится неровно и криво, но дыра становится уже. Нити магии образуют сетку, а пространство начало вдруг зарастать, набирать силу. И магия моя перестала стекать непонятно куда. Еще пара стежков, узел. Дыры больше нет, впрочем, как и сил у меня.

Вдруг исчезло мое шитье, растворились в пространстве. Мир залатал свою рану, вот только место, где она была хочется прикрыть чем-нибудь для надежности. Решеткой какой-то, что ли, или валуном? Где б его еще найти только? И как приволочь!