Вынудить такое количество мужчин ТАК следить за порядком почти невозможно. Даже метить территорию своим запахом и то запрещалось, а ведь это естественно, это инстинкт. Коты, собаки, лошади – все оставляют пахучие метки на своей территории. Вот и мужчины раскладывают по углам исключительно своего дома использованные носки, пропотевшие футболки. Если мужчина этого не делает, значит, это не его дом. Или он живёт с такой же эльтем, как моя драгоценная мама. Заметит – прибьет и никаким инстинктом свое поведение объяснить не успеешь.

Я свернул в нужный коридор, сердце клокочет на подступах к горлу. Я нелеп и до смерти боюсь лишиться всего. Мама легко может обидеть Милли, истрепать ей нервы, может унизить. Хуже будет только если мать попытается объяснить жене как ей следует обращаться с супругом. Ведь Милли может ее послушать, и тогда моя жизнь превратится в настоящий кошмар.

Я нервно сглотнул, опустил голову. Вон и дверь покоев, по бокам двое стражей, на них камзолы любимого цвета хозяйки. Кто эти дроу? Понятия не имею, должно быть, подрос чей-нибудь молодняк.

Я не успел попросить о том, чтобы меня пустили. Мать вышла сама - роскошная женщина в блеске своего обаяния. Белые волосы оттенены синей пудрой, точно такого же тона помада на ее тонких губах.

- Эстон, это ты? Мой самый выгодный, самый перспективный сын.

- Что? - я откровенно опешил.

- Ты с самого рождения отличался от всех остальных моих деток. Три твои первые няни чуть не повесились, не могли с тобой справиться. Даже у бедняги гномихи был нервный срыв после того, как ты чуть не потонул в бочонке с вареньем. Я всегда знала, что ты или достигнещь вершин, или сдохнешь под забором.

- Спасибо, мама.

- С чем ты пожаловал? Как настроение эльтем Диинаэ, моей любимой невестки? Ты должен особенно заботиться о жене все свое время! - назидательно произнесла мать.

- Я и забочусь… - я прикинул, как бы так объяснить матери что я хочу, - Эти стражи верны тебе?

- Безусловно. При них смело можешь говорить все то, что сказал бы только мне одной, наедине.

- Я очень рад, что мне удалось вымолить для тебя прощение у Диинаэ. Жена поверила мне, навестила Верховную, просила за тебя, за мой прежний клан.

Мать нахмурилась.

- Что ты успел сотворить, сын? Эльтем жива? Ее дом цел? Пасынок? Только не говори, что ты навредил ключу.

- Нет, что ты. Я хотел просить тебя о небольшом одолжении.

- Например?

- Моя жена мечтает познакомиться с тобой.

- Мы уже знакомы. Что с тобой, Эстон?

- Не эта. Другая. Та, что подарит тебе внуков.

- Сделает бабушкой ещё раз, - машинально поправила меня мать. Тут же нахмурилась, посмотрела гораздо внимательнее.

- Со временем – непременно, - я осмелился улыбнуться. Рождение дроу – всегда праздник.

- И? Говори дальше. Что ты хочешь от меня?

- Ничего особого, - под грозным взглядом матери мой язык примерз к горлу, - Ничего особого. Сущая мелочь. Ты не могла бы не брать с собой гарем?

- Я что – рехнулась по-твоему? Зачем мне показывать мужей и гаремников женщине? Я стану ревновать, и ты останешься совсем без жены! Я просто убью её. Совершенно случайно.

- Ты не могла бы не повязывать бант на шею моему тестю? - я сам не понял, как такая глупость могла слететь с моего языка.

- Что ты имеешь в виду? В любом случае я не собираюсь воспитывать чужого мужчину, своих бы привести в чувство. Только вчера обнаружила паутину под всеми кроватями гарема! Говори дальше. Ну?

- Постарайся быть милой с моей женой.

- Ты думаешь, я выжила из ума? Зачем мне ссориться с той, которая родит моих внуков? Чтоб заранее испортить с ними все отношения? Отдалить от себя? Нет уж. Семена грядущих ссор и сражений лучше держать крепко и не сеять их там, где это не выгодно. Что ещё?

- Не говори ей о традициях Бездны. Я хочу жить так, как заведено на родине Альера. Тихо, безмятежно, иметь свою плошку горячего супа, сваренного руками жены...

- Ах, ты об этом? Хитрец. Хорошо, я стану молчать. Кстати, как там мой шафран? Его уже можно собрать?

- Шафран?

- Ты что, его еще даже не думаешь собирать? Напрасно. Ты же не хочешь, чтобы я вспомнила что-то из твоего детства? То, чем я особенно горжусь. Например, как ты довел весь гарем, когда приклеил к стенам пустые осиные гнезда.

- Ах, шафран. Ты умеешь освежить мою память. В этом году будет особенно крупный урожай шафрана. Я даже не сомневаюсь. Привезу сколько нужно.

- Я ушла переодеваться. Через десять могут ты познакомишь меня с Милли. Для свата я уже приготовила прекрасный подарок. В дом зайдём вместе, не бойся, надолго я там не задержусь.

Денис

Вся семья почти в сборе. Я раскинулся на песке, уткнулся носом маме в живот, шепчу сестре о том, как тут здорово. Глупость конечно, но разве не странно то, что в мамином животе кто-то есть кроме еды? И ведь есть. Больше всего меня ставит в тупик мысль о том, что я сам там когда-то весь помещался, плавал, как рыбка, а потом вылез. Это так странно! И я чувствую себя каким-то плодом, который зрел-зрел и потом раз и родился. Как помидоры в бабушкином чемодане. Давным-давно она их покупала на рынке ещё зелёными, складывала на газетку, чтоб дозревали. А потом можно было доставать по одной. Вот так и с мамой. Она точно такой же чемодан, только в нем, ну то есть в ней, дозревает ребенок. Лекари сказали, что моя сестра способна уже сейчас все видеть, слышать, тянуться к нам своей тоненькой аурой. Вот я и стараюсь, говорю с ней обо всем. Может, зря? Не знаю.

Бабушка перебирала мои волосы, стряхнула их с затылка на лоб зачем-то, теперь они лезут в глаза. Но так приятно знать, что меня не сторонятся, от меня никто не отрекся. Я снова в семье, со всеми ними. Свой, родной и мной даже можно гордиться. Ба, конечно, подсыпает гадостей, все говорит и говорит, что нужно учиться, закончить школу, потом поступать в институт. Она права, но только сейчас, в этот момент, так хочется насладиться теплым песком, близостью моей мамы, бабушкиной рукой, всем этим безмерно родным, любимым. Я вконец разомлел, даже язык стал заплетаться. И я несу какой-то бред про бегемота, его домик, окно, фиолетовых зверей. Но, может, сестре интересно? Мама весело хихикает, ба тоже. Наконец она сделала перерыв, и перестала нудить об учебе, смеётся. Я так давно не слышал ее веселого смеха.

Папа вышел из портала. Только тот странный, в форме ромашки и с лепестками. Портал, я имею в виду. Так! Мне, кажется, наступил конец. Судя по выражению папиного лица, точно.

- Антонина, и вы здесь? Потакаете этому! - зло рыкнул Альер.

Может, хоть не при маме? Ей волноваться нельзя. Вот сейчас она папу увидит и как заволнуется! И сестрёнка тоже.

Па взвесил на ладони горшок и посмотрел на меня совсем уж не хорошо. Кинет, так в мать прилететь может. Ну нет!

Я поспешил вскочить на ноги, откинул с лица спутанные волосы. И тут-то папа расплылся в улыбке.

- Ты? А я хожу, ищу по всему мнэм-с замку. Вот конфеток принес. Хочешь?

- Вот и кто тут потакает ребенку? Избалуете мне Дениса! - ба зачем-то тоже встала. Грозная она у нас. Очень.

- Альер, что-то опять не так? Ты сердишься? - голос мамы безмятежен.

Вроде она ещё не начала волноваться? Или уже начала?! Попробуй, уследи за нашей семейкой! В особенности, за папой. Он врать-то не умеет. Вот как его научить? Даже мне ясно, что пока мама не родит мне сестру, врать придется всем, чтобы только она не разволновалась. Я в итоге хочу получить нормальную "фасолинку"! С этими же у нее с рождения глаза будут дёргаться, а то и смотреть в разные стороны.

- Ма, все хорошо. Па, ты это, в следующий раз так горшок не держи. Он тяжёлый, кидать нельзя. Можешь промазать. Я лучше за конфетами сам подойду, ОК?

- Да я просто примеривался, взвешивал, хватит на всех или нет. К-хм. Ты прав, сын.

- Вот и договорились, - я подвёл черту в разговоре. Ба за спиной фыркнула. Вечно она все испортит.