Альер уставился в экран, слушает великолепное выступление. Фея тихонько ласкает мои волосы щёткой. По столу расставлены банки с косметикой - пузатые стеклянные ёмкости. В одной из них кисточка, в другой крохотная щеточка.

- Всё по моим рецептам, все на пыльце. Вы будете изумительной.

- Диинаэ, я против. Это недопустимо. Или ты сейчас же все прекратишь или ... Или я пожалуюсь на тебя нашему сыну. И Денис перестанет тебя уважать!

- Что стряслось?

- Как можно сажать в ящик живых людей? Это не канарейки! Ты обязана всех их оттуда выпустить!

Эстон

Мать долго болтала с моей женой за закрытыми дверями спальни. А я места себе не нахожу в собственном доме. И зачем только я опять пустил эту женщину в свой дом, в свою жизнь? Неужели мне всего моего прошлого в Бездне казалось мало. Я встряхнул рукой волосы. Они хоть и немного, но уже отросли. Благо мать не прошлась своими излюбленными ядовитыми шуточками по моей прическе.

Мне вдруг стало душно и жарко в своём доме, будто бы разом на меня одного навалились все страхи мира, почти задавили, вползли в самую душу. И дышать стало нечем. Я бросился к двери, распахнул ее, вышел на улицу.

День давно закончился, солнце плещет по улице золотом. Лорэль копошится где-то в саду, я вижу и слышу его. Подойти бы, переброситься парой слов. Нет сил, нет времени на пустые беседы, когда моя жизнь вот-вот превратится в труху.

Моя мать способна на многое, сейчас она расскажет жене, как устроены браки в Бездне, а та и поверит, проникнется, станет вести себя как эльтем. И брак наш будет ничем не разрушить. Если только не убить Милли? Но разве поднимется рука на ту, что внезапно стала так дорога? Нет, это абсолютно исключено. Я до конца своих дней буду вынужден жить по законам Бездны.

Я прошел через двор, ухватился за створку ворот, впервые сполна ощутил себя в клетке. Зачем-то начал всматриваться в лица простых горожан. Вот по той стороне улицы идет дама в чрезмерно приталенном платье, очень похожем на те, что носят сейчас на Земле. Ей не видно меня, та улица ярко освещена, последний луч солнца бьет прямо в лицо женщине. В то время как я, напротив, стою в тени и могу наблюдать за ней без зазрения совести. Черные волосы собраны на затылке в прическу, белая кожа выдает потомка аристократов, может, она даже бастард известного рода.

Я всеми силами пытаюсь отвлечься от собственных мыслей, отречься от того, что происходит сейчас у меня за спиной, в моей собственной спальне. Долго же длится разговор мамы с женой. Незнакомка на той стороне улицы повернула голову, будто почувствовала мой взгляд. На миг мне почудилось, что где-то я ее уже видел. Должно быть, соседка. Нет, точно я ее видел и даже запомнил надрывный голос с высокими нотами.

- Дорогой! - раздалось позади, из моего дома. Я шумно вздохнул, повернулся на голос, - Дорогой, мама уехала. Точней, она открыла портал и исчезла. Ты идешь в дом? Нашего эльфа кормить не пора? Я приготовила немного еды. Не знаю, что он любит. Больно уж тощий он у нас.

Лорэль споткнулся в дальнем углу сада, мне послышался его тихий, полный отчаяния голос - "Опять?! За что?".

- Лорэль ест то же, что и все остальные. Кроме того, он неплохо готовит. А мама точно ушла?

- Да, совсем. Портал сразу схлопнулся, - жена хлопнула в ладоши, показала, как именно это произошло.

- Да, я иду, - Я закусил губу, не знал, как лучше спросить, кто теперь распоряжается всем в нашем доме, - Как ты думаешь, где лучше устроить на ночь эльфа?

- Я не знаю. Думаю, тебе точно видней. Они случайно спят не на деревьях? Если скажешь, я могу повесить гамак.

Остренькие ушки зашевелились над клумбой.

- Нет, эльфы предпочитают спать в домах точно так же, как мы.

- Ой! - жена вдруг покраснела, - А не лучше ли тогда услать его к папе? В таверне так много места.

Лорэль шумно вздохнул.

- Нет, не лучше. Эльфу будет непросто в обществе вурдалака, от которого он так долго защищал дом эльтем!

- Да, конечно. Прости, я совсем забыла. Можно просьбу?

- Что ты хочешь, Милли?

- Устрой его, где посчитаешь нужным, но только подальше от нашей спальни. Чтобы мы не мешали друг другу.

- Хорошо, - я посмел улыбнуться. Не приказ, всего-навсего просьба. Так неужели?

- У меня для тебя сюрприз. Мама привезла такие подарки! О существовании всех этих вещей я даже не догадывалась, но наша мама мне все объяснила.

Я вздрогнул. По спине прошел холодок. Представляю, какие сюрпризы могут меня ждать.

- Это все, о чем вы так долго беседовали? - я все еще боюсь переступить через порог. Будто бы дверь может захлопнуться, и меня никто больше никогда и никуда не отпустит.

- Ну да. А еще мама сказала, что ты умеешь печь чудесный рулет Веллингтон и сам его очень любишь.

- В целом это так. Научу! - я взлетел по ступеням крыльца, зарылся лицом в ее волосы. Самая любимая женщина во всех мирах разом! Неужели еще ничего не потеряно?! Я обернулся на сад. Лорэль так и перебирает там какие-то корешки.

- Лорэль, ешь все, что захочешь, моя жена просит тебя потолстеть. Спи там, где захочешь, только подальше от нашей спальни. И не беспокой нас по мелочам. Завтра я тебя освобожу. Мы зайдем в ратушу. И ты станешь жить в своём доме. Я куплю тебе соседний особняк.

Лорэль

Радоваться или нет? Я совершенно растерян, сбит с толку и будто бы ощущаю вкус своей гибели на губах.

Темное небо над крышами уже рассеивается утренней дымкой даже не алой, белесой. В городе всегда именно так начинается рассвет. Мне кажется, что дом напротив нашего слегка подсвечен волшебством фей.

Я сижу на крыльце и один за другим поглощаю куски вкуснейшего пирога. О, да! Милли как никто другой умеет готовить. Даже лучше, чем эльфы. Я трепещу над каждым куском этого блюда, и кончики моих ушей дрожат в такт.

До слез жаль, что завтра я потеряю все это. Дом, где ко мне отнеслись с толикой заботы, быть может, даже привязанности, определяли четкие правила, возможность жить так, как нужно, как мой хозяин решил. А ведь, если задуматься, Эстон был отличным хозяином. Мягким, настойчивым, требовательным. Он даже ни разу меня не избил, хоть, мне кажется, я это порой и заслуживал. Я вынужден признать, что с ним куда проще, чем с эльтем Диинаэ. Вся жизнь моего господина подчиняется незыблемым правилам, он уверен в себе, уважаем, имеет прекрасный дом.

Да и жена под стать ему, такая же требовательная, но мягкая. Не кричит и не ругает, а просто указывает на то, что и как должно быть сделано. Даже отец ее, так впечатливший меня вурдалак, и тот не так уж и страшен, как оказалось. Он мудр, яростен, но справедлив. Всего-то ткнул меня когтем между лопаток один-единственный раз. Просто предупредил самым надёжным способом из всех возможных о том, что меня ждет, если я вздумаю "крутиться и махать хвостом" возле молодой хозяйки.

Я тогда чуть не задохнулся от стыда и страха, на пол осел, за горло схватился. Да разве можно навредить тем Эстону, моему господину, помыслить о ласке его жены? Неловко перед тестем хозяина, что он мог так подумать.

Вурдалак перепугался за меня, молока принес, отпоил. Все твердил: "Слышь, не помирай. Это я так! Предупреждаючи!" Вдобавок потом по голове меня потрепал, сунул медовый пряник в карман. А он такой вкусный и чувствуется, что отдан был мне легкой рукой, по доброте.

Солнце показывает лучи из-за домов. А я все это потеряю: и дом, и хозяина своего, и пирог, которым меня больше никто никогда не накормит. Я прикрыл глаза и начал беззвучно рыдать. Слёзы покатились из глаз, упали на крошки в тарелке.

Как и за что со мной так? Как так вышло-то? Почему меня выбросили словно ненужную вещь? Горечь потери захватила всю душу, точно такая же настигла меня, когда убили моего прежнего господина генерала Альвара. Нет, даже большая. Только здесь, в этом доме, я вполне осознал, что генерал был не так добр со мной, как казалось. Он откровенно издевался за любую промашку, а здесь мне просто сообщают, как правильно было нужно поступить. И все это счастье вот-вот обрушится. У меня будет дом полный тишины. Зачем это нужно? Как я стану жить в нем один? Я родился рабом, с самого детства мне твердили, что я не обязан знать о том, как поступать правильно. Вся суть моей жизни – верно исполнять приказы хозяина, заботиться о его благе.