Когда я вошёл в ворота, то смог расслышать голоса нескольких эльфов над своим ухом. Сами они скрылись где-то в листве.

- Мы никогда не покинем этот особняк. Мы прокляты самой эльтем на вечную службу её саду.

- Не говори глупостей, Лорэль сделал все, что мог. Он сдержал осаду. Ты видел того вурдалака? Я думал, от меня и костей не останется. А головорезов, которые пришли вместе с ним? Я до сих пор чую их смрадный запах на своей коже. Уверен, они не случайно напитали всю свою одежду бензином и духами. Брр. Однако, в дом никто не проник! Ни одна стена особняка не пострадала. Даже первые два тарана вросли в землю.

- Нам их ещё корчевать и пересаживать. Кто только догадался сделать таран из красного дерева? Такое не выбросить просто так, рука не поднимается.

- Не сомневайся, это была идея вурдалака.

- Или одного из бандитов.

Я поднял голову вверх, счастливо улыбнулся зелёной листве и жаркому летнему дню.

- Это был мой тесть и моя свита. Беспокоиться больше не о чем, мы все прояснили. Я попрошу тестя, чтоб он заглянул к вам и извинился.

- Не надо! - взвыл светлый, неподалеку раздался хруст ломаемых ветвей, кажется, этот недалёкий эльф забрался на дерево. И почему только нас, темных и светлых эльфов, принято считать одной расой? Мы почти не похожи ни внешне, ни по характеру.

- Вурдалак – отец эльтем Диинаэ? - глухо спросил второй, он хотя бы он не стал лезть на дерево.

- Нет, не ее, - я осознал, что проговорился. Но правда так или иначе все равно бы всплыла. Так лучше сейчас, чем потом.

- Тогда чей?

- Он отец Милли. Моей настоящей жены. У нас немного запутанные отношения. Но главное все мы – один клан, одна семья и очень любим друг друга.

- Такая любвеобильность настораживает, - ветка надо мной захрустела. Я поспешил пройти в дом, - Как бы нас тоже не залюбили до смерти. У эльтем может быть громадный гарем.

- Не советую вам так говорить при Альере. Ключ ужасно ревнив, совсем не сдержан... И теперь я его понимаю.

В особняке никого ожидаемо не оказалось. Что ж, не могу сказать, чтобы я огорчился. Большая семья – то зелье, которое нужно принимать в малых дозах, не слишком часто и не усердствовать, иначе можно невзначай отравиться или же отравить отношения с семьёй.

Я пошел к двери на Землю. Во-первых, нужно уладить некоторые дела, во-вторых, я мечтаю купить некоторые вещи для жены, нескромные, невесомые и оттого отчаянно дорогие. Любая иллюзия стоит потраченных на нее денег. А иллюзия одежды вдвойне.

В квартире тоже оказалось пусто. Единственный, кого я никак не ожидал встретить, но с кем столкнулся у выхода, мой собственный пасынок. Юнец даже рад меня видеть, интересно, что это он опять сотворил?

- Я звонил, а вы не ответили. Секретарь сказала, что у вас совещание.

- Она всегда так отвечает, когда не знает, как со мной связаться. Зачем же ты звонил, позволь полюбопытствовать?

- Вам нужен корабль? Полные трюмы риса, паруса, мачты. Громадное судно и все оно полно...

- Сколько ты хочешь?

- А сколько дадите? Там много.

- Где само судно?

- Скоро будет в порту.

- Заплачу сколько скажешь, - я потрепал пасынка по голове, - У меня сегодня счастливый день.

- Благодарю вас. Куда доставить судно?

- Ммм. К моему офису.

- Лады. Тогда ночью.

Эльтем

Я ненадолго осталась во дворце. Пообедала под приглядом слуг, прошлась немного по саду, выслушала надоедливую лекцию от местных светил о том, как беременной женщине надлежит заботиться о здоровье. Больше всего меня "порадовал" компот из молодых побегов нашего сада. Нет, пожалуй, такую гадость я употреблять не готова. Да и какой компот выйдет из молодых цветочных побегов? Нет уж, спасибо, кушаете его сами. Я как-нибудь обойдусь.

Для приличия я покивала головой и сбежала подальше от всех этих. Как я сейчас понимаю Дениса! Он тоже не выносит подобной заботы. Согласится несколько раз и поступит по-своему. Стыдно признаться, но прямо как я. Надеюсь, на Земле до меня эти лекари не доберутся!

Квартира наполнена волшебством, тихая мелодия скрипки манит, поет о несбывшемся и, наверное, несбыточном. О ярких мечтах, о такой любви, которую неспособно разделить даже небо, о детях, их пухлых ручках, всегда готовых к объятиям, о лачуге на берегу моря, где единство с самой собой, с жизнью, с теми, кто тебе дорог, кажется естественным, вечным, как берег под ногами.

Я тянусь за этой мелодией, иду через всю квартиру и наконец выхожу на балкон. Миша сидит на перилах. Парень прислонился спиной к стене, его пальцы словно живут своей жизнью. Глаза его прикрыты, в ресницах играет солнце, а музыка все льется и льется. Скрипка сама как живая, будто бы это она заворожила музыканта, вложила в его руки себя, вынудила играть.

И вновь я вознеслась душой к неведомому, недозволенному, к тому, о чем стыдно даже мечтать, на глазах выступают слезинки. И точно такая же течет по щеке музыканта, всего одна мужская слеза. И хочется, чтоб эта мелодия длилась и длилась, не закончилась никогда, все шептала мне о любви и неге. Мне совсем не хочется возвращаться обратно, лишаться этого наваждения.

Но мелодия захрипела, стихла, порвалась. Будто злой волшебник перерезал киноленту старого фильма. Нет больше волшебства, было да вышло.

- Миша, что случилось?

- Госпожа? - парень будто очнулся, вышел из морока, испуганно спрыгнул с перил на твердь балкона, смотрит на меня вытаращенными и глазами.

- Что это за мелодия? Ты так чудесно играешь.

- А, это экспромт. Я сам придумал эту мелодию – "Плач о потерянном счастье". Домовой мои шпроты украл. Нельзя ли его как-нибудь выселить?

- Шпроты?

В углу комнаты кто-то лязгнул зубами по металлу. От этого звука меня передернуло. Кажется, он исходил откуда-то из-под комода? Или со стороны старинных часов?

- Целую банку, я ее даже открыть не успел. Фея такое не приготовит, тем Эстон не даёт на руки денег, водитель покупает все только по списку, который ему вручает фея. У меня не то, чтобы нет своих денег, но их очень жаль тратить. Я полчаса в переходе играл, чтобы добыть себе мелочь на пропитание. Мелочь-то не так жалко. Ну и вот, разжился банкой консервов, так и ту того… спёрли. Как теперь жить? Давайте что-то решать. Я бы выгнал домовика. Толку от него ноль, а проблем создаёт он много. Мой счастливый дырявый носок, к примеру, зашил. И это после того, как я спас свой носок из мусорного ведра. Туда его отправила фея.

- Домового мы точно не выгоним. Давай я куплю тебе сейф, что ли?

- Пока вы его покупаете, у меня килька в томате так же исчезнет. А она дорогая, на три рубля подорожала за то время, что я жил в Бездне.

- Ты уже виделся с семьёй? - я предпочла сменить тему.

- Да, виделся. Они очень удивились.

- Рады были?

- Ну как? Ни одно их предсказание не сбылось. По мнению родни, я, как свободный музыкант, уже давно обязан был снаркоманиться, спиться или просто помереть от ножа. А у меня ни одной дурной привычки и контракт международный в кармане. Короче, ничего нового, меня опять прокляли. Хотя, нет. Дядя в этот раз предложил мне место не в цеху, а на фабрике разнорабочим. Может, цех тот закрыли наконец? Давно бы пора.

- Как все странно.

- Все обычно. Любой крупный талант ненормален, его нельзя спрятать, да и пользу извлечь из него сложно.

- Наверное. Мне жаль, что тебя не любят родные.

- Как сказать. Они желают мне добра и счастья. Просто на свой лад, как уж умеют. Тетя вон, накормить все пыталась, дядя отвёртку подарил. Мама теплые носки. Отец куртку. Деньги наотрез брать не хотели. Я едва смог всучить деду пару купюр из тех, что мне отсчитал тем Эстон. И то для бабушки, просто ее не было дома, так что и отказаться она не смогла, а дед за бабушку что-то решать не рискует. И потом, это она меня отвела в музыкальную школу в детстве, она и скрипку купила самую первую.