— Кать, — сказала, отставляя бокал. — Если услышишь ещё что-то, дай знать. Мне нужно знать, с кем я имею дело.

— Договорились, — ответила она, её улыбка была тёплой, но глаза оставались серьёзными. — Но, Софи, будь осторожна. Ты знаешь, как это работает. В моём мире — такие игры заканчиваются кровью.

— Уж, поверь, я это знаю.

Дорога к доктору была как туннель — тёмная, узкая, с чувством, что на другом конце ждёт что-то, от чего кровь стынет. Я гнал машину через пустые улицы, игнорируя боль в плече, где повязка уже пропиталась кровью. Доктор был моей последней надеждой достать оружие — не тот ржавый пистолет с одной обоймой, что лежал в кобуре, а что-то, что могло бы дать нам с Софией шанс против Шрама. Но после Малого я чувствовал, как мир сжимается вокруг, как будто кто-то затягивал петлю. София осталась у Кати, и её слова — «я не дам тебе сбежать» — всё ещё жгли, как раскалённый металл. Я хотел её. Хотел так сильно, что это пугало. Но я не мог позволить себе думать о ней. Не сейчас, когда всё, что у меня было, висело на волоске.

Дом доктора стоял на отшибе, в районе, где фонари мигали, как умирающие звёзды. Я припарковал машину в переулке, подальше от света, и проверил пистолет. Плечо горело, но я стиснул зубы и двинулся к дому. Дверь была приоткрыта, как у Малого, и это сразу ударило по нервам. Инстинкты кричали, что это засада, но я не мог повернуть назад. Оружие было нужно. Сейчас.

Я вошёл, держа пистолет наготове. Внутри было тихо, только слабый свет из гостиной падал на потёртый линолеум. Запах антисептика смешивался с чем-то тяжёлым, металлическим. Кровь? Я напрягся, прислушиваясь. И тогда услышал его голос — низкий, хриплый, с ноткой насмешки, которую я ненавидел всей душой.

— Роман, — сказал Шрам, выходя из тени. — Давай поговорим. Цивилизованно.

Он стоял в центре комнаты, его массивная фигура заполняла пространство. Шрам на его щеке дёрнулся, когда он слегка улыбнулся, но глаза — холодные, как сталь — смотрели на меня с уважением, которого я не ожидал. В руке он держал нож, но не угрожающе, а скорее как привычку. За его спиной я заметил ещё двоих — молчаливых, но они держались на расстоянии, как будто Шрам дал им понять, что это его шоу. Доктора нигде не было, и я молился, чтобы он просто сбежал.

— Цивилизованно? — я усмехнулся, не опуская пистолет. — А ты так умеешь?

Мужчина усмехнулся, усаживаясь на стул.

— Сядь. Поговорим.

Но я не двинулся с места. Он пожал плечами и начал:

— Расскажу тебе очень занимательную и интересную историю. Знал я одну женщину. Давно. Красивая, с характером, как огонь. Долго бегала от меня, но в итоге я ее заполучил. Мы были вместе какое то время, пока она не узнала, кто я на самом деле. Криминал её не пугал, но она хотела чего-то большего и мы расстались. Она вышла за другого, парень был хороший, но очень глупый. Родила ребенка. Я был счастлив за нее. — его голос стал тише.

Я нахмурился, не понимая, к чему он клонит. Его голос был странно мягким, почти ностальгическим, и это выбивало из колеи.

— Зачем мне твои истории, Шрам? — спросил я, сжимая пистолет сильнее. — Где доктор?

Он поднял взгляд, и его глаза сузились.

— Все хорошо с Доком, ждет где то неподалеку. Слушай, Роман. Это важно.

— Однажды мне пришёл заказ. От одной женщины. Богатой, влиятельной. Ей мешал репортёр, который копал под её бизнес. Я сделал, что просили — подстроил аварию. Чисто, без следов. Но… — он замолчал, и я увидел, как его челюсть напряглась. — В той аварии погиб не только репортёр, а и моя любимая и еще двое.

— Я не понимаю — процедил сквозь зубы.

— Этот репортер, твой отец, а моя любимая... твоя мать.

Мир замер. Его слова ударили, как пуля, прямо в грудь. Моя мать? Я вспомнил её — смутно, как в тумане: тёплую улыбку, мягкие руки, запах её духов. И отца, который всегда был рядом, пока… Я стиснул зубы, чувствуя, как кровь стучит в висках.

— Нет — я замотал головой делая шаг назад — Ты врешь.

— К сожалению нет, Ром. Но это еще не все. Те двое, это родители Романовой, случайное сука стечение обстоятельств. Бабка девки твоей и есть заказчица, и в той аварии погибла ее дочь.

Я почувствовал, как пол уходит из-под ног. Мои родители. Авария. София. Её родители. Я вспомнил её лицо, её боль, когда она говорила о своей семье. — Ты… — мой голос был хриплым, почти не моим. — Ты убил их.

— Случайная жертва, — сказал Шрам, и в его голосе было что-то, похожее на сожаление. — Заказчица была в ярости. Она винила меня, хотя сама дала добро. Старуха… — он сплюнул.

Я замер, пытаясь осознать. Бабушка Софии. Она заказала убийство, которое унесло её дочь. И моих родителей. Я почувствовал, как гнев и боль смешиваются в груди, как будто кто-то разжёг там пожар.

— Почему ты мне это рассказываешь? — спросил я, мой голос был холодным, но внутри всё горело.

Шрам посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула тень чего-то человеческого.

— Потому что я знал, что она взялась за тебя. Даже спустя столько лет, она хотела меня проучить.

— Я то тут при чем? — удивился, совсем запутавшись.

— Старука узнала, что я присматриваю за тобой и зацепилась за это. Тот бой на ринге, когда ты якобы убил парня… Это была её работа. Она хотела, чтобы ты сел, а там уж без палева тебя пришить. Я пытался тебя защитить, Ром. Взять под своё крыло, чтобы ты не стал её пешкой. Но я не знал, что она использует своего внука. Того парня, которого ты «убил». Это был её план.

Я почувствовал, как кровь застыла в венах. Использовала своего собственного внука? Я вспомнил тот бой — кровь, крики, тело на ринге. Я думал, это был несчастный случай. Но это была она. Всё это время.

— А Малой? — спросил я, сжимая пистолет так, что пальцы онемели. — Зачем ты убил его? Это твой почерк, Шрам. Нож, верёвки…

Он покачал головой, его взгляд стал твёрже.

— Не я. Да, это мой стиль, но я не трогал Малого. Кто-то другой. Кто-то, кто хочет, чтобы ты думал на меня. — Он сделал шаг ближе, его голос стал тише. — Мне нужны документы, Роман. Я хочу прижать эту обнаглевшую старуху. Она думает, что может играть всеми, но я ей не пешка.

— Это мне понятно — сказал я и наконец сел напротив — Не понятно вот что. Накой ты угрожал Ане? Зачем пытаешься убить Романову?

— Ну вот такой вот я. Страшный и опасный. Ни чего бы я твоей Анне не сделал, наоборот присматриваю за ней, что бы старуха до нее не добралась. А вот Софью убить пытаюсь не я Ром.

— Знаешь кто?

— Зачем спрашиваешь если и так обо всем вкурсе — усмехнулся он и полез во внутренний карман куртки, а потом протянул мне... флешку.

— Что это?

— За пару часов до того как друга твоего запытали, он связался со мной и назначил встречу. Отдал флешку и сказал, что бы я сохранил это для тебя.

— И ты незнаешь что на ней?

— Не скажу, что не пытался посмотреть, но на флешке защита стоит, взламывать не стал, так как знаю кто такой твой друг. Уверен, пароль у тебя уже есть.

Я смотрел на флешку в его руке — чёрную, потёртую, такую маленькую, что она казалась нелепой в его огромной лапе. Но я знал, что она весит больше, чем всё, что у меня осталось. Малой. Его кровь, его сломанные пальцы, его последний ход — всё это было на ней. Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, и посмотрел Шраму в глаза. Его взгляд был холодным, но не пустым — в нём мелькала тень чего-то, что я не хотел называть человечностью. Потому что, если Шрам был человеком, то всё, что он рассказал, было правдой. И это ломало меня.

— Пароль? — спросил я, мой голос был хриплым, как после долгого крика. — Ты сказал, у меня есть пароль?

Шрам кивнул, его шрам на щеке дёрнулся, как будто он сам хотел рассказать мне больше.

— А парень то был гением, — сказал он, его голос был низким, почти спокойным, но в нём чувствовалась тяжесть, как будто он сам устал от этой игры. — Он знал, что ты найдёшь его подсказку. Проверь свои карманы, Роман. Ты уже держал её в руках.