Роман остановил машину у коттеджа, и я почувствовала, как его взгляд скользнул по мне — острый, но сдержанный, как всегда.

— Остаёшься здесь, — сказал он, его голос был холодным, деловым, но я уловила в нём тень усталости. — Я разберусь с делами и вернусь.

— Уже уезжаешь? — я повернулась к нему, чувствуя, как внутри всё сжалось. — Как мне потом связаться с тобой?

Он посмотрел на меня, и на секунду его маска дала трещину — я видела это в его глазах, в том, как его челюсть напряглась.

— Не нужно со мной связываться — сказал он тихо. — Сиди здесь и не высовывайся.

Я хотела возразить, вцепиться в него, заставить остаться, но он уже вышел из машины, захлопнув дверь с глухим стуком. Я стиснула зубы, чувствуя, как злость и страх смешиваются в груди. Он всегда так — уходит, прячется за своей работой, за своими секретами. Но я не собиралась просто сидеть и ждать, пока он играет в героя и вышла следом за ним.

Дверь коттеджа распахнулась, и на пороге появилась Катя. Чёрт возьми, она выглядела так, будто собралась на вечеринку. Чёрная шёлковая комбинация, больше похожая на бельё, обтягивала её фигуру, подчёркивая длинные ноги и изгибы, которые могли бы свести с ума любого. Её рыжие волосы были распущены, падая волнами на плечи, а на губах играла её фирменная улыбка — дерзкая, чуть насмешливая, но тёплая.

— Софи! — воскликнула она, бросаясь ко мне и заключая в объятия. Её духи пахли чем-то дорогим, с ноткой перца, как её жизнь. — Господи, ты цела!

Я обняла её в ответ, чувствуя, как её тепло прогоняет часть того холода, что поселился во мне после квартиры Малого.

— Цела, — сказала я, отстраняясь. — Ты же меня знаешь. Что со мной будет?

Я заметила, как Роман, стоявший у машины, отвернулся, его щёки слегка покраснели. Он кашлянул, делая вид, что проверяет что-то в кармане, но я уловила, как его взгляд на долю секунды задержался на Кате, прежде чем он поспешно отвёл глаза. Ха. Мой суровый телохранитель, который обвинял меня в том, что я «вешалась» на него, смутился от вида девушки в откровенном наряде. Это было почти забавно. Но он не сказал ни слова, просто кивнул мне и сел обратно в машину. Через секунду двигатель взревел, и он уехал, оставив меня с Катей и с чувством, что я снова теряю его.

— Это кто был? — Катя прищурилась, провожая машину взглядом, её улыбка стала хитрой. — Твой новый мальчик или что-то посерьёзнее?

— Роман, — ответила я, чувствуя, как горло сжимается. — Телохранитель. И… что-то ещё. Но он, похоже, считает, что нам лучше держаться подальше друг от друга.

Катя вскинула бровь, жестом приглашая меня в дом.

— Телохранитель, который уезжает, оставляя тебя одну? Интересно, — сказала она, её голос был полон подтекста. — Заходи, разберёмся.

Гостиная была уютной, но с налётом той роскоши, которую Катя любила — кожаный диван, стеклянный столик, пара дорогих картин на стенах. Я вспомнила, как мы с ней познакомились в клубе, два года назад. Я тогда танцевала на барной стойке, наплевав на всех, а она, с её рыжими волосами и платьем, которое держалось на одном вызове, подмигнула мне и сунула в руку коктейль. «Ты как я, — сказала она, её смех был как взрыв. — Давай спалим этот клуб».

Мы зажгли — и не только клуб. С тех пор мы не раз вытаскивали друг друга из передряг: я помогала ей с деньгами, когда её «бизнес» чуть не накрыли, а она прикрывала меня, когда я влипала в истории с неподходящими парнями. Но Лёлька… Лёлька была другой. Она была моим домом, моей семьёй. Катя же была моим зеркалом — дикой, свободной, с тёмной стороной, которую мы обе понимали без слов.

Катя плюхнулась на диван, поджав ноги, и сунула мне бокал красного вина.

— Рассказывай, — сказала она, её глаза блестели от любопытства. — Что за дерьмо творится? Я пару раз слышала твою фамилию, от... — она запнулась — не очень хороших парней.

— Что слышала?

— Ну — протянула она и сделала еще глоток — скажем так, ты для кого то заноза в заднице.

Я замерла, сжимая бокал так, что пальцы побелели. Катя смотрела на меня, её глаза всё ещё блестели, но теперь в них мелькала тень осторожности, как будто она понимала, что затронула опасную тему. Я сделала глоток вина, чтобы выиграть время, но его терпкий вкус только усилил горечь, что поднималась в горле.

— Что за парни? — спросила я, стараясь держать голос ровным, хотя внутри всё кипело. — И что именно они говорили?

Девушка откинулась на спинку дивана, её шёлковая комбинация чуть задралась, но она даже не заметила. Она всегда была такой — небрежной, но с острым взглядом, который видел больше, чем она показывала.

— Ну, знаешь, в моём бизнесе слухи летают, как мухи над мусоркой, — начала она, крутя бокал в руках. — Пару дней назад в одном из моих клубов зашёл разговор. Два типа, явно не из простых — шрамы, татуировки, глаза, как у волков. Они упомянули твою фамилию. Ничего конкретного, но… — она замялась, её улыбка стала чуть напряжённее. — Они говорили что-то, что ты влезла в дела, которые тебя не касаются. Один из них сказал, что ты «заноза», которая кому то мешает. Я не вслушивалась, Софи, ты же знаешь, я не лезу в такое. Но теперь, глядя на тебя и твоего мрачного телохранителя, я думаю, что это не просто болтовня.

Я почувствовала, как холод пробежал по спине.

— Заноза, значит? — я усмехнулась, хотя смех вышел горьким. — Ну, это не новость. Я всегда была проблемой для тех, кто любит всё контролировать.

Катька рассмеялась, её смех был как глоток воздуха в этой тяжёлой атмосфере.

— Это точно, — сказала она, подмигнув. — Помнишь, как мы с тобой разнесли тот бар, когда какой-то придурок решил, что может лапать меня? Ты просто схватила бутылку и размахнулась, как будто это твой личный ринг. — Она покачала головой, её рыжие волосы качнулись, как пламя. — Ты всегда была такой, Софи. Но эти парни… они не из тех, с кем можно справиться бутылкой. Будь осторожна.

— Спасибо, что предупредила, — сказала я, делая ещё глоток вина. — И за то, что приютила. Я знаю, ты не любишь такое.

Катя пожала плечами, её улыбка стала чуть мягче.

— Для тебя всегда есть место, Софи. Даже если ты таскаешь за собой таких, как этот твой Роман. — Она кивнула в сторону окна, где недавно скрылась его машина. — Кстати, что с ним? Он уехал, как будто за ним черти гонятся. И, чёрт возьми, я видела, как он покраснел, когда меня заметил. — Она рассмеялась, её глаза сверкнули. — Он что, всегда такой… напряжённый?

Я фыркнула, вспоминая, как Роман отвернулся, когда Катя появилась в своей комбинации.

— Он думает, что может держать всё под контролем, — сказала я, чувствуя, как злость на него смешивается с чем-то тёплым, что я не хотела называть. — Но он… он другой. И я знаю, что он тоже что то ко мне чувствует. — Я замолчала, глядя на тёмную поверхность вина. — Он спас мне жизнь. Но, чёрт, иногда я хочу его придушить.

Катя наклонилась ближе, её взгляд стал серьёзнее.

— Такие, как он, всегда сложные, — сказала она. — Я вижу их в своих клубах. Мужики с прошлым, со шрамами, с глазами, в которых слишком много боли. Они хотят тебя, но боятся. Боятся, что ты увидишь их такими, какие они есть. Но ты, Софи, ты не из тех, кто отступает. Если он тебе нужен, заставь его перестать бегать.

Я посмотрела на неё, чувствуя, как её слова бьют в цель. Она знала этот мир — мир теней, сделок, опасности. Она жила в нём, как и Роман, и, может, поэтому понимала его лучше, чем я. Но я не собиралась сдаваться. Не после того, как почувствовала его тепло, его губы, его сердцебиение под своими пальцами.

— Он вернётся, — сказала я тихо, больше для себя, чем для Кати. — И я заставлю его говорить. Даже если мне придётся выбить из него правду.

Катя рассмеялась, поднимая бокал.

— Вот это моя Софи, — сказала она. — Заставь его попотеть. А я пока присмотрю за тобой. Как всегда.

Я чокнулась с ней, чувствуя, как её лёгкость даёт мне силы. Но в глубине души я не могла избавиться от тревоги. Роман уехал, и я не знала, что он найдёт — или кто найдёт его.