— Ладно, — наконец сказал Малой. — Я попробую что-нибудь разузнать про этот сейф. Может, найду, что там может быть. Но тебе нужно поговорить с Софией. Если она знает, что в сейфе, это может всё упростить. Или усложнить. Но скрывать от неё — плохая идея.

— Я подумаю, — ответил я, хотя знал, что не готов к этому разговору. Как объяснить Софии, что человек из моего прошлого угрожает её жизни? Как сказать, что я, возможно, стану тем, кто её предаст? И как, чёрт возьми, упомянуть Аню, не открывая старые раны, которые до сих пор кровоточили?

Я закончил разговор и откинулся на диване, глядя в потолок. Тишина квартиры давила, как будто стены знали больше, чем я. Где-то там, за этими стенами, был Шрам, Дмитрий, бабушка с её теневыми связями. И все они тянули свои нити, а я был в центре их паутины.

Утро пришло слишком быстро. София вышла из спальни, одетая в шёлковый халат, который, несмотря на его простоту, выглядел на ней так, будто она собиралась на подиум. Её волосы были собраны в небрежный пучок, но даже это не могло скрыть её магнетизма. Она посмотрела на меня, прищурившись.

— Ты вообще спал? — спросила она, направляясь к кофеварке.

— Немного, — соврал я, хотя не сомкнул глаз. — Как ты?

— Как человек, который вчера перебрал с коктейлями, — она усмехнулась, но её глаза были серьёзными. — Что-то не так, Роман. Ты выглядишь, как будто готов кого-то убить.

Я невольно напрягся. Она видела меня насквозь, и это пугало. Я мог скрывать свои мысли от Шрама, от Малого, даже от самого себя. Но от неё? Она была как рентген.

— Просто думаю о деле, — уклончиво ответил я, вставая и подходя к окну. — Много всего навалилось.

— Например? — она повернулась, держа чашку кофе в руках, и её взгляд стал острым, как лезвие. — Ты обещал, что мы теперь команда. Так что выкладывай.

Я сжал кулаки, борясь с желанием рассказать ей всё. Про Шрама, про документы, про Аню — мою бывшую, которую я подвёл, но всё ещё пытался защитить. Но вместо этого я сказал:

— Дмитрий. Малой нашёл кое-что. Он в девяностых был по уши в криминале. И его люди, возможно, связаны с теми, кто на тебя охотится. Но это не всё. Твоя бабушка… Она тоже не так проста. У неё свои связи, свои игры. Ты знала об этом?

Её лицо изменилось. Улыбка исчезла, и я увидел, как её пальцы сжали чашку чуть сильнее. Она молчала несколько секунд, а потом поставила кофе на стол и скрестила руки.

— Бабушка всегда была… сложной, — сказала она медленно. — Она никогда не любила Дмитрия, но он её сын. Она защищает его, даже если не одобряет. Но чтобы она была замешана в чём-то таком… Нет, я бы знала.

— Ты уверена? — я шагнул ближе, глядя ей в глаза. — Потому что Малой нашёл следы её встреч с людьми, которые работают на теневой стороне. И если она знает больше, чем говорит, это может быть ключом ко всему.

София отвернулась, её взгляд скользнул к окну. Я видел, как её плечи напряглись, как будто она пыталась удержать что-то внутри. Наконец, она повернулась ко мне.

— У бабушки есть сейф, — сказала она тихо. — В её кабинете. Она никогда не говорила, что там, но я знаю, что он важен. Она всегда проверяла, заперт ли он, даже когда думала, что я не смотрю. Если там что-то, связанное с Дмитрием… или с кем-то ещё… это может быть ответом.

Я замер, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Сейф. Тот самый, о котором говорил Шрам. София не знала, что я уже в курсе, и это делало всё ещё хуже. Я должен был решить: рассказать ей правду или продолжать играть в молчанку, пока не найду способ защитить и её, и Аню.

— Ты знаешь код? — спросил я, стараясь держать голос нейтральным.

Она покачала головой. — Нет. Она никогда мне не доверяла настолько. Но… — она замялась, её взгляд стал настороженным. — Почему ты спрашиваешь? Что ты скрываешь, Роман?

Я сжал челюсть, чувствуя, как её вопрос бьёт прямо в цель. Она была слишком умна, чтобы не заметить моей реакции. Но я не мог рассказать ей всё. Не сейчас. Не когда Шрам дышал мне в затылок, а Аня была под ударом.

— Ничего, — сказал я, отводя взгляд. — Просто пытаюсь понять, как нам двигаться дальше. Если в этом сейфе есть что-то, что может объяснить, почему на тебя охотятся, нам нужно это узнать.

Она смотрела на меня ещё несколько секунд, и я чувствовал, как её взгляд прожигает дыру в моей броне. Наконец, она кивнула, но я знал, что она мне не поверила.

— Хорошо, — сказала она холодно. — Но если ты врёшь, Роман, я узнаю. И тогда тебе не понравится, что будет дальше.

Она взяла свою чашку и ушла в спальню, оставив меня одного с тяжестью её слов и угроз Шрама. Я должен был найти способ открыть этот сейф, не разрушая всё, что между нами начинало зарождаться. Но с каждой секундой я всё больше понимал, что это почти невозможно. Аня была моим прошлым, София — настоящим, а Шрам — тенью, которая могла уничтожить и то, и другое.

Я достал телефон и написал Малому: «Узнай всё про сейф Елизаветы Петровны. И проверь, где сейчас Аня. Она в опасности?». Отправив сообщение, я посмотрел на закрытую дверь спальни Софии. Она была права — мы команда. Но я не был уверен, смогу ли я остаться в этой команде, если Шрам сделает свой ход.

Я закрыла дверь спальни и прислонилась к ней спиной, всё ещё сжимая чашку с кофе, который уже остыл. Сердце колотилось, как будто я пробежала марафон, хотя я просто стояла и смотрела в глаза Роману. Он что-то скрывает. Я это чувствовала, как чувствую фальшивую улыбку на деловой встрече или чужой взгляд в толпе. Этот его взгляд — слишком тяжёлый, слишком полный теней. Он говорит про Дмитрия, про бабушку, но я знаю, что это не всё. И это бесит меня больше, чем я готова признать.

Я поставила чашку на тумбочку и подошла к зеркалу. Мой отражение выглядело уставшим, несмотря на макияж и шёлковый халат, который я надела, чтобы казаться собранной. Вчерашний вечер в клубе всё ещё кружился в голове — музыка, Лёлька, танцы, его рука на моей талии. Я почти поверила, что он не просто телохранитель, а кто-то, кому я могу доверять. Но теперь? Теперь я не уверена.

Сейф. Почему он спросил про сейф? Я не врала — я действительно не знаю кода. Бабушка всегда была параноиком, когда дело касалось её кабинета. Даже в детстве, когда я заходила к ней с какими-нибудь глупыми вопросами, она следила, чтобы я не подходила близко к тому старому металлическому ящику в углу. «Это не игрушки, София», — говорила она своим холодным, как мрамор, голосом. Но я не дура. Я знаю, что там что-то важное. И если Роман вдруг заинтересовался этим, значит, он знает больше, чем говорит.

Я села на кровать, подтянув колени к груди. Мысли путались. Дмитрий. Бабушка. Наёмники. Я привыкла играть в игры — в бизнесе, в клубах, в жизни. Но это была другая игра. Здесь ставки были выше, и я не знала правил. Роман сказал, что мы команда, но как я могу быть в команде с человеком, который что-то утаивает? И всё же… было в нём что-то, что не давало мне отмахнуться. Его взгляд, когда он говорил о борьбе с миром. Его пиджак на моих плечах вчера. Его голос, когда он сказал: «Пока я рядом, никто не выскочит». Я хотела верить ему. Но я не могла себе этого позволить.

Телефон на тумбочке завибрировал, и я вздрогнула. Лёлька. Её сообщение было, как всегда, полным смайликов: «Соф, ты жива? 😜 Вчера было огонь! Твой телохранитель реально горячий, знаешь? 😏 Позвони, надо потрещать!» Я улыбнулась, но улыбка быстро угасла. Лёлька была моим якорем в этом безумном мире, но даже ей я не могла рассказать всё. Не про наёмников. Не про сейф. И уж точно не про то, как Роман смотрит на меня, как будто видит что-то, чего я сама не замечаю.

Я отложила телефон и встала, подойдя к окну. Город за стеклом был серым, несмотря на утреннее солнце. Я знала, что должна что-то сделать. Если бабушка и правда замешана в чём-то тёмном, я не могу просто сидеть и ждать, пока Роман разберётся. Он может быть моим телохранителем, но это моя семья. Моя война.