Мария кивнула.

Подхожу к дверям. Через стекло вижу их силуэты — бабушка сидит во главе стола, а дядя рядом с ней. «Что же привело его сюда?» — думаю, готовясь к худшему.

Открываю дверь:

— Бабушка! — восклицаю, широко улыбаясь и раскидывая руки в стороны. — Как я рада тебя видеть!

— Три часа назад, — произносит она сквозь свои безупречно белые зубы, даже не пытаясь улыбнуться в ответ. — Ты должна была приехать три часа назад.

Её холодный тон мгновенно гасит мою показную радость. Дядя, стоящий рядом, едва заметно усмехается, что только усиливает моё раздражение.

— Ну знаешь, — пожимаю плечами, — пробки, опоздал мой водитель…

— Твои отговорки меня не интересуют, — перебивает бабушка, постукивая пальцами по столу. — У нас серьёзный разговор.

— И что же такого важного случилось? — спрашиваю, усаживаясь в кресло напротив неё. — Или ты просто решила устроить семейный сбор?

Дядя наклоняется вперёд:

— София, давай без твоих обычных выходок.

— О, смотри-ка, — усмехаюсь, — дядя решил заговорить. Давно же ты не появлялся в моей жизни.

Бабушка строго смотрит на меня:

— Прекрати. Это не время для твоих подростковых обид.

— Подростковых? — фыркаю. — Мне двадцать пять, если ты забыла.

— Двадцать пять? — рычит бабушка, а после берёт пульт, который всё это время лежал справа от её руки, и включает видео.

На экране появляется я — вусмерть пьяная, орущая на какого-то мужика, которому я въехала в зад. «Ха, и что? Подумаешь, немного повеселилась», — думаю, наблюдая за собой на экране.

— Узнаёшь себя? — спрашивает бабушка ледяным тоном.

— Конечно, узнаю, — отвечаю с ухмылкой. — И что с того?

Дядя качает головой:

— И это наследница компании.

— А что такого? — пожимаю плечами. — Подумаешь, немного перебрала. С кем не бывает?

— Немного? — переспрашивает бабушка, нажимая на паузу. — А как насчёт той вечеринки в клубе? Или поездки на яхте, где ты устроила стриптиз?

— Это был благотворительный вечер! — парирую. — И вообще тогда мы собрали довольно крупную сумму, если ты не забыла.

— Ты выставляешь себя на посмешище, — отрезает бабушка, её лицо становится ещё более суровым.

— Подумаешь, немного повеселилась! — пожимаю плечами. — Зато люди помнят нашу компанию. А вы тут сидите, как старые пни, и ждёте, пока бизнес умрёт от скуки.

Дядя пытается что-то сказать, но я перебиваю:

— Да-да, я знаю — “ответственность”, “достоинство”, “репутация”. Но знаете что? В современном мире люди хотят видеть живых людей, а не роботов в дорогих костюмах!

Бабушка стучит кулаком по столу:

— Ты позоришь нашу фамилию!

— Позорю? — усмехаюсь. — А может, я просто живу так, как хочу? Может, это вы застряли в прошлом веке со своими дурацкими правилами?

— Дядя вздыхает:

— София, ты не понимаешь…

— О, я всё прекрасно понимаю! — перебиваю его. — Вы хотите, чтобы я стала такой же скучной и правильной, как вы. Но знаете что? Я не собираюсь меняться ради вашего одобрения. Я до двадцати лет была послушной правильной девочкой, той, которой вы меня хотели видеть — школа, институт, учёба заграницей, я всё делала как вы хотели, как ты хотела, бабушка, а когда я влюбилась и захотела уехать с ним, что ты сделала?

— Хороша любовь, если твой так называемый любимый взял деньги и уехал в неизвестном направлении, — отрезает бабушка, её глаза сверкают яростью.

— Дело не в нём, — встаю и облокачиваюсь руками на стол, глядя ей прямо в глаза. — А в тебе.

— Пусть так, — уже спокойнее говорит она. — Если тебе это всё не нужно, передай права Дмитрию.

— Чего?

— Софочка… — начинает дядя.

— Не называй меня так! — прорычала я.

— София, ты почти не появляешься в компании, видно же, что тебе она не нужна, просто отдай мне её и…

Я рассмеялась, так и не дав ему договорить.

— Отдать? — переспрашиваю, всё ещё смеясь. — Ты хочешь, чтобы я отдала тебе компанию?

— Прекрати, — снова рыкает бабушка.

— Так ты и отдай свои акции, бабуль, — усмехаюсь. — То, что моё, это моё. У тебя тридцать процентов, вот и отдай их своему сыночку.

— Ты уничтожишь всё, что твой отец строил годами, — в её голосе звучит отчаяние.

— Ну пять лет как-то справлялась и планирую так же дотянуть до конца жизни, а уж там, после моей смерти, забирайте что хотите, — отвечаю с вызовом. — А теперь, если позволите, пойду поработаю, раз уж пришла сюда.

Разворачиваюсь и направляюсь к выходу, чувствуя, как их взгляды прожигают мне спину. Шаги звучат особенно громко в этой напряжённой тишине.

— София, стой! — кричит бабушка, но я не останавливаюсь.

Прохожу мимо секретарши, которая удивлённо поднимает брови, но молчит. Открываю дверь своего кабинета и вхожу, громко хлопнув ею.

Я стоял на крыше больничного комплекса, нервно поглядывая на часы. Время будто остановилось. Ветер трепал полы куртки, но я почти не чувствовал холода.

Вокруг простирался город — серые многоэтажки, редкие зелёные пятна парков, суетящиеся внизу люди. Где-то там, внизу, обычная жизнь шла своим чередом, но для меня весь мир сжался до этой крыши и ожидания.

Телефон лежал в кармане, но я не решался позвонить. Мы договорились встретиться здесь, и я надеялся, что с ней всё в порядке. Что Шрам не успел ничего сделать.

Взгляд скользил по крышам соседних зданий, по антеннам и вентиляционным шахтам. В ушах до сих пор звучал её голос в трубке — спокойный, но с лёгкой тревогой. «Я буду через полчаса», — сказала она. А сейчас прошло уже сорок минут.

В кармане завибрировал телефон, но я не спешил доставать его. Вдруг это не она? Вдруг плохие новости?

Наконец, послышались шаги по металлической лестнице. Я обернулся, затаив дыхание. На крышу вышла девушка в белом медицинском халате, с растрепанными волосами и встревоженным взглядом.

— Анюта… — выдохнул я, делая шаг навстречу.

— У тебя десять минут, Ром, потом я уйду, — быстро проговорила она с явным раздражением в голосе.

— Только десять?

— Да, и не больше.

— Ань?

— Ближе к делу, Ром, по телефону ты сказал, что это срочно, так говори.

— У меня серьёзные проблемы, — сказал еле слышно, и девушка рассмеялась.

— А когда у тебя не было проблем? — её тон был колючим, но в глазах мелькнула тень беспокойства.

Я глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями.

— На этот раз всё иначе. У меня проблемы с очень опасными людьми, и они…

— Я тут причём, Ром? Мы расстались три года назад, чего ты до сих пор меня достаёшь? Пишешь, звонишь. Проблемы у тебя, зачем ты вообще меня во всё это просвещаешь?

— Потому что они и тебе угрожают, знают, что ты дорога мне, — произнёс, глядя ей прямо в глаза.

Её лицо мгновенно побледнело.

— Что? О чём ты говоришь? Ты и меня в это ввязал? Ром, я замуж выхожу, какого чёрта ты творишь? Оставь меня в покое.

Внутри всё сжалось от её слов. Замужем? Она выходит замуж?

— Ань, послушай… я не хотел… я просто…

— Не хотел? — она перебила меня с сарказмом в голосе. — А что же ты хотел, Рома? Опять втянуть меня в свои криминальные разборки?

— Это не разборки, Ань… это серьёзно. Они опасны.

— О да, конечно! — она всплеснула руками. — А я, видимо, должна всё бросить и спасать тебя, как раньше?

— Ань, я…

— Нет, молчи! — она подняла руку. — Я больше не та наивная девчонка, которая бегала за тобой по пятам. У меня своя жизнь, своя семья.