Я нахмурился, чувствуя, как кровь стучит в висках. Мои карманы? Я вспомнил коробку из-под пиццы в квартире Малого, цифры, нацарапанные на крышке. Координаты? Код? Я сунул руку в карман куртки, и мои пальцы нащупали кусок картона, который я оторвал тогда, не придав ему значения. Я вытащил его — с едва читаемыми цифрами: 47-19-82. Это был не адрес. Это был пароль. Малой всегда любил такие игры, чёртов гений. Я стиснул картон, чувствуя, как гнев и боль смешиваются в груди. Он знал, что умрёт. И всё равно оставил мне это.

— Ты всё ещё не веришь мне, да? — спросил он, его голос стал тише, почти угрожающим. — Думаешь, я зарезал твоего друга? Думаешь, я играю с тобой? — Он наклонился ближе, и я почувствовал запах его одеколона — резкий, с ноткой металла. — Я не ангел, Роман. Но Малого убил не я.

— Почему ты мне помогаешь? — спросил я, не отводя взгляда. — Ты не из тех, кто делает что-то просто так. Что ты хочешь, Шрам?

Он откинулся на стуле, его улыбка была почти усталой.

— Хочу, чтобы эта сука заплатила, — сказал он, его голос был твёрдым, как сталь. — Она думает, что может играть со мной, с тобой. Но я не прощаю, Роман. И ты, я вижу, тоже. — Он сделал паузу, его глаза скользнули по мне, как будто он искал слабину.

Я сжал флешку так, что пальцы заныли, и посмотрел на Шрама.

— Ты знал, — сказал я, мой голос был низким, почти рычащим. — Знал, что она подставила меня. И ничего не сказал.

— Я пытался вытащить тебя, — отрезал он, его голос стал резче. — Но ты был слишком упрямым. Бегал за своей Аней, дрался на ринге, как будто это могло всё исправить. А потом ты попал в тюрьму, и я понял, что она выиграла. Но теперь… — он кивнул на флешку в моей руке. — Теперь у тебя есть шанс. Найди документы. И закончи это.

— Аня, — сказал я, мой голос был тише, но твёрже. — Ты сказал, что присматриваешь за ней. Что это значит? И почему ты вообще упомянул её тогда, если не собирался её трогать?

Шрам вздохнул, его плечи слегка опустились, как будто он устал держать свою маску.

— Я знал, что ты не сдвинешься с места, пока не почувствуешь угрозу, — сказал он. — Аня — твоя слабость, Роман. Я видел, как ты смотрел на неё, даже после тюрьмы. Я сказал про неё, чтобы ты шевелился, чтобы ты не расслаблялся. И был рядом со мной. Отпусти я тебя сразу, ты бы свалил, и тогда бы тебя прикончили срузу же. А так ты был поблизости.

— Если ты врёшь, — сказал я, глядя ему прямо в глаза, — я найду тебя. И ты пожалеешь.

Шрам улыбнулся, но в его улыбке не было тепла.

— Я знаю, Ром. Поэтому я и не вру. — Он кивнул на своих людей, и они отступили к двери, как тени. — Найди сейф. А это... — он кинул на чемодан, лежащий на столе. — То, ради чего ты сюда пришел.

Я сунул флешку в карман, рядом с куском картона, и повернулся к выходу. Пистолет всё ещё был в моей руке, но я знал, что не выстрелю. Шрам был мне нужен — не как друг, не как союзник, но как ключ к этой игре. Я вышел из дома, чувствуя, как его взгляд прожигает мне спину. Улица была пустой, но я знал, что тени следят за мной. Я сел в машину, завёл двигатель и посмотрел на флешку, лежащую на пассажирском сиденье. Малой. Его последний ход. Я должен был сыграть его правильно.

Я проснулась от запаха кофе и лёгкого скрипа половиц где-то внизу. Голова гудела, как после трёх коктейлей и бессонной ночи, но это был не похмельный туман — это было что-то другое, тяжёлое, как будто мир давил мне на грудь. Я лежала, уставившись в потолок, и несколько секунд не могла понять, где я. Белые стены, деревянные балки, окно с тяжёлыми шторами, через которые пробивался серый утренний свет. Это не моя квартира. Не клуб. Не офис. Я моргнула, пытаясь собрать мысли, и тут до меня дошло — Катя. Я у Кати. В её коттедже, затерянном среди сосен, где пахнет деревом и её дорогущими духами.

Я села на кровати, чувствуя, как простыня холодит кожу. Вчерашний день накатил, как волна: Малой, его изуродованное тело, кровь на полу, Романовский взгляд, полный боли и решимости. И его слова — «не связывайся со мной». Чёрт, Роман. Я стиснула зубы, пытаясь прогнать тепло, которое всё ещё горело внутри, когда я вспоминала его руки, его губы, его дыхание. Он уехал, оставил меня здесь, как будто я какая-то принцесса, которую нужно спрятать в башне. Идиот. Я не из тех, кто сидит и ждёт.

Я натянула футболку, которую Катя вчера кинула мне, и босиком спустилась вниз. Лестница поскрипывала, а в гостиной было тихо, только тикали часы на стене да доносился слабый шорох страниц. Катя сидела на диване, поджав ноги. Её рыжие волосы были собраны в небрежный пучок, а в руках она держала письмо, её брови были нахмурены, как будто она решала головоломку. На столе перед ней лежал конверт, и я заметила надпись, сделанную чёрной ручкой: «Екатерине». Простая, без лишних завитушек.

— Утречка, — сказала я, стараясь звучать небрежно. — Что читаешь? Любовное послание от очередного поклонника?

Катя подняла взгляд, её губы изогнулись в лёгкой улыбке, но в глазах мелькнула тень осторожности.

— Не совсем, — ответила она, протягивая мне письмо. — Какой-то мальчуган принёс утром. Сказал, что это срочно, и свалил, даже не назвавшись. Я начала читать и поняла, что это не только мне. Это и тебе, Софи.

Я нахмурилась, чувствуя, как холод пробегает по спине. Я взяла письмо, мои пальцы слегка дрожали, хотя я и пыталась это скрыть. Почерк был резким, угловатым, как будто писавший торопился. Я сглотнула, чувствуя, как горло сжимается, и начала читать.

Екатерина,

Не знаю, насколько ты в курсе, но София в опасности. Не выпускай её из дома. Даже если она будет рвать и метать, даже если придётся её связать. Это не шутки. Люди, которые идут за ней, не остановятся ни перед чем. Я доверяю тебе её безопасность. Не подведи. Когда все кончится, ты узнаешь об этом первой.

София,

Я знаю, ты сейчас злишься. И, чёрт возьми, ты имеешь на это право. Я ухожу, и это не потому, что я тебя предаю. Мне все таки придётся ограбить твою бабку. Да, я знаю, как это звучит. Но поверь, это не то, что ты думаешь. Я не могу объяснить всё сейчас — нет времени, да и не хочу втягивать тебя глубже. Ты позже поймёшь, почему я это делаю. Не злись на меня. Пожалуйста. Просто сиди у Кати и не высовывайся. Я сделаю всё сам. Когда все закончится, ты больше не будешь смотреть по сторонам, ожидая пулю. Прости меня. За всё. За ту ночь, за мои слова, за то, что я не тот, кем ты хотела меня видеть. Ты заслуживаешь лучшего, чем мужик с кровью на руках. Прощай, принцесса.

Роман

— Это прикол какой-то? — спросила я, бросив письмо на стол. Мой голос дрожал от гнева, но я старалась держать себя в руках. — Ты же не собираешься его слушать?

Катя не ответила. Она лишь слегка махнула рукой, и через несколько секунд входная дверь скрипнула. В дом вошли два бугая — здоровые, как шкафы, с лицами, которые будто вырезали из камня. Они молча встали у двери, скрестив руки, и их взгляды, пустые, как бетонные стены, впились в меня. Я почувствовала, как кровь закипела в венах. Это что, серьёзно?

— Помнишь, как ты помогла мне с бизнесом, как прикрыла? — начала она, её голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. Её зелёные глаза блестели, как у кошки перед прыжком. — Если бы не ты, меня бы уже закопали где-нибудь в промзоне. Так вот, моя очередь, Софи. Если твой красавчик говорит не выпускать, я не выпущу.

Я уставилась на неё, не веря своим ушам. Катя, моя Катя — та, что всегда была за свободу, за дерзость, за то, чтобы плевать на правила, — теперь стояла передо мной, как чёртов тюремщик. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, и шагнула к ней, игнорируя громил у двери.

— Ты шутишь, да? — мой голос был низким, почти рычащим. — Ты правда собираешься держать меня здесь, как собаку на цепи, потому что Роман так написал? После всего, что мы прошли? — Я ткнула пальцем в письмо, лежащее на столе, его резкий почерк всё ещё жёг мне глаза. — Он ушёл, Кать! Бросил меня здесь, как ненужный багаж, а ты… ты теперь его шестёрка?