— Эй, телохранитель! — голос Софии вырвал меня из размышлений. Она стояла рядом, слегка запыхавшаяся от танцев, её щёки порозовели. — Ты что, решил стать частью интерьера? Пойдём, потанцуй со мной.

— Я здесь не для танцев, — ответил я, скрестив руки. — Я здесь, чтобы следить за тобой.

— О, брось, — она закатила глаза, схватив меня за руку. — Ты теперь часть моего мира, помнишь? А в моём мире люди танцуют. И пьют. И веселятся. Так что не порти мне вечер.

Я хотел возразить, но её пальцы сжали моё запястье, и я почувствовал, как моё тело невольно реагирует. Чёрт, она знала, как манипулировать. И я, как идиот, поддавался. Но мысли о Шраме не отпускали. Его слова эхом звучали в голове: «Документы. Три дня». Я должен был решить, что делать. И быстро.

— Один танец, — сказал я, позволяя ей утащить меня на танцпол. — Но если я увижу что-то подозрительное, ты делаешь, что я скажу. Без вопросов.

— Договорились, — ответила она с улыбкой, которая была слишком опасной, чтобы быть искренней.

Музыка окутала нас, бас бил прямо в грудь. София начала двигаться, и я, чёрт возьми, не мог не признать, что она была хороша. Её тело двигалось с грацией хищницы, каждое движение было точным, выверенным, но при этом полным жизни. Она посмотрела на меня, её глаза сверкнули в свете стробоскопов, и я понял, что она проверяет меня. Проверяет, насколько далеко я зайду.

Я шагнул ближе, положив руку ей на талию. Не слишком близко, но достаточно, чтобы показать, что я не собираюсь отступать. Она улыбнулась шире, прижимаясь чуть ближе, и я почувствовал жар её тела через тонкую ткань платья. Это была игра, и я знал правила. Но с Шрамом, висящим над моей головой, я не был уверен, что хочу в неё играть.

— Не так уж плохо, телохранитель, — сказала она, наклоняясь к моему уху. Её дыхание было горячим, и я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Может, ты не такой зануда, как я думала.

— А ты не такая принцесса, как кажешься, — ответил я, глядя ей в глаза. — Но не обольщайся. Я здесь не для развлечений.

Она рассмеялась, и этот смех был искренним, впервые за весь вечер. Но я не мог расслабиться. Мой взгляд скользнул по толпе, и я заметил того же мужчину в углу. Он всё ещё смотрел в нашу сторону, и теперь я был уверен — это не просто любопытство. Я сделал мысленную пометку запомнить его лицо — короткая стрижка, тёмный пиджак, шрам над бровью. Если он один из людей Дмитрия, то я найду его. И разберусь. А теперь ещё нужно было думать, как справиться с Шрамом и его чёртовыми документами.

Вечер тянулся, и я чувствовал, как напряжение нарастает. София продолжала танцевать, но я видел, что её энергия угасает. Она устала — не только от танцев, но от всего этого. От своей жизни, от игры, от пустоты. И я, чёрт возьми, понимал её лучше, чем хотел.

Когда она наконец сказала, что хочет домой, я выдохнул с облегчением. Мы попрощались с Лёлькой, которая уже была в обнимку с очередным парнем, и направились к выходу. На улице было прохладно, и я заметил, как София слегка поёжилась. Я снял свой пиджак и накинул ей на плечи, не спрашивая разрешения.

— Что, теперь ты рыцарь? — спросила она, но её голос был мягче, чем обычно.

— Нет, — ответил я, открывая дверь машины. — Просто не хочу, чтобы ты замёрзла. У тебя и так достаточно проблем.

Она хмыкнула, но не сняла пиджак. В машине было тихо, только гул двигателя нарушал тишину. Я смотрел на дорогу, но мои мысли были далеко. Дмитрий, бабушка, Шрам, Аня… И София. Она сидела рядом, глядя в окно, и её профиль в свете уличных фонарей казался почти уязвимым. Почти.

— Роман, — вдруг сказала она, не поворачиваясь. — Почему ты это делаешь? Правда. Не из-за денег. Я же вижу, что есть что-то ещё.

Я сжал руль, не зная, что ответить. Она была права — деньги были только частью. Но как объяснить ей про Аню? Про долг, который я не мог выплатить? Про Шрама, который теперь требовал от меня невозможного? Про то, что её жизнь, её борьба, её чертовски упрямый характер заставляли меня чувствовать себя живым впервые за годы?

— Потому что я знаю, каково это, — наконец сказал я, не отрывая глаз от дороги. — Когда весь мир против тебя. Когда ты не знаешь, кому верить. И когда единственный способ выжить — это продолжать драться.

Она молчала, но я чувствовал, что она смотрит на меня. Наконец, она тихо сказала:

— Ты не так прост, телохранитель.

— А ты не так проста, принцесса, — ответил я, и уголки моих губ невольно дрогнули.

Мы подъехали к её дому, и я снова вышел первым, проверяя окрестности. Всё было тихо, но я не расслаблялся. Поднявшись в квартиру, я обошёл все комнаты, проверил окна, замки, сигнализацию. София наблюдала за мной, стоя в дверях гостиной, всё ещё в моём пиджаке.

— Ты всегда такой? — спросила она, когда я закончил.

— Какой? — я повернулся к ней.

— Такой… серьёзный. Как будто ждёшь, что кто-то выскочит из-за угла с ножом.

— Потому что так и есть, — ответил я, глядя ей в глаза. — И пока я рядом, никто не выскочит. Но ты должна мне помочь. Если что-то знаешь, говори. Если что-то подозреваешь, говори. Мы теперь команда, София. И я не хочу, чтобы ты играла в свои игры в одиночку.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, и я увидел в её глазах что-то новое. Не дерзость, не насмешку, а… доверие? Или я просто хотел это видеть?

— Хорошо, — наконец сказала она. — Но это работает в обе стороны. Если ты что-то скрываешь, Роман, я узнаю. И поверь, тебе не понравится, когда я злюсь.

Я невольно улыбнулся.

— Договорились, принцесса.

Она ушла в свою спальню, а я остался в гостиной, глядя на город за окном. Где-то там были ответы. И я собирался их найти. Ради неё. И, возможно, ради себя. Но звонок от Шрама всё ещё звучал в моей голове, как набат. Три дня. Документы. Аня. София. Я должен был найти выход, но каждый вариант казался хуже предыдущего. Если я отдам Шраму документы, я предам Софию. Если не отдам — он доберётся до Ани. И до неё. Я сжал кулаки, чувствуя, как стены этой роскошной квартиры сжимаются вокруг меня. Впервые за долгое время я не знал, что делать.

Я сидел в гостиной Софии, в темноте, освещённой только тусклым светом уличных фонарей, проникающим через огромные окна. Она давно ушла спать, а я всё ещё прокручивал в голове звонок от Шрама. Его голос, как ржавый гвоздь, врезался в память, и каждое слово било по нервам. Три дня. Документы. Аня. София. Я чувствовал, как ловушка затягивается, и впервые за долгое время не видел выхода.

Я достал телефон и набрал Малого. Он ответил после второго гудка, его голос был сонным, но настороженным.

— Ром, ты знаешь, сколько времени? — пробурчал он.

— Знаю, — ответил я, глядя на тёмный силуэт города за окном. — Шрам звонил.

На том конце линии повисла тишина, а потом Малой выругался так, что я почти улыбнулся. Почти.

— Что он хочет? — спросил он, уже полностью проснувшись.

— Документы. Из сейфа Софии. Говорит, там что-то, что ему нужно. И если я не принесу, он доберётся до Ани. И до неё.

Малой присвистнул. — Серьёзно влип, брат. Ты хоть знаешь, что в этом сейфе?

— Понятия не имею, — я потёр виски, чувствуя, как головная боль начинает пульсировать. — Но Шрам не из тех, кто блефует. Если он знает про сейф, значит, там что-то важное. И я должен выяснить, что.

— Слушай, Ром, — голос Малого стал серьёзнее. — Ты не можешь просто вломиться в её сейф. Это не только предательство, это самоубийство. Если она узнает, ты потеряешь её доверие. А если там что-то, что может навредить ей или её семье… ты вообще понимаешь, во что ввязываешься?

— Понимаю, — огрызнулся я. — Но у меня нет выбора. Если я не сделаю, что он хочет, он начнёт с Ани. А я не могу этого допустить.

Малой замолчал, и я знал, что он думает о том же, о чём и я. Аня. Моя бывшая. Женщина, которая когда-то была всем моим миром, пока я не разрушил всё, что между нами было. Она ушла, но я всё ещё чувствовал за неё ответственность. Если Шрам доберётся до неё, это будет на моей совести. Но София… Она тоже была под моей защитой. И, чёрт возьми, она начинала значить для меня больше, чем просто работа.