Варго тоже был удивлен, но был благодарен. Это означало, что ему не придется тащить свою разбитую тушу до Белого Паруса. — Не хотелось бы, чтобы ее служанка подслушивала. Хотя речь идет не о медальонах. — В кои-то веки.

Рен не стала требовать объяснений, избавив Варго от необходимости повторять все дважды. Но им пришлось еще долго ждать, прежде чем появилась Танакис, более рассеянная, чем обычно, с волосами, стянутыми в одну немытую косу. — Надеюсь, это важно, — раздраженно сказала она. — Я работаю над фигурой вложенных трикатов в рамках нинат. Я надеюсь, что это позволит нам вытащить из цепи последний кусочек души этой женщины. Хотя было бы гораздо лучше, если бы цепь существовала для работы. Но я вряд ли смогу многое сделать, если мне придется тратить время на поездки по городу.

— Приехать сюда было твоей идеей, — напомнил ей Варго. Со времени неудачной попытки Мирселлиса помочь Танакис они почти не видели чернильных пятен. Он был рад узнать, что она получила сообщения Рен о душе Шзорсы и освобожденной части, но было бы неплохо, если бы Танакис признала эти сообщения. Или сделала что-нибудь, чтобы помочь им в попытке вернуть дух Мирселиса. — Что касается того, важно ли это, то все зависит от того, захочешь ли ты найти нового держателя для Сессат после того, как я поцелую Нинат на ночь.

— Я не взяла с собой медальон. И почему ты хочешь его поцеловать? — Ее лицо прояснилось. — О, ты имеешь в виду смерть. Зачем тебе умирать?

— Да, — ответила Рен таким же мрачным тоном, как и светлым у Танакис. — Зачем тебе умирать?

— Это преувеличение, — сказал Варго, надеясь, что ему удастся сделать это правдой. — Но...

Показать было легче, чем рассказать. Он распахнул халат и снял повязку с груди, с шипением разрывая тонкую марлю, из которой сочилась свежая кровь. — Это не заживает. Я не заживаю. С Альсиусом все в порядке, а я как ведро с дыркой в дне.

Это наконец привлекло внимание Танакис. — Потрясающе. Утечка энергии похожа на то, что происходит при имбутинге нумината? — Она набросилась на него в перчатке с чернильными пятнами и моргнула, когда Рен поймала ее за запястье.

— Не знаю, — сказал Варго. — Я стараюсь избегать имбутинга нуминаты. Обычно все происходит по кругу: энергия перетекает от меня к нему и обратно. Только сейчас поток односторонний. В основу конструкции Альсиус положил некоторые теории Мирселлиса; Танакис, я надеюсь, что у тебя есть идеи. — На самом деле ему хотелось спросить самого Мирселлиса. Он уже пробовал создать пару экспериментальных нуминатов, словно те могли преуспеть там, где узор не справился, но без Альсиуса, который мог бы подсказать, он ничего не добился.

Прежде чем кто-то успел предложить, Варго добавил: — Не думаю, что создание новой фигуры сработает. — Даже если бы им удалось начертать столь сложный нуминат на теле крошечного паука, не было бы никакой возможности воспроизвести безумные, сумбурные условия той ночи, когда Альсиус случайно соединил их жизни в отчаянной попытке спасти свою собственную.

Постучав по губам, Танакис спросила: — Альсиус все еще чувствует что-то от тебя? Мне любопытно, если перерезание нумината полностью разорвало связь между вами, или если... хммм... Рен, разве ты не сказал, что их связывает нить в царстве разума?

Варго смог перевести затянувшееся «да» Рен; оба раза, когда она смотрела на него, Злыдень отвлекал ее внимание. — В этом есть смысл, — сказала она, проводя пальцами по невидимой линии. — Любые отношения — это связь, а эта — сильнее многих. Я не знаю, если то, что я видела, — то же самое, что нуминатрийская связь.

— Но это может быть так. Не потому ли мы попросили Мирселлиса помочь с медальонами? Жаль, что Шзорса вмешалась. Хотя ее ситуация заставляет меня задуматься об имбутинге нуминаты — как это будет выглядеть с врасценской космологической точки зрения. А также о том, все ли души делимы, или это зависит от происхождения, или от веры. Еретические разговоры, я знаю, но Утринзи здесь нет, чтобы укорять меня за это. — Танакис рассмеялась, слишком заливисто. — Укорять. Однажды, когда я была еще девочкой, я спросила его о... Неважно, тебе не нужна эта история. Но он так разозлился на меня. Вы знали, что он умеет кричать? Он всегда был слишком узколобым и никогда не задавал следующий вопрос. Для него достаточно ортодоксальных представлений о смерти.

Она болтала еще сильнее, чем обычно, и Варго не нравилось, что разговор принимает нелепый оборот. — Танакис. Рен. Есть ли у кого-нибудь из вас предложение, как остановить мое метафизическое кровотечение?

— Я-» Рен выглядела беспомощной. — Я могу разложить карты и посмотреть, что они скажут. Но я не могу применить их напрямую. Потерянный брат может быть картой ран, но в качестве повязки от него мало толку.

Танакис вернулась к сути вопроса. — Если бы я искала чисто нуминатское решение, я бы думала о цикле Люмена, проходящем через врата Нинат и возвращающемся в Илли, чтобы начать все заново. — Она присела на край стола Варго и стала перекатывать под пальцами маленькие бумажные шарики, размышляя. — Но если ты говоришь об узоре...

Варго никогда не слышал такого чистого звука разочарования, как тот, который внезапно издала Танакис, и шарики подпрыгнули, когда она хлопнула кулаком по столу. — Я все еще не понимаю! Сколько бы я ни читала, какие бы вопросы ни задавала, я не могу понять, как они сочетаются! Я думала, что Эйзар будет ответом, но даже это не подходит — имбутинг не является причиной того, что карты работают как фокусы — узор — это чистая бессмыслица, и все же он работает! Как это может работать? Неужели космос действительно так неупорядочен? Должна быть какая-то основополагающая структура, что-то, чего я не вижу...

— Танакис! — Рен поймала жестикулирующие руки кузины и крепко сжала их. Варго встретил обеспокоенный взгляд Рен и тут же отбросил его назад. Нинат — нумен не только смерти и разрушения, но и видения за горизонтом, апофеоза. При всей своей кажущейся невозмутимости Танакис была очень уязвима перед таким давлением.

Тяжело дыша, она попыталась восстановить подобие самообладания. — Простите меня. Это просто тревожно. Я верила, что с медальонами все просто. Но каждый раз, когда мне кажется, что у меня есть способ справиться с ними, я обнаруживаю, что это приведет лишь к новой проблеме. Я могу хранить Нинат, но это не значит, что я хочу, чтобы люди умирали.

— Ну, не унывай. Если мы не исправим это, — сказал Варго, ткнув большим пальцем в свою поврежденную метку, — возможно, кратчайшим путем к уничтожению медальонов будет отдать их мне.

Разочарование Танакис вылилось в неуместный смех, а Рен приняла на себя бремя ее разочарования, сверкнув глазами. Но хотя Варго ждал голоса, который ругал его, когда он слишком дешево ценил свою жизнь, он услышал лишь гулкую тишину в собственной голове.

Истбридж, Верхний берег: Павнилун 28

Рен принесла косметику, чтобы замазать раны Варго, предполагая, что сегодня вечером он будет сопровождать ее на испытание в поддержку Кошара. Зная, что она сейчас делает, об этом не могло быть и речи, и, судя по тому, как Варго был истощен, он не стал настаивать на своем.

К сожалению, колокол прозвенел прежде, чем она смогла убедить его отдохнуть. — Наверное, Танакис вернулась с теорией, — устало сказал Варго.

Но это было не так. — О, — сказала Парма, когда Рен открыла дверь, тоном человека, обнаружившего неприятный сюрприз на своей туфле. — Это ты...

Иаскат положил руку ей на плечо. — Это хорошо, Парма. Рен, Варго дома?

Если Парма покинула свое защитное уединение, значит, дело важное. Рен провела их в утреннюю комнату, где Варго ел миску толаци с упорством человека, у которого нет аппетита, но есть большая нужда.

Она забыла предупредить нежданных гостей. Иаскат бросил взгляд на Варго и поспешил к нему. — Что, черт возьми, с ним случилось?