А может, ему и не нужны были слова.

На мгновение он не смог перевести дух от этой мысли. Он не мог сделать это прямо здесь и сейчас; для этого требовалась нуминатрийская подготовка. Но он мог помочь Варуни принять решение. Он мог не дать ей потеряться. Она ведь была другом, не так ли? У него их было очень мало. И она уже хотела остаться. Он не стал бы заставлять ее делать то, чего она не хотела.

Жгучий укус на его шее едва не заставил Пибоди влепить пощечину. Но боль сделала свое дело: она вырвала Варго из первобытной спирали его собственных мыслей. Его сердце заколотилось, как боевой барабан. Использовать Сессат, чтобы заморочить голову Варуни? Это было последнее, что должен делать друг.

Она была права, что боялась этой твари. И правильно сделала, что ушла от него.

— Когда ты уходишь? — спросил Варго, прежде чем Варуни успела спросить о его внезапном спазме. Как ни мал был укус Альсиуса, он все равно обжигал, и он опирался на эту боль, чтобы сохранить ясность мыслей. — Седж захочет проводить тебя. И еще несколько человек, которые не боятся тебя. А может, и те, кто в ужасе, если ты захочешь поиздеваться над ними в последний раз. Мы могли бы устроить вечеринку.

Она откинулась на спинку стула. — Тебе не нужно об этом беспокоиться. У тебя полно других забот.

— Нет, позволь мне. Меньшее, что я могу сделать, после того как ты годами не давала покоя моей несговорчивой заднице. — Может, ему не стоит этого говорить? Чертов А'Аш. Варуни более чем заслужила награду, что бы ни шептал ему на ухо Изначальный. — Слушай, я пробуду здесь еще несколько часов. Оростин прикроет меня, а ты иди и займись своими делами. Вечером поговорим дома.

Варуни нахмурилась, словно знала, что он ведет себя странно, но не собиралась выяснять, почему. — Позволь мне сначала поговорить с Оростином.

Пока она это делала, Варго делал вид, что изучает свои диаграммы. Альсиус... Я даже не помню, как взял его в руки. Но она у меня в кармане.

Он не добавил: — И это пугает меня до смерти, — но ему и не нужно было добавлять. Альсиус подполз к его плечу.::Надо предупредить остальных.::

Да. Если мне больше нельзя доверять...

Нет, я имел в виду, что остальные могут поступить так же:

Эта мысль была еще более тошнотворной. Варго никак не мог оставаться здесь, спокойно составляя инструкции, с куском Изначального Зла в кармане. Раньше он был слишком погружен в свои мысли, чтобы обращать внимание на окружающих, но теперь, взглянув на Оростина, увидел, что тот хочет присоединиться к какой-нибудь законной организации — не к соколам, но, возможно, к компании наемников. Альсиус хотел восстановить Мирселлиса, чтобы они могли обсудить все, что тот когда-либо писал о нуминатрии и глубинной структуре космоса.

Ему нужно было вернуться домой и снять с себя эту штуку.

Варуни вернулась. — Внушила Оростину страх перед тобой? — спросил Варго с притворным спокойствием.

— Просто подтвердила, что он уже был там, — ответила она совершенно серьезно. — Мы с тобой поговорим сегодня вечером.

Провожая ее взглядом, Варго сжал руки за спиной, чтобы не потянуться за тем, что могло заставить ее остаться.

Лягушатник, Нижний берег: Павнилун 19

Остретта с высоким потолком, которую Туманные Пауки считали своей норой, всасывала шум и забивала им уши, пока Седж ничего не мог нормально слышать. Чем больше людей собиралось, тем хуже становилось. Когда все кричали...

И все кричали.

Повод для крика был разбросан по комнате, в дешевых широких листах, скомканных, надетых и брошенных. Один из старых приверженцев Эрцана Скраба принес первый экземпляр, но другие не отставали. Казалось, они были по всему городу: маленькие четвертьстранички, на которых жирным шрифтом было напечатано «УЗЕЛ ЛЖИ.

Под ними — нож под ребра: известие о том, что Деросси Варго не присягал лейтенантам, возглавлявшим его узлы. Ни один из них, и никогда не был.

Теперь все до единого Туманные Пауки были начеку, требуя знать, правда ли это, что они собираются делать, если правда, требуя, чтобы Никори ответил за это предательство клятвы узла.

Ваши секреты — мои секреты.

Седж устал от проблем, которые он не мог решить, избивая их.

Что он мог сделать, так это притащить ящик, на который встал Никори, и стучать оловянным фужером о стену, пока металл не погнется и люди не замолчат... на два вдоха, пока Никори не признает, что это правда.

После новых криков и стуков старый Спиткраст Сурц помахал своим экземпляром газеты. — Почему мы должны слушать тебя еще минуту? Скраб был нашим последним настоящим боссом. Твоя лояльность куплена и оплачена, и она не для нас.

Это вызвало слишком много возгласов согласия. С такими настроениями свергали лидеров узлов. Конечно, все здесь были связаны с Никори, но клятвы не останавливали восстания.

Другого ящика у Седжа под рукой не оказалось, и он решил запрыгнуть на стол, заскользив сапогом по пролитому просяному пиву. — Покажите мне, как Никори не был нам верен! Что вообще должен делать вождь узла? Защищать свой народ, оберегать его, наносить удары по врагам. Когда Никори этого не делал?

Он мог бы отрезать себе язык за этот вопрос, особенно когда кто-то крикнул: — Разве мы не потеряли трех человек во время бунта Дримвивера, бегая по приказу Эрета Варго?

— Стучать по головам и защищать то, что принадлежит нам, — огрызнулся Никори. — Как мы бы и поступили в любом случае.

— А как же Грачек? И Юрдан! Варго заставил его принять аш, позволил разорвать его на куски...

— Не смей говорить о Юрдане, — прорычал Седж. Красная ярость била его по черепу при воспоминании о том, как он был беспомощен защитить одного из своих. Ярость, которую разделял Варго, хотя и скрывал ее за маской расчетливости. — Ты не знаешь, какое дерьмо изрыгаешь. Я был там...

Щелчок Никори прервал Седжа, подавив желание поиграть в дантиста с зубами Сурца. Никори сказал: — Юрдан вызвался добровольцем. И никто здесь не может сказать, что Варго не отомстил за их смерть. Или вы все забыли, как он заслужил этот титул, с которым вы обращаетесь как с мочой во рту? — Он на мгновение замолчал, а затем добавил: — Что еще?

На каждую их жалобу у Никори находился ответ, и Седж задавался вопросом, ожидал ли он, что этот день наступит. И через некоторое время Никори оказался не единственным, кто выступил в защиту Варго. Новые люди, такие как Луретс и Днече — люди, пришедшие в Туманные пауки после того, как Варго захватил власть.

После того как Варго сделал группу лучше. Седж наслушался достаточно историй от таких кулаков, как Старый Петр, чтобы понять, что до этого он и близко не хотел подходить к их паутине.

— Слушай, — сказал Седж, когда спор пошел по кругу. — Клятвы имеют значение, да. Но не только они имеют значение, не так ли? Вы все знаете, что я был Пальцем. Я положил руки между руками Ондракьи и принес клятву. А знаете, что она сделала? Избила меня до полусмерти, а потом вытащила и избила на девять десятых.

Толпа вокруг него была слишком тесной, чтобы Седж мог плюнуть, не задев кого-нибудь, но он издал звук. — Спросите меня, за кем бы я предпочел следовать, за Варго или за этой каргой?

Это вызвало несколько одобрительных возгласов и проклятий. Вряд ли этого хватило бы, чтобы навсегда покончить со спором — за полдня этого не сделать, — но крики стихли, и Седж выдохнул с облегчением. Угроза для Никори миновала.

А вот Варго... он все еще находился в яме с неприятностями.

Пока Днече выкатывал бочонок, который они обычно приберегали для праздников, Седж подошел к Никори. — Знаешь, мы не единственные, кто ведет этот разговор.

Они смотрели, как толпа расходится, и Седж отмечал наиболее хмурых, на случай если ему понадобится поговорить с ними позже, кулак к кулаку. Никори сказал: — Я передам Варго, что он, возможно, захочет остаться на некоторое время к востоку от Доунгейта.