— Тебя так долго не было в Сетерисе, — воскликнула Летилия, приблизившись. — От тебя не было ни единого письма, чтобы сообщить мне, как ты поживаешь. Я просто обязана была сесть на корабль, чтобы навестить тебя, детка.

И прежде чем Рен успела хоть как-то отреагировать на это, Летилия заключила ее в объятия. Но это были такие объятия, какие обычно дарила Ондракья, а не пальцы, впивающиеся в руки, и голос, шепчущий яд на ухо. — Привет, Рен!

Сердце Рен, словно остановившись, болезненно заколотилось. Да, Летилия точно знала, кто она такая.

— Летилия. — Голос Донайи мог бы заморозить Дежеру; ее улыбка могла бы разрезать лед на глыбы. — Что ты делаешь в Надежре? После того как ты с таким трудом отскребла грязь дельты со своих ботинок, я не могу представить, зачем тебе снова ступать сюда — даже ради своей любимой дочери.

— Той, которую ты удочерила из-под моего носа, ты имеешь в виду? — Летилия не отпустила его, но перевела захват так, что они оказались бок о бок, а Рената прижалась к ней одной рукой. — Правда, Донайя, как ты могла.

— Это был полностью выбор Ренаты. Ты не ответила на мой вопрос.

Рен уловила угрозу в руке, сжимающей ее руку. Смирись с этим, или это сделаю я. — Тетя Донайя, пожалуйста. Давайте не будем портить Джуне вечер препирательствами.

— Джуна, да! Ты украла у меня дочь, Донайя. Возможно, я украду твою. Где она? — Летилия окинула взглядом всех присутствующих, не обращая внимания на большинство из них. Тесс уже спряталась за плантатором, и напряжение в нутре Рен ослабло на полволоса. Ее сестра никогда не была частью семьи Летилии, но женщина могла помнить девушку из Ганллечина, с которой ее служанка проводила так много времени.

Грей остановился в нескольких шагах от нее, держа в руке бокал с вином. Рен встретилась с ним взглядом, чтобы слегка покачать головой: Не вмешивайся. Он понимал, насколько это катастрофа... но в глазах Летилии он будет всего лишь врасценским негодяем. Если только Донайя не вызовет Летилию на дуэль, у него не будет оснований вмешиваться.

Джуна была Трементис как по внешности, так и по имени, и ее легко было заметить. Отпустив Ренату, Летилия подняла застывшую девушку с кресла и расцеловала в обе щеки. — Я твоя тетя Летилия, дорогая, хотя ты меня никогда не видела.

— Тетя«- это слово, предназначенное для тех, кто состоит на учете, — сказала Донайя, взяв Джуну под руку, как Летилия сделала это с Ренатой. — А этот праздник предназначен для наших приглашенных гостей.

Рен слишком много раз исполняла этот танец под началом Ондракьи, чтобы не знать своей роли... и последствий, если она ее не выполнит. — Конечно, мы можем принять еще одну, раз уж она проделала такой путь. Как давно вы в Надежре, матушка? — Ей пришлось вытолкнуть изо рта это фамильярное выражение, и на вкус оно было как гниль.

Летилия подавила зевок. — О, я только сегодня приехала.

Притворная усталость исчезла, когда она заметила Фаэллу Косканум: лицо старухи ничуть не скрывал веер. — Это ведь не может быть Альта Фаэлла? Она выглядит ничуть не старше, чем когда я уезжала! Рената, ты просто обязана меня представить. Или, скорее, заново представить! Я так хочу снова увидеть всех своих старых друзей.

Джуна заглушила все протесты матери прикосновением к ее руке. И хотя Донайя выглядела так, словно проглотила жабу, она ответила: — Да, приглашаем вас на наш праздник. Уверена, твои друзья не забыли о тебе.

Либо Летилия не уловила завуалированного укора, либо ей было все равно. Рен была рада разнять их до того, как прольется кровь, и до того, как Донайя сможет задать вопросы, на которые у Летилии не было ответа. Ведь, хотя женщина и уловила общие черты аферы Рен, она не могла знать всех нитей в запутанном гобелене лжи, которым была жизнь Ренаты Виродакс. Разговор с другими людьми был бы несколько безопаснее.

Во всяком случае, с посторонней помощью. Вернув себе прежний облик, Рената принялась представлять Летилию, рассказывая все подробности: — моя мать, приехавшая из Эндациума» или „моя мать, жена Эбария Виродакса.

По крайней мере, никто не задумывался, если улыбка, которую она натягивала на лицо, выглядела так же фальшиво, как и казалась. Ни для кого не было секретом, что Рената не питала теплых чувств к своей матери. А если учесть, насколько ужасной была попытка Летилии изобразить сетеринский акцент — уличные артисты Нижнего берега утопились бы от стыда, — то любой скрип зубов со стороны Ренаты можно было списать на это.

Летилия как раз размышляла о том, сколько дочерей родила или усыновила Кибриал Дестаэлио за последние двадцать лет, когда толпа загудела, и Рената заметила Варго, прислонившегося к одной из колонн атриума. По природе своей он был вынужден направлять свои мысли к Альсиусу, сидевшему у него на лацкане, но они предназначались Рен.::Если тебе понадобится о ней позаботиться, дай мне знать:

В представлении Варго «забота» о Летилии, скорее всего, закончилась бы тем, что она оказалась бы в реке, необязательно дыша. Но Рен никак не могла ответить Варго, что это не та проблема, которую можно решить убийством.

Ей хотелось бы знать, как ее можно решить. Чего хотела Летилия? Как Рен может вывезти ее из города — и как быстро?

— Это Скаперто Квиентис? Мы с ним когда-то были обручены, ты знаешь. Рената, ты просто обязана привести его ко мне для разговора.

Пока Рената отвлеклась, Кибриал и ее дочери успели сбежать. То, что Скаперто поговорил с Летилией, было бы почти так же плохо, как с Донайей или Джуной; Рената не знала, как много из ее истории было передано ему. Было слишком много путей, по которым все могло пойти не так, слишком много возможностей для того, чтобы Летилия совершила ошибку, которую Рената не смогла бы замазать.

— Вы, должно быть, так устали, — сказала Рената, в ее голосе слышалось беспокойство. — Ты уже нашла гостиницу? Давай я отвезу тебя туда, и мы с тобой наверстаем все, что ты пропустила.

Летилия окинула взглядом атриум. Рената слишком хорошо узнала этот взгляд: он подсчитывал, сколько людей говорят о ней. Рен точно так же подсчитывала на Осенней Глории, год и целую жизнь назад.

Насколько я помню, в «Осситере» есть частные салоны, не так ли? Я бы не отказалась немного отдохнуть. — Похлопав по руке, которую она зажала под мышкой, Летилия сказала: — Да, детка, пойдем, поговорим.

Осситерс, Истбридж: Эквилун 5

При любых других обстоятельствах было бы забавно наблюдать, как веселый лик Летилии спадает, словно отброшенная маска, как только за ними закрывается дверь. Однако Рен не теряла бдительности. Летилия, конечно, прекрасно знала, кто она такая, но сохранять самообладание Ренате было важно для противостояния, которое непременно должно было последовать.

Поэтому она произнесла на сетеринском языке: — Зачем ты здесь?

— Ты можешь перестать говорить с этим нелепым акцентом. Как кто-то может поверить, что ты Сетерин, я не понимаю. — Опустившись на кушетку, Летилия сняла перчатки и отбросила их в сторону. — Уф, я и забыла, как они сковывают движения. Я не могу ничего поднять, не уронив. Возможно, я введу моду на безразмерность. О, хватит глазеть, девочка. Принеси мне вина!

Прошедший год словно и не было. Возможно, они все еще были в Ганллехе, а Рен — служанкой Летилии.

Рен стиснула зубы и взяла графин, который слуга оставил на столе. Рен не могла сдержаться, но большую часть информации, которую она использовала, чтобы продать свою аферу, она почерпнула из путаных монологов между отрывистыми приказами Летилии. Тем не менее она сделала глоток из своей чашки, прежде чем передать другую Летилии. — Ты хочешь, чтобы кто-нибудь подслушал нас и удивился моему голосу? — Альсиус наблюдал за ней снаружи, готовый предупредить о подслушивающих, но Летилии не нужно было этого знать. — Полагаю, ты не собираешься меня разоблачать, иначе не приняла бы меня как свою дочь.