Она сидела на столе, играя в «гнездо мечтателя, — когда в дверь вошел Кошар. Полдюжины советников, которые были на переговорах у Восходного моста, столпились в коридоре за его спиной.

А у его плеча стояла Ларочжа.

Джек, подумала Рен, опуская большие пальцы и скручивая руки, чтобы сделать розу из ниток. На лиганти она сказала: — Ча Андрейка. Мы должны поговорить. Наедине.

На лице Ларочжи промелькнул расчет, сменившийся через мгновение неискренним благоговением. — Черная роза! О тебе я слышала много историй. Дух, посланный самой Госпожой... Так, по крайней мере, говорят люди.

— Люди рассказывают обо мне много историй, — согласилась Рен, одарив Ларочжу острой, как нож, улыбкой. По-прежнему на лиганти, с надежранским акцентом Черной Розы, хотя Ларочжа говорила по-врасценски.

Благоговение сменилось искусным недоумением. — Но ваш голос. Я слышал, как говорили — и не поверил, — как странно, что рука Ажераиса должна говорить так.

— Почему странно? Источник Ажераис находится в сердце Надежре. Многие, кто почитает ее, говорят так же, как и я. — На самом деле Рен не осмеливалась говорить по-врасценски в присутствии Ларочжи или Кошара. Владение языком значительно улучшилось, но не настолько, чтобы она доверяла своей способности маскировать свой голос в нем.

— Тем более что мы должны вернуть себе ту чистоту, которая была у нас до разложения Лиганти. — Ларочжа раскинула руки, опустив голову в притворном смирении. — Но я старая женщина, в моих морщинах лишь дорожная пыль, а в сердце — надежда на свободную Надежру. Что я могу знать о таких вещах?

Рен распутала шнурок и обмотала его вокруг запястья. — Дорожная пыль, хм-м. Я бы ожидала, что тот, кто с гордостью говорит об этом, знает о том, как часто ее народ смешивается между собой на Рассветной и Сумеречной дорогах.

— Смешение кровных линий за границей — это совсем другое. — Улыбка Ларочжи стала жестче. — Наш священный город не должен загрязняться.

Позади Кошара, все еще в коридоре, несколько его советников неловко переминались с ноги на ногу. Спасибо, что заглотили наживку, подумала Рен. Никому не нравится, когда его семью называют «загрязненной, — а вероятность того, что у него есть родственники за границей, была велика.

Соскочив со стола, она спросила: — Ты тоже придерживаешься таких взглядов, Ча Андрейка? Возможно, я зря потратила время, приехав сюда. Ажераис презирает закрытые умы и закрытые сердца.

— Подождите, — сказал Кошар, прежде чем Рен успела сделать больше шага к окну. — Леди Роза, мой разум и сердце открыты для ваших советов. Остальные — оставьте нас. — Он крепко взял Ларочжу за руку, провел ее через порог и закрыл дверь.

Одарив Рен кривой улыбкой, он, прихрамывая, направился к одному из стульев, которые Скаперто держал для посетителей. — Могу я присесть?

— Конечно. — Рен не присоединилась к нему. Грей как-то сказал, что Рук не делает ничего такого обычного, как сидеть в кресле. Черная Роза должна быть такой же. Но она прислонилась к столу, небрежно облокотившись на него, пока Кошар не уселся. Затем она сказала: — У меня к вам просьба. И сразу предупреждаю, что она очень большая.

— Вы спасли мне жизнь, леди Роза. Все, что я могу сделать, я сделаю.

Она улыбнулась с большей радостью, чем чувствовала. — Превосходно. Мне нужно, чтобы вы позволили группе людей попасть на Старый остров и покинуть его. Без помех и вопросов.

Он замолчал. Рен добавила: — Даю вам слово, что это не попытка подорвать ваше восстание. Более того, то, что я делаю, облегчит достижение ваших целей.

— Но...

Она видела, как он протестует, не задавая вопросов. Кошар крепче сжал рукоять трости, словно ему очень хотелось встать и пройтись, но он не мог. Мышцы на его челюсти напряглись и отпустились лишь настолько, чтобы он смог сказать: — Вы очень многого просите.

— Я знаю. Я бы не стала, если бы это не было важно.

Он наклонил голову. Затем он мягко сказал: — Вы просите многого для того, кого я не знаю.

Прежде чем она успела ответить, он продолжил. — Леди Роза, вы спасли наш священный источник, и вы спасли меня. Но в другое время... Где вы были, когда началось это восстание? Когда я столкнулся с Бранеком во время испытания? Я ничего не знаю о вас с тех пор, как был спасен Киралич, но во Флодвочере вы появились, когда Деросси Варго понадобилась помощь. Если вы слуга Ажераиса, если вы защитник Надежры... почему то, что мы делаем здесь, имеет для вас столь малое значение?

Его пронзительный вопрос пронзил до глубины души. Я всегда была на твоей стороне, подумала Рен. Но не в последнее время, а о других случаях он не знал.

Как она могла убедить его довериться ей? Она не могла признаться, кто эти люди, — слишком велика была бы их ценность как заложников. Она не могла рассказать ему об их цели, тем более когда в дело замешана Первозданная магия. У нее даже не было колоды карт, которую Грей дал ей во сне, — в любом случае это была тактика Арензы, а не Черной розы.

Так что пусть Аренза убедит его.

— Ты не знаешь, что я делала. — Рен перешла на врасценский, на тот тон и каденцию, которые он привык ожидать от другого. — Ты не знаешь, что я помогала. И был бы здесь... если бы не отправился в Сон Ажераиса.

Молчание. Кошар никак не мог обрести голос.

Рен не решалась снять маску. Дверь Фульвета была имбутингом от подслушивания, но и не заперта — любой мог войти. Она надеялась, что это признание будет достаточным доказательством. — Мевиени давно знает. Далисва тоже. Я бы предпочла, чтобы ты хранил мой секрет, как и они.

— Но... — Он уставился на нее, словно пытаясь разглядеть сквозь черную кружевную маску. — Как?

— Во время последних Вешних Вод Ажераис благословила меня этим обличьем, чтобы я могла помешать Меттору Индестору уничтожить источник. Не могу сказать, что понимаю ее замысел, но я старался чтить его. Я чту ее и сейчас, когда прошу тебя об этой услуге.

Кошар испустил медленный, колеблющийся вздох. Затем вдохнул и выпустил еще один. — Если бы Ларочжа знала правду — джек. Черная Роза, полулиганти. Она может умереть от апоплексии.

Если она так поступит, это избавит всех нас от головной боли. — Вы можете сделать то, что мне нужно? Время поджимает.

Он стукнул тростью и поднялся на ноги. — Если еще два дня вы можете подождать, то в Ночь колоколов. Мы организуем праздник — насколько это возможно в данных условиях. Все внимание будет приковано к другому месту.

Ночь колоколов. Когда Тирант умер, и цепь его власти была разломлена.

Кошар спросил бы о причине, если бы увидел улыбку, которая хотела прорваться наружу. Рен лишь ответила: — Через две ночи. Да будет так.

Истбридж, Верхний берег: Киприлун 17

Всего четыре дня пути со Старого острова, и Тесс снова оказалась в супе — на этот раз по собственному желанию.

У нее болели ноги и затекала поясница от стояния на твердом мраморном полу пристройки к Ротонде. Пять стульев были притащены сюда, вероятно, из соседних домов. Несоответствующие друг другу, но удобные, за исключением одного, поддерживающего костлявую задницу Утринзи Симендиса; он, похоже, не терпел дискомфорта. Но если это было необходимо, чтобы он устоял перед приманкой медальона, Тесс могла только поддержать его.

Впрочем, перед ней было всего четыре члена Синкерата. Серсела оставила свое кресло, как только стало ясно, что Тесс не располагает ценной для Каэрулета информацией; у нее были более серьезные дела, чем тушение пожара, который могла бы потушить одна ганлечинская швея с сомнительной лояльностью.

Кибриал Дестаэлио, сидевший на краешке своего кресла так, словно оно было утыкано иголками, явно не был с этим согласен.

— Вы утверждаете, что не знали об этом жестоком нападении на наш город? — проворковала она тоном человека, который уже решил, каким будет ответ.