— Ты — надежда, — ответил он, его голос стал тише. — Магия умирает, но она может возродиться. Не как оружие, а как направляющий свет для людей. Я видел, как маги изменились, как их жажда власти исказила всё, что мы создавали. Ты можешь все это изменить, но для этого тебе нужно понять силу, которой владеешь.

Я задумался, глядя на золотой шпиль вдали. — Пустыня Чагал… — пробормотал я. — Почему именно там?

— Аргос всегда любил пустыню, — сказал незнакомец. — Она скрывает его, но и делает уязвимым. Ищи следы магии — они приведут тебя к нему. Но будь осторожен.

Я хотел задать ещё вопросы, но время, казалось, ускользало. Город начал дрожать, его здания становились прозрачными, словно растворяясь в воздухе. — Тебе пора пробуждаться, — сказал незнакомец, его голос стал тише, но твёрже. — Если пожелаешь, приходи снова. Я буду ждать.

— Как? — спросил я, чувствуя, как башня подо мной начинает растворяться.

— Слушай артефакт, — ответил он. — Он приведёт тебя ко мне.

Город исчез, и я почувствовал, как моё сознание возвращается в тело. Я открыл глаза, всё ещё сидя в центре загона.

Утренний свет резанул по глазам, и я заморгал, пытаясь привыкнуть. Лагерь уже проснулся: вокруг кипела суета, люди готовились к отбытию. Легионеры проверяли доспехи и оружие, лучники пересчитывали стрелы, а возницы подтягивали упряжь на лошадях, которые, к моему облегчению, выглядели отдохнувшими. Запах дыма от костров смешивался с ароматом варёной каши и травяного отвара, а голоса людей создавали привычный гул утреннего лагеря.

Я сидел в центре загона, всё ещё на подстилке, чувствуя, как затекли ноги. Голова была ясной, а сам я отдохнувшим, словно не щит держал всю ночь над лагерем, а спал. Кстати щит над лошадьми всё ещё сиял мягким голубым светом, хотя его края слегка дрожали. Я медленно опустил руки, позволяя энергии угаснуть, и щит растворился, оставив лишь лёгкое покалывание в пальцах. Лошади вокруг тихо фыркали, переступая с ноги на ногу, и я невольно улыбнулся — они были целы, а это значило, что ночь прошла успешно.

Рядом, на той же подстилке, лежал Шарик, со смаком грызя какой-то блестящий камешек. Его светящиеся глаза хитро поблёскивали. — Очнулся, дуболом? — спросил он с ехидной интонацией, не отрываясь от своего занятия. — Познакомился с создателем?

— Ну да, познакомился, — кивнул я, собираясь засыпать его вопросами. В голове крутились образы белого города, дымчатой фигуры и слов о выборе. — Кто он такой? Что за Перрилиус?

— Нет-нет-нет! — Шарик выплюнул камешек и замахал лапками, его голос стал неожиданно серьёзным. — Со временем узнаешь всё сам от него. Я в это лезть не стану и рассказывать тебе ничего не буду. Это не моя история, понял? — Он фыркнул и снова схватил камешек, демонстративно отвернувшись. — А со щитом ты отлично справился, кстати.

— Отлично? — удивился я, потирая затёкшую шею. — Ну, лошадей прикрыл, как и обещал.

— Ты не только лошадей прикрыл, но и половину лагеря, если не больше, — раздался голос Авитуса. Я повернулся и увидел, как он подходит, держа в руках миску с дымящейся кашей и кусок хлеба. Его лицо, всё ещё покрытое пылью, выглядело чуть менее мрачным, чем вчера. Он протянул мне еду, и я с благодарностью принял её, чувствуя, как желудок урчит от голода. — Прекрасная работа, — продолжил Авитус, присаживаясь рядом. — Благодаря твоему щиту люди смогли выспаться. Даже дозорные говорят, что степняки ночью вели себя тише, чем ожидалось. Ты не мог бы попробовать держать щит во время движения?

Я задумался, проглатывая ложку каши. — Только если я буду сидеть, — ответил я, пожав плечами. — На ходу точно не смогу — слишком сложно держать концентрацию. Но попробовать можно. Если Шарик поможет, — я бросил взгляд на своего спутника, который демонстративно отвернулся, продолжая грызть камешек.

— Помогу, помогу, — буркнул Шарик, не глядя на меня. — Но ты всё равно дуболом. Не благодари.

Авитус усмехнулся. — Тогда договорились, — сказал он, поднимаясь. — Я организую телегу, где ты сможешь сидеть. Если мы защитим лошадей и часть людей во время марша, это даст нам преимущество. Хан не ожидает, что мы будем так хорошо держаться.

— Хан вообще много чего не ожидает, — пробормотал я, доедая кашу. — Но он быстро учится. Надо быть готовыми к новым сюрпризам.

Авитус кивнул, его взгляд стал серьёзнее. — Уже готовимся. Каэран и Нейтан усиливают фланги, а Элия распределила лекарей по всему каравану. Если будем двигаться быстро, к вечеру доберёмся до ущелья Карин. Там будет проще обороняться. — Он помолчал, а затем добавил: — Отдыхай, пока можешь. Ты нужен нам в форме.

Шарик, закончив с камешком, повернулся ко мне. — Ну что, ученичок? — спросил он, его голос был насмешливым, но в нём чувствовалась поддержка. — Готов держать щит на марше? Или уже жалеешь, что связался с магией?

— Жалею, что связался с тобой, — буркнул я, но не смог сдержать улыбки. — Как думаешь, этот… создатель говорил правду? Про Аргоса и пустыню Чагал?

Шарик фыркнул, его глаза заблестели. — Он не врёт, но и всей правды не говорит. Маги вообще любят загадки. Если хочешь знать больше, возвращайся к нему. Он сам все тебе расскажет.

— Легко сказать, — вздохнул я, поднимаясь с подстилки.

Караван начал собираться, телеги выстраивались в три ряда, как и вчера. Авитус организовал для меня место на одной из центральных телег, где я мог сидеть, не отвлекаясь на ходьбу. Я забрался туда, устроившись среди мешков с припасами, и закрыл глаза, чтобы настроиться. Шарик уселся рядом. — Концентрируйся, — сказал он. — Делай, как ночью. Тонкий поток, сеть, ритм. Не напортачь.

Я кивнул, вызывая энергию. Она отозвалась сразу, словно после урока в белом городе стала частью меня. Я разделил её на тонкие нити, как учил незнакомец, и начал плести сеть, направляя её вверх. Щит начал формироваться, но держать его на движущейся телеге было сложнее — тряска и шум отвлекали, и нити то и дело норовили выскользнуть. Шарик, заметив это, ткнул меня лапкой. — Дыши ровно, дуболом. Найди ритм.

Я последовал его совету, вспоминая сияющие здания Перрилиуса и спокойный голос создателя. Дыхание выровнялось, и щит стабилизировался, накрывая не только лошадей, но и часть телег. Он был не таким большим, как ночью, но это лучше чем ничего.

— Работает, — сказал Шарик, довольно потирая лапки. — Но не расслабляйся. Если степняки ударят, тебе придётся держать его под обстрелом.

— Знаю, — ответил я, чувствуя, как энергия течёт ровно, но требует постоянного внимания. — Главное, чтобы хан не придумал что-то совсем уж подлое.

Караван двинулся вперёд, скрипя колёсами и поднимая пыль.

Вдалеке от каравана, в лагере степняков, утро началось с ярости. Хан, восседая на резном деревянном троне в центре своего шатра, пребывал в бешенстве. Его лицо, покрытое шрамами и загорелое от степного солнца, покраснело от гнева, а глаза сверкали, как раскалённые угли. Шатёр, украшенный трофейными знамёнами и шкурами, дрожал от его криков, а военачальники, стоявшие перед ним, опускали головы, стараясь не встречаться с ним взглядом.

— Почему⁈ — орал хан, брызгая слюной, его голос эхом отдавался в шатре. — У вас была вся ночь! Целая ночь, чтобы уничтожить этот жалкий караван! Почему они всё ещё живы⁈

Главный военачальник, широкоплечий мужчина с длинной косой и шрамом через щёку, шагнул вперёд, низко поклонившись. Его доспехи кожаные доспехи скрипели при движении. — Великий хан, — начал он, стараясь сохранять спокойствие, — план был в том, чтобы обстреливать их и убить лошадей. Без лошадей они не смогли бы двигаться дальше, и мы бы взяли их измором.

Хан остановился и прищурился, глядя на военачальника. — Хороший план, — кивнул он, его голос стал тише, но в нём чувствовалась угроза. — Тогда что пошло не так? Говори, или твоя голова украсит мой шатёр!

Военачальник выпрямился, но его пальцы слегка дрожали, выдавая страх. — Помните, мы докладывали, что у них есть маг? — спросил он, и хан кивнул, его глаза сузились ещё сильнее. — Так вот, он растянул щит сначала над лошадьми, а потом над половиной лагеря. Мы обстреливали их всю ночь, но ни одна стрела не пробила его защиту.